— Покаркай еще, — майор отобрал яблоко, запустил в сторону обрыва. — Давай проверяйся.

— Хоть жвачки дайте, — Катя со вздохом встала.

Мятная свежесть наполнила рот. Девушка покрутилась перед командиром. Сан Саныч проверил застиранный танковый комбинезон — оригинал 40-х годов, извлеченный из запасов отдела и специально подготовленный к экспериментальной выездной экспедиции. Ткань пропитали какой-то огнестойкой хренотенью, — по замыслу химия должна была укрепить «ха-бэ», позволить комбезу пережить Прыжок и продержаться еще сутки-двое. Кроме пропитки, пришлось поменять пуговицы и крючки, — металлическая фурнитура имела неприятную особенность прожигать ткань. Жесткий ворот комбинезона порядком тер шею, но девушку больше беспокоила обувь. Носки, по понятным причинам, ничем пропитывать не стали, — если расползутся, потертости обеспечены.

Сан Саныч подергал обрезок брезентовой стропы, стягивающей талию агента.

— Удобно?

— Когда не трясете, вполне.

— Документы?

Катя расстегнула нагрудный карман. Майор в темноте перещупал красноармейскую книжку, комсомольский билет и остальную заготовленную макулатуру.

— Вот черт, на своей земле, а словно за линией фронта работаем.

«Незалежные» пограничники помешать операции вроде бы не должны, но прапорщик-водитель на всякий случай присматривал за округой, устроившись на крыше дачной халупы. Из домика, извиваясь, выползал и подергивался силовой кабель, — Шурик в последний раз проверял аппаратуру.

— Ну как, товарищ майор, годна? — поинтересовалась Катя.

Сан Саныч неохотно вернул потрепанную пилотку.

— Насколько я могу нащупать, все в порядке. Таймер случаем не забыла?

Катