Идти было легко и привычно — не раз и не два приходилось им спускаться в разного рода подземелья. Гном не ошибся в своих прогнозах. Тоннель был проложен строго по прямой, имел высоту примерно в два человечьих роста, ширина колебалась от полутора до трех шагов. Никакой красоты, вроде сталактитов, сталагмитов и причудливых каменных столбов, свойственных природным пещерам, тут не имелось. Только гладкие мокрые стены, ровный пол и сводчатый потолок. Всю дорогу Орвуд беспокойно шарил по ним взглядом, подносил горящую лучину то к одной, то к другой стене.

— Чего ты мельтешишь? — спросила Энка, ей всегда и до всего было дело.

— Смотрю, что здесь за порода. Тропа тропой, а мы, как ни крути, в Даарн-Оле! Хотелось бы знать, кто это в наших, даан-азарских недрах без дозволения штольню пробил? Чего искали, грабители беззаконные?

— Скажите, какой блюститель закона выискался! — фыркнула дочь сенатора Валериания. — Сами-то вы, гномы, у кого разрешения спрашиваете, когда шарите по чужим недрам и заносите их в свои реестры?

— К тому же не факт, что это Даарн-Ол, — поддержал демон. — Судя по смене ландшафтов, тут задействован принцип разделенного пространства. Не удивлюсь, если мы сейчас в Арвеях или же вовсе в неведомом краю.

— Это утешает, — важно кивнул гном. — Тем более что признаков золота я здесь все равно не вижу. Только напрасно камень долбили!..

Не напрасно долбили, ох, не напрасно! В густом мраке рукотворного подземелья таилось оно — последнее испытание. Оно налетело внезапно, огромной стаей, с диким визгом и шумом перепончатых крыл. У него были мелкие острые зубки — много, много зубов! Оно атаковало неудержимо и беспощадно. Сколько было их здесь, злобных кусачих тварей? Не счесть! Накинулись, облепили со всех сторон и грызли, грызли одежду и волосы, рвали, терзали мелкими своими зубками живую плоть…

Защищаться от них пытались по-разному. Одни активно — крутили мечами в воздухе так, что свист стоял, и кровь из перерубленных тел волнами окатывала стены и пол штольни, и ошметки летели во все стороны. Другие, не надеясь на мастерство, просто попадали на пол, лицом вниз, в надежде спасти хотя бы глаза.

Оба способа оказались в равной степени неэффективны. Слишком велико было число нападавших. Они брали живой массой. Сторонний наблюдатель не смог бы различить даже контуров тел жертв под сплошной шевелящейся грудой мелких крылатых тварей. И не было от них спасения ни слабому, ни сильному. Так полчища бродячих муравьев — далеко, на другом, еще не получившем имени континенте, сжирают все на своем пути и в считаные минуты оставляют от целого человека добела обглоданный скелет… Подземные твари были размером несравнимо крупнее муравьев, а числом не уступали — по крайней мере, так казалось их съедаемым заживо жертвам.

Спасти друзей от мучительной гибели и нового круга могло только чудо — и оно произошло! «Это было наитие!» — говорила потом Энка, и не в обычной своей разудало-хвастливой манере, а с искренним удивлением. Она и сама не знала, почему ей вдруг пришло в голову засветить под сводами штольни огненный шар сильфов!

От классического эльфийского или боевого магического он отличался размерами и яркостью. По сути это и не шар был, а крошечная, ослепительно-яркая, раскаленная добела точка — будто бы миниатюрное солнышко озарило вечный мрак подземелья… Много лет назад юную Энкалетте, дочь сенатора Валериания, долго и мучительно учили творить такие шары на гимназических уроках. Ей казалось, она давно успела позабыть изящную науку, о которой, к слову, была очень невысокого мнения: не предназначалась огненная магия солнцепоклонников ни для чего иного, кроме эстетического наслаждения. Подобными сияющими точками сильфы расцвечивали ночной небосвод во дни больших праздников… Кто бы мог подумать, что они способны спасти чью-то жизнь?

Что именно заставило боевого сотника Энкалетте в критическую минуту обратиться к своему кисейному прошлому? Добрые боги, Силы Судьбы, собственная интуиция? На этот вопрос они так и не получили ответа. Но результат был поистине волшебным.

С отчаянным визгом крылатые твари отхлынули от окровавленных жертв и плотной стаей умчались прочь, в спасительную темноту.

— С ума сошла?! — взвыл Хельги, закрыв глаза ладонями. — Мало спины, ты мне еще и ожог сетчатки решила устроить?!

— Уймись, — строго велела сестра по оружию. Она всегда ратовала за справедливость, и только она поняла, о чем идет речь. Другие таких хитрых слов не знали вовсе. — Если бы не Энка, тебе через минуту никакая сетчатка не понадобилась бы. Выели бы глаза начисто, и все дела.

— Тоже верно, — покорно согласился демон. — Но в другой раз все-таки учитывайте, что спригганы — существа ночные. «Полундра!», что ли, кричите, чтобы я успевал глаза закрыть.

— Ладно, — Энка на радостях была настроена благодушно. — В другой раз буду кричать.

Собрав остатки сил, путники устремились вперед, к выходу из подземелья, до которого, оказывается, оставалось всего-то несколько сотен шагов.

Снаружи было еще светло, хотя день и клонился к вечеру.

Пришла пора подсчитывать ущерб. От зубов подземных тварей пострадали все, и сильно. Одежда превратилась в непристойные лохмотья (прощайте, шикарные малиновые штаны!). Дорожные мешки были измочалены, но они в какой-то мере защитили спины, руки же и ноги превратились в сплошную кровоточащую ссадину. Настоящая боль еще не пришла, но одного вида оказалось достаточно, чтобы впечатлительный Бандарох свалился без чувств, а Орвуд засомневался, не умнее ли было бы позволить себя сожрать, с тем чтобы, вернувшись на новом круге, заранее позаботиться о безопасности и зажечь яркий свет, не дожидаясь нападения? Но потом все-таки передумал. Во-первых, слишком долгой и мучительной была бы гибель. Во-вторых, тошнило от одной мысли о новом повторении опостылевшего пути.

Не в состоянии двигаться дальше, путники повалились на траву. Лежали, переводя дух, обменивались впечатлениями.

— Кто-нибудь разглядел, что это были за твари? Летучие мыши, что ли? — вяло полюбопытствовал принц.

— Сейчас посмотрим! — неожиданно откликнулся бывший наставник. — Вот демон! Куда же я его засунул? — Секунду повозившись, он извлек из чудом уцелевшего, хоть и продырявленного в нескольких местах кармана куртки…

— Фу-у, Хельги! Вечно ты собираешь всякую дрянь! — привычно воскликнула Меридит.

Нет, это была не летучая мышь! Полузадушенная тварь, бессильно лежавшая на ладони демона, несмотря на свои крошечные размеры и серые перепончатые крылья, имела явно антропоморфный облик и даже кое-какую одежду, вроде набедренной повязки и нагрудника. Морда — или лицо? — хищника было отвратительно уродливым, морщинистым, с приплюснутым носом и косо посаженными глазами. Верхняя и нижняя челюсти резко выдавались вперед, а губы были коротковаты, частокол зубов выглядывал из-под них, даже когда рот был закрыт.

— Думается мне, это какая-то измененная разновидность илфи, — глубокомысленно изрек магистр Ингрем, с живым интересом разглядывая свой трофей.

— Воистину нет предела безобразию! — присвистнула Энка, перефразируя известное изречение.

А Меридит потребовала:

— Выкинь его сейчас же! Только илфи нам не хватало! Да еще измененного к худшему!

— Да я же не для себя! — проникновенно втолковывал Хельги. — Я же ради науки!

Но жестокосердные родные и близкие были неумолимы. Таскать с собой такую опасную тварь, в живом, в дохлом ли виде, — значит непременно накликать на себя беду.

— Да ну вас! — сдался демон. — Бабки суеверные! Тормоза прогресса! Это из-за вас и вам подобных цивилизация нашего мира стоит на месте! Такого экспоната лишаюсь из-за вашей косности и дурости!

