А Рома как всегда защищал единственную девушку из их компании:

— Чего ты ворчишь? Или забыл: прекрасные дамы тем и отличаются от нас, что имеют право опаздывать. А кавалеры обязаны их смиренно дожидаться.

— Так то: кавалеры! — фыркнул Гарри. — И только в случае с «прекрасными». А тут…, - сообразив, что не совсем деликатно высказался о своей приятельнице, он апеллировал к угрюмо на него смотрящему Тантоитану: — Верно говорю? Опаздывать военным людям ну никак нельзя!

— Пока никто не опоздал, — многозначительно проворчал друг детства. — И с чего это ты взял, что наша Клеопатра не походит под категорию «прекрасные»?

Гарольд вместо ответа закатил глаза и демонстративно отвернулся в сторону. Но вот Роман Бровер молчать не стал:

— Разве напичканный лишь одними мускулами человек может посмотреть на девушку иначе, чем на боевую единицу? Да у него воображения не хватит отнестись к ней с восторгом, осознать её красоту и божественность…

— Хватит заливать! — оборвал его резко Гарри, — Озабоченный ты наш…

— Нисколько я не озабоченный. Просто я умею воспринимать сердцем, а ты так никогда влечения к девушке и прочувствуешь. Так и останешься бесчувственным чурбаном.

— Да-а! Придётся твою парадную форму помять, — внушительный кулачище потянулся к хищно свисающему носу. Вот только его обладатель уже давно не боялся "добряка Гарри". Поднаторел он в окружающей действительности:

— Только попробуй начать неуставные отношения! Сразу крикну, потом напишу рапорт, а потом тебя из космодесанта переведут в уборщики космических свалок. Ха-ха-ха!

— Жаль… Как ты там, Танти, говаривал? "Мог бы ещё жить…, если бы рот только для дыхания открывал!"

Амбал попытался сграбастать бросившегося в сторону Зайца, затеялась весёлая возня, которую прервал строгим голосом Тантоитан:

— Да уймитесь вы, наконец! Уже идёт…, и не одна.

Друзья сразу замерли, присматриваясь:

— О! Кто такая? И чего ей от нас надо? — насупился Гарольд.

— Да ведь эта красотка со второго курса! — стал сглатывать обильные слюнки все помнящий Роман. — Жаль, что имени не знаю. Вот бы её с нами в город пригласить.

— Вот и пригласи.

— Я бы с радостью, но разве она согласится?..

Роман, при всей своей мечтательности и романтичности прекрасно понимал, что такие как он не считаются покорителями женских сердец. Тогда как Гарольда, например, уже неоднократно пытались познакомить с сослуживцами женского пола, в том числе и Клеопатра. Скорей всего и сейчас она ведёт эту девушку для знакомства с самым импозантным и внушительным парнем из их компании.

Девушки при ближайшем рассмотрении оказались просто обворожительны. Парадная форма смотрелась на их вылитых фигурках словно специально сшитая у лучших модельеров. Но самые большие преобразования, произошли на личиках. Возможно, курсантки впервые воспользовались косметикой, но сделали это настолько эффектно, что теперь на них оборачивалось большинство сослуживцев. Тогда как Клеопатра самым пристальным образом следила только за реакцией Тантоитана. И осталась полностью удовлетворена увиденным зрелищем: на какое-то короткое время лидер их компании потерял показное величественное хладнокровие, расчётливую невозмутимость и просто «поплыл» от удовольствия созерцания.

— Привет, ребята, — пряча самодовольную улыбку, воскликнула она. — Думала, мы самые первые придём, а вы здесь уже топчетесь.

Гарольд ткнул большим пальцем себе за спину, на большие часы над КПП:

— Чуть не опоздала, только четыре минуты осталось. Могла бы и раньше заявиться.

— Вот, хочу вам представить мою новую подругу, — не обращая малейшего внимания на слова Амбала, продолжила Клеопатра. — Её зовут Магдалена, и это та самая девушка, с которой мы уже целую неделю живём в одной комнате.

Казармы в училище лишь назывались таким древним словом. На самом деле они состояли из отдельных, полностью автономных апартаментов на двух, трёх или четырёх человек. Никакого насильного расселения не существовало, и курсанты сами выбирали с кем им жить. Хотя девушки жили лишь по двое и могли выбирать соседку независимо от года обучения. За эти полгода Клеопатра поменяла несколько раз и комнату и соседок, что приятелей довольно сильно удивляло: ведь на виду у всех девушка вела себя ровно и приветливо со всеми без исключения. А вот в быту у неё видимо не всё складывалось благоприятно. Хотелось верить что новая соседка окажется более уживчивой.

Хотя смотрелась Магдалена довольно строгой, даже несколько надменной. Несколько более плотного, чем Клеопатра телосложения, короткие чёрные волосы и пронзительный, всё замечающий взгляд. Гарольд таких никогда не привечал и сразу скорчил скучающую физиономию пресыщенного ласками ловеласа. И когда их познакомили, лишь небрежно кивнул в ответ головой. Зато неожиданно быстро вышел из своего всегдашнего ступора Роман Бровер. Преобразившись, словно ему вот-вот вручат награду в императорском дворце, он сделал короткий шаг навстречу, обозначил полупоклон и с отчаянной решимостью проговорил:

— Магдалена! Вы самая прекрасная девушка не только в нашем училище, но и во всей Оилтонской империи. И я безмерно счастлив, что наконец-то нас представили друг другу. Ну и сразу хочу вам предложить вместе с нашей компанией провести этот увольнительный день. У нас намечена просто замечательная развлекательная программа, и вы нисколько не пожалеете.

— Ну, если не пожалею…, - Магдалена скользнула разочарованным взглядом по Гарольду, оценивающим по Тантоитану и вопросительно-нерешительным по Клеопатре, и только потом продолжила: — То можно и развлечься.

— Тогда прошу следовать со мной! — несмотря на свою отличительную нескладность, Роман ловко втиснулся между двух девушек, подхватил их под локотки и галантно повёл в сторону ворот. — Между прочим, вот и Клеопатра не даст соврать, почти все пункты сегодняшней развлекательной программы составлены лично мною. Так что если есть какие-нибудь вопросы или дополнения, готов выслушать немедленно.

Магдалена с ходу включалась в обмен мнениями и вопросами, Клеопатра и Роман её со смехом отвечали, и вся компания двинулась в сторону ворот, которые как раз стали открываться. Гарольд подтолкнул о чём-то задумавшегося товарища:

— Нет, ты только глянь: наш Заяц решил заделаться отчаянным бабником. Причём нет, чтобы одну только под локоток хватать, так сразу всех заграбастать пытается.

Сдвинувшийся с места Тантоитан, поймал молниеносный взгляд своей соученицы по интернату, загадочно улыбнулся и возразил:

— Ну, две красавицы сразу, такое даже для нашего донжуана Бровера не прокатит. Пусть хоть с одной справится. Тем более что вторая уже давно занята.

— Да ты что?! — с вытаращенными глазами стал дурачиться Гарри. — Неужели нашей старой приятельницей хоть кто-то решил заинтересоваться?! Вот уж, никогда бы не подумал.

— Получишь в дыню, сразу думать начнёшь! — пообещал Танти. — Мне кажется, сегодня что-то должно решиться…

— Ха! Ему только кажется то, что уже давно даже всем слепым известно, — зафыркал его старый друг. — Сам-то хоть иногда «думалку» включаешь?

Очередная колкость так и не долетела до его ушей, потому что приятели влились в гомонящую толпу остальных курсантов.

Этот день, двадцатое декабря стал очень знаменательным для четверых людей по двум причинам: Тантоитан Парадорский впервые поцеловался со своей любимой девушкой, а Роман Бровер познакомился со своей будущей женой Магдаленой. Ну а Гарольд, хоть и пытался впоследствии в сотнях вариантах живописать этот день в своих рассказах, каждый раз у него всё получалось по-разному. Неизменным оставалось только одно: искренняя радость за самых близких друзей, масса весёлых, развлекательных моментов и лёгкая философская зависть.