С этими словами он поднялся, добрел до устья пещеры (не поленился ведь!), размахнулся и зашвырнул несостоявшийся «экспонат» в темноту.

— Не проще ли было раздавить эту мерзость? — осудил гном.

— Зачем? — пожал плечами подменный сын ярла. — Пусть себе живет. Одним больше, одним меньше — какая разница?

Вот и поговори с ним! В другое время Энка, пожалуй, принялась бы спорить, но теперь ей было не до того. Возбуждение боя проходило, укусы болели все сильнее, навалилась усталость, мучительно захотелось спать.

И они заснули, как-то незаметно для себя, все сразу, не начертав защитных кругов, не выставив караул. И проспали часа три, не меньше! А когда проснулись — пришли в ужас! Потому что не было больше ни высоких гор впереди, ни черного устья пещеры позади. Вместо этого возник типичный даарн-олский пейзаж, знакомый до отвращения! Исчезли кровавые раны на теле (что само по себе было бы приятно, но при других обстоятельствах). Одежда, правда, сохранила свой истерзанный вид, но на такую мелочь никто не обратил внимания.

— Идиоты!!! — взвыла Энка. — Проспали испытание!!!

Сомнений не было: они погибли во сне и вернулись в начало пути! И значит, все предстоит снова, в который раз уже. И не будет конца этому заколдованному кругу, и лучше бы им вправду сойти с ума — быть может, стало бы легче…

Несколько минут друзья предавались черному отчаянию, прежде чем появился Он.

Откуда взялся — никто не заметил, слишком глубоко были погружены в пучину собственных страданий: кто рыдал, кто бранился, кто сидел молча, злой на весь мир… А он стоял чуть поодаль и смотрел на них с кривой усмешкой — маленький, сухонький, с густой белой бородой до самой земли. Природы он был не то кудианской, не то гоблинской, не то еще какой-то — на глаз не определить. Глубокая старость сглаживает различия, всех делает похожими. Ясно одно: не человек; у людей не бывает заостренных ушей и блекло-желтых глаз.

Руки у старика были большими, узловатыми, они почему-то сразу бросались в глаза. Впрочем, каждому свое.

— Здравствуйте, почтенный! — церемонно поклонился Орвуд, первым справившийся с истерикой. — Великолепная у вас борода, надо заметить!

Приветствие старец проигнорировал, равно как и комплимент. Видно, вежливости он не ценил. У него вообще был очень недовольный, если не сказать, оскорбленный вид. И голос сварливый. И говорил он нечто совершенно неожиданное — ошалевшие от страданий пленники не сразу разобрали, о чем вообще речь. А когда поняли…

— Добрались, значит! У-у, твари настырные, ничто их не берет!.. Ну, ваша взяла, спрашивайте, коли явились! Да знайте: шли вместе, потому и вопрос вам положен один на всех! Так-то! — Старикашка злорадно ухмыльнулся: дескать, вот я как вас уел.

Нет, они не были настолько просты, чтобы начать задавать уточняющие вопросы типа: «о чем спрашивать?» или «кто вы такой?». Каждому с детства был знаком распространенный фольклорный сюжет: герой хочет получить ответ на вопрос, от которого зависит вся его дальнейшая судьба. За этим он отправляется к мудрецу либо к богу, по пути успешно преодолевает ряд испытаний, но, добравшись до цели, упускает свою удачу из-за случайной обмолвки. Каждый догадался: это тот самый случай! Значит, спрашивать надо о самом главном, а еще лучше — помалкивать! Пусть говорит тот, кто умнее!

Умные же принялись совещаться, старательно избегая вопросительных интонаций и конструкций.

— Надо спрашивать о невесте, — шепнул Хельги, — теперь для нас это первоочередное!

— Верно, — единодушно согласились девицы.

— Надо точнее сформулировать вопрос, чтобы получить как можно больше информа… — только и успел сказать гном.

Потому что Рагнар, окрыленный словами демона Ингрема, конца совещания дожидаться не стал. Движимый душевным порывом, он выступил вперед и торжественно молвил:

— Ответствуй, о мудрый старец! Не проходили ли этой тропою невеста моя и коварный ее похититель?