Глава девятая

3588 год, 21-ое декабря, Хаитан, практика

На следующий день после знаменательного увольнения, два боевых десантных корабля доставили курсантов первого года обучения на планету Хаитан. Место во всех смыслах загадочное, величественное, уникальное, перспективное по многим направлениям науки, но в тоже время весьма опасное для жизни. Отыскали этот объект большого космоса около сорока лет назад, в системе затухающей звезды Спиилтс, на самой дальней окраине Оилтонской империи и первоначально туда ринулись целые толпы как исследователей и учёных, так и искателей приключений самых разных мастей, толков и направлений. А всё потому, что в переводе с древнего языка, название читалось как "Сокровищница царей".

На самом деле Хаитан после первого близкого знакомства преобразовывался в некое галактическое подобие головки сыра с дырками, которую засунули в мышеловку в ожидании любопытных мышек. Много, красиво, таинственно — но жутко опасно!

Планета относилась к классу пустотелых, диаметром в два и шесть десятых большим от среднестатистического, и с силой тяжести на две десятых больше стандартного. Само собой разумеется, что все стандарты, среднее время, летоисчисление и прочие среднестатистические данные в империи, как и во всей Галактике, соответствовали нормативам Земли, той самой планеты-прародительницы, которая в двадцать втором и двадцать третьем веках объединила большинство разумных обитателей Галактики в единый союз.

То есть расплавленного и тяжёлого ядра у Хаитана не было и скорей всего до самого центра можно было добраться по тем самым "дырочкам в сыре", которые пронзали планету насквозь во всех направлениях. Немыслимые по величине, форме и протяжённости разломы; замысловатые, отделанные разноцветными сталагмитами и сталактитами пещеры; запутанные лабиринты проходов; вертикальные тоннели, скорей напоминающие пропасти. Всё это в совокупности напоминало рай для спелеологов и вполне соответствовало убеждениям искателей приключений, что именно в таком месте следует прятать самые ценные и уникальные сокровища. Может там и в самом деле какая-то древняя цивилизация, в кои-то исторически необозримые времена что-то припрятала, почему бы и нет. Но до сих пор в недрах не отыскали даже ломаного медяка. Не говоря уже о полном отсутствии ценных ископаемых, годных для промышленной добычи. А вот человеческих трупов на Хаитане осталось невероятное количество. Особенно в первые годы после открытия планеты.

И виной всему стали обитающие там монстры как животного, так и растительного происхождения. Причём такого разнообразия агрессивных, в большинстве своём хищных форм флоры и фауны, не находили ещё ни разу в истории Оилтонской империи. Да и в остальной Галактике подобные объекты можно было сосчитать на пальцах. Так что биологи, зоологи, вкупе со спелеологами потянулись вначале на Хаитан рядами и колоннами. Тем более что состав атмосферы позволяла там находиться без автономных дыхательных приспособлений, питьевая вода не обладала смертельными метаболизмами, а от малочисленных смертельно опасных вирусов и микробов, успешно спасала парочка комплексных прививок.

Больше всего романтического дурмана и мечтательного угара напустили первые, попавшие в большой мир документальные кадры: в нереальном, многоцветном освещении растительного происхождения, среди химерно, но сказочно перекрученных скалистых образований, вперёд идут закованные в космическую броню рыцари и меткими выстрелами уничтожают бросающуюся на них со всех сторон агрессивную живность. Феерическое зрелище! Но только единицы вначале знали, что, как правило, и снимающие подобные фильмы люди не возвращались на поверхность. Так все и гибли при обследовании подземного пространства Хаитана.

Со временем жизнь первопроходцев нормализовалась, если можно таким словом означить жизнь в бочке с порохом, которая стоит на действующем вулкане. Появились карты некоторых подземелий, разработали методики более стойкой защиты от окружающей агрессивной среды, научились стрелять куда надо и при этом упираться в нужное место ногами. Поняли, что сокровищами и любыми богатствами в виде редких металлов или нейтрино-селта здесь не пахнет, и жизнь в нескольких исследовательских центрах потекла спокойно и размеренно. На планете остались только истинные сподвижники науки, которые ради изучения здешней флоры и фауны соглашались жить в замкнутых городках семьями, а то и без всяких родственников. Ну и вполне понятно, что империя просто обязана была обезопасить жизни учёных от несчастных случаев в виде поедания не поддающимися дрессировке хищниками.

Для этой цели вокруг каждого научного центра располагался небольшой гарнизон из профессиональных военных, а чтобы не скапливать на планете слишком большое количество контрактников, имперское министерство вооружённых сил обязало каждое военное учебное заведение по составленному графику отправлять своих курсантов на боевую практику. Причём приказ распространялся как на училища любого профиля первого звена, так и на высшие военные академии. В обязанности практикантов входило отстреливать выползающих на поверхность монстров, да время от времени сопровождать экспедиции учёных в подземелья за "исходным материалом". В совместных вылазках отрабатывались синхронные действия подразделений, индивидуальная выносливость каждого бойца и доводилась до желаемого максимума скорострельность и точность попаданий из любого вида оружия. Как раз то, о чём мечтает каждый курсант в моменты нудных теоретических занятий в аудиториях.

За сорок лет условия практики и методы организации быта отработали во всех деталях, усовершенствовали многократно и сделали в итоге почти безопасными. Чуть ли не романтическими: стреляй не задумываясь по всему что движется и хвастайся потом перед друзьями. Хотя стоило признать: трагедии всё равно продолжались с неприятной регулярностью. Причём самые нерасторопные, медлительные и плохо соображающие курсанты в списке жертв составляли до девяноста пяти процентов. Именно поэтому, по внутреннему, так сказать неофициальному мнению, подобное "вычленение слабых звеньев", только способствовало усилению и сплочённости всего остального воинского подразделения. Звучало подобное утверждение несколько цинично для современного цивилизованного мира, но зато вполне соответствовало опасностям и превратностям воинской службы. Раз уж человек сам сознательно встал на путь служения отечеству в ипостаси защитника, искать или заранее обвинять кого-то в собственной нерасторопности, не было смысла. К слову сказать, в составе первого курса этого года, за первые полгода обучения до боевой практики не дожило три человека. Примерно такой же «отсев» ожидался и на планете Хаитан. Статистика, будь она неладна…

Именно эту тему разговора поднял Роман Бровер, во время погрузки курсантов в специальные прозрачные бронетранспортёры, на которых доставляли с выжженного плато космодрома к академическому городку. Озирая виднеющиеся окрестности, озарённые красноватым сиянием Спиилтса, и осторожно вдыхая воздух с незнакомыми запахами, парень неожиданно погрустнел:

— Как это ни печально, но статистика упрямая вещь. И если кто-то должен погибнуть от зубов местных тварей, то я заранее догадываюсь о своей незавидной участи…

— Тьфу, на тебя! — постарался сразу прекратить паническое разложение Тантоитан. — Не каркай, а то козлёночком станешь. Помнишь эту сказку?

Роман, конечно, помнил, хоть и не дословно:

— А разве там кто-то каркал?

— Ещё бы! Припоминай: ворона каркнула во всё воронье горло, сыр выпал в лужу, где спугнул козлов, и колобок так дёрнулся, что отморозил пальчик, а Буратино вновь остался без мозгов.