Энка с досады взвизгнула.

Физиономия старика расплылась в ехидной, торжествующей улыбке.

— Никогда не проходили, — был ответ. — Вы шли по ложному следу! — С этими словами мудрец исчез — будто и не было никогда.

К чести Рагнара, он тут же сообразил, какую допустил оплошность.

— Ну и идиот же я!!! Ну, баран безмозглый! Ну, урод неполноценный, скудоумный! — на чем свет стоит клеймил себя рыцарь. — Дернули же демоны за язык! Верно мой папаша говорит: кулак крепче мозгов! Эх, что я наделал! Такой шанс упустил, какой раз в жизни выпадает! Столько мучений — и все напрасно!

Бедняга так убивался, что даже вредная Энка не решилась его осуждать, пожалела. Хлопнула по плечу, принялась уговаривать:

— Да ладно, не расстраивайся ты так! Наплюй! Ну, не повезло малость, подумаешь! Найдем мы твою невесту и без этого премудрого хмыря!

— Конечно! — поддержала Меридит. — Мы, собственно, на чужие подсказки и не рассчитывали. Сами справимся… А-а!!! Вот кто нам нужен! Ну, сейчас я с ним поговорю!

— Только не убивай! Милочка огорчится! Она невиноватая!.. — зашипел брат по оружию.

В самом начале кудианской тропы — вот где они были! Шли вроде бы вперед, а вернулись назад, самым непостижимым образом. В это трудно было поверить, но и сомнений не возникало. Две приметные скалы возвышались справа и слева. И козы мирно паслись меж ними, и собака Милочка нежилась на полуденном, а отнюдь не предзакатном солнце! Чудеса!

И пастух был тут же — стоял, замерев от ужаса, будто выходцев с того света встретил. Бормотал невнятно:

— Но как же оно так? Кудианская тропа… Не возвращаются с нее, сроду такого не бывало… Чур меня, чур!

Подскочившая Меридит сгребла его за грудки, подняла и тряхнула так, что, окажись старичок чуть менее крепок здоровьем, мог бы и душу богам отдать.

— Отвечай, зараза, пока жив! Зачем направил нас по ложному следу?! Как посмел?! — рявкнула она без малейшего почтения к сединам.

— Так ведь того… это… велено было! — залепетал пастух тоненьким голоском. — Он приказал! Мужик тот, колдун! Сам бы я разве посмел? Нет, не посмел бы!

— А ну, давай по порядку и по-честному! Как дело было?

— А было оно так. Во-он тамочки, у камня, появились вдруг двое! Прямо из воздуха, ну чисто, демоны! Господин и при нем девица. Господин зыркнул страшно, посохом замахнулся и прошипел: «Прочь с дороги, старик!» Потом ушел он и девицу свою увел, да только не на восток, а вовсе в другую сторону. Не иначе, в Гавецию подались. Но прежде приказал господин: кто будет спрашивать — всех направлять на проклятую тропу. И пригрозил: «Ежели не послушаешься, не жить тебе, старый!» И денег дал за то, и клятву взял.

— Неужели Мельдаха?! — важно уточнила Ильза, чувствуя себя большим знатоком по части страшных клятв.

— Не, — покрутил головой пастух. — Простая клятва была, на словах, без магии. Но и такую нарушить страшно. Господин тот, по всему видать, колдун не из последних, а ну как прознает?.. Вы уж не серчайте, почтенные путники, я вам зла не желал, видят боги! И предупредить старался, как мог, да вы не послушали… Простите старого…

Простили, что с него взять? Не убивать же в самом деле! Энка хотела пристукнуть на прощание по лысине, чтобы впредь неповадно было лгать и сбивать с пути мирных странников. Да Хельги не позволил — Милочка обидится!

На том и расстались. И вернулись несолоно хлебавши туда, откуда начали путь — в Гавецию.

Гавеция встретила их невесело — большой похоронной процессией. Одних покойников было штук десять, не меньше. А уж родственников, плакальщиков и просто желающих поучаствовать в мероприятии — целая улица.

— Похоже, тут моровое поветрие приключилось, — забеспокоился Орвуд. — Уйдем, пока заразу не подцепили!

— Глупости, — возразила Энка. — Во время моровых поветрий никто не устраивает церемоний, просто вывозят трупы.

— Тогда отчего так много покойников сразу?

У сильфиды родилось сразу несколько версий:

— Возможно, здешний обычай велит хоронить в определенный день недели, вот они и накапливаются. Либо произошел несчастный случай, к примеру, на стройке. А может, напал кто…

— Чем гадать, не проще ли спросить? — фыркнул демон и обратился к одному из участников шествия: — Кого хороните, почтенный?

— А как же? — удивился тот. — Тех самых бедняг, что намедни в трактире змей порвал! — На секунду задумался, что-то прикидывая в уме, потом хлопнул себя ладонью по лбу: — Да что же это я?! Ведь это вы и есть те самые герои, кои змея изничтожили! Ах, добрые господа, ведь я ваш должник навеки! Ведь вы мне сына спасли!

Тут «добрым господам» пришлось уносить ноги, потому что собеседник их явно вознамерился пасть на колени и целовать им руки. Да и другие участники процессии начали оборачиваться.

Шмыгнув в ближайшую подворотню, беглецы остановились — полученную информацию требовалось срочно обдумать. Заговорили одновременно, почти не слушая друг друга.

— Неужели в здешних местах покойников не хоронят по две недели?! — удивлялся Эдуард. — Фу, как негигиенично! Вот у нас в Ольдоне…

— Энка-то как угадала! Про нападение-то! — Ильза радовалась, какая у нее проницательная подруга.

А Рагнар на минуту задумался, потом спросил громко:

— Этот дядька… Что-то в его речах было странное… Только прослушал я, что именно. Не разобрал.

— Намедни! — тут же откликнулась Меридит.

— Что — намедни? — не понял рыцарь.

— Змей в трактире был — намедни. Насколько я смыслю в народных диалектах — а я в них смыслю, можете поверить! — данное слово обозначает промежуток времени, никак не превышающий двух-трех дней.

— Ум полез! — констатировала Ильза, не особенно вникая в подробности.

Но были и те, кто вникал.

— Ты хочешь сказать… — начала Энка.

— Надо срочно выяснить, какое здесь сегодня число! — подытожил демон.

Спросили у первого попавшегося похитителя. Ответ был ошеломляющим. Меридит не ошиблась: «намедни» в их случае обозначало сутки. Именно столько отсутствовали в Гавеции пленники тропы.

— Ну и чудесно! — обрадовался Рагнар. — Значит, времени мы почти не потеряли. И удивляться нечему. Помните, Орвуд рассказывал, что есть под землей такие места…

— Не знал, что они есть и на земле! — пробормотал гном.

— Никому не дано знать все на свете! — важно изрекла Ильза. Ей было приятно, когда удавалось сказать что-то умное и к месту.

А Эдуард спросил:

— И что же мы теперь станем делать?

— В трактир пойдем! — не задержался с ответом Рагнар. — Жрать охота! До невозможности!

— А как же невеста? — хихикнул принц.

— Невеста обождет. Есть дела и поважнее.

Орвуд же мыслил практично:

— Нечего нам в том трактире делать. За два дня его наверняка не успели привести в порядок, о хорошей кухне можно и не мечтать. Идемте-ка прямиком к нашему председателю. У него вполне прилично кормят.

Председатель был искренне обрадован и нисколько не удивлен их появлению. Пошли по ложному следу — с кем не бывает? Вернулись изодранные и голодные — обычное дело. Долго ли в горах со скалы сорваться и запасы растерять? К обеду поспели — вот оно и ладно!

А после обеда пришлось держать новый совет: как быть теперь, где искать невесту? Если пастух не наврал вторично, колдун увел ее в Гавецию. Значит, надо опросить всех окрестных жителей, вдруг кто-то что-то заметил? Сегодня денек отдохнем, а завтра пойдем по дворам — так решили наемники. Но председатель внес свои коррективы. Негоже таким важным господам понапрасну ноги бить. Сами к ним придут и люди и нелюди и все как на духу расскажут, кто что видел.