На басистый хохот Гарольда обернулись все, кто находился на аэродроме. У того и так было самое лучшее настроение, и он теперь давал выход своим эмоциям. Позволила себе мило улыбнуться, а потом и хихикнуть Клеопатра, согнувшаяся вперёд под тяжестью своего командировочного рюкзака. Но Рома так и остался с серьёзным, скорей даже печальным выражением на лице. Всю дорогу на Хаитан он громко вздыхал и совершенно не реагировал на попытки друзей отвлечь его от скорбных мыслей. Расставание с Магдаленой стало наибольшей трагедией в его жизни, и он на полном серьёзе стал поговаривать о дезертирстве. Спасло его от этого постыдного шага лишь упоминание о том, что его любовь с первого взгляда не мыслит собственной жизни без космодесанта и вряд ли захочет слышать об отщепенце. После чего мысли Романа пошли по иному руслу: как сделать, чтобы ему в дальнейшем пришлось служить только рядом с Магдаленой? Ведь она на втором курсе и рядом они находиться не могли по определению. Уговорить девушку остаться на «второй» год? Очень сложный вопрос, если учесть что на повторный курс в подобных заведениях не оставляли. Сразу отчисляли, при неуспеваемости.

Но подобные задачки Бровера только подстёгивали, к моменту выгрузки он что-то явно надумал. Даже несколько раз вслух пробормотал:

— Теперь главное, выжить во время практики!

Вот видимо по этому поводу и заволновался, вспомнив упрямую статистику. Когда расселись в бронетранспортёрах, Танти постарался вывести приятели их хандры очередными наущениями:

— Если будешь всё время начеку, ничего с тобой не случится. Как говорится: бдящий — да обрящет! Да и мы тебя самого не бросим. Так что до встречи с Магдаленой осталось всего полтора месяца.

— Неправда! Сорок семь дней, восемь часов, тридцать четыре минуты и…

— Прекрати! — оборвал его лидер компании, а сидящий рядом Гарольд своевременно двинул Романа кулаком в плечо. — А не то и в самом деле ваша встреча станет проблематичной. Но уже не по вине монстров, а из-за адекватного поведения товарищей по оружию. Понял?

Кажется именно толчок, вернул Зайца в нормальное расположение духа и поднял настроение. Он сотворил возмущённое лицо и возопил:

— Неуставные отношения!? Очередной повод для разбирательств! Я буду жаловаться! — но сделал это очень тихо, чуть ли не шёпотом.

Чем вызвал новый, здоровый смех своих товарищей. После чего перешли к обсуждению проплывающих за прозрачной бронёй пейзажей.

Преподаватели и наставники училища находились в другом транспорте, так что свободному общению курсантов никто не мешал. Парочка ветеранов местного гарнизона считались почти своими, да и по возрасту не слишком-то отличались от молодых салаг.

Жизнь на поверхности планеты почти отсутствовала как таковая. Несколько видов землероек, некое подобие зайцев, лисиц и барсуков, которым так и присвоили привычные названия, да с десяток разновидностей пернатых. Причём птички исключительно мирные, страшно голосистые и раскраской совершенно невзрачные. Вся перекрученная растительность, произрастающая под лучами Спиилтса, достигала в высоту не более двух метров и неравномерным ковром покрывала в основном теневые склоны гор и возвышенностей. То есть для животного, как и растительного мира облучение здешней звезды шло явно не на пользу. Не приживались здесь и прочие, завезённые из других мест растения и животные. Тогда как на человека никакого негативного влияния не наблюдалось. Одна из самых притягательных загадок Хаитана, которую пытались разгадать учёные.

К местным несуразностям относилась ещё одна особенность. Невзирая на то, что по всем анализам, пробам и тестам местная живность подходила людям в пищу, есть подстреленную и прожаренную дичь считалось делом мерзким, неблагодарным и крайне вынужденным. Ещё самые первые поселенцы после охоты пробовали употреблять свежее мясо как подземных, так и наземных обитателей. Но ничего кроме отвращения при этом, а порой и рвоты не испытывали. Не воспринимались местные деликатесы человеческими организмами, разве что небольшими дозами и с большим скрипом. Вот и приходилось здесь жить исключительно на привозных продуктах, да мечтать о том времени, когда хоть что-то, но приживётся на этой странной планете. Потому что для полной колонизации планеты, следовало изначально решить проблему с продовольствием, а только потом освобождать поселенцев от прущей иногда из глубин на поверхность опасности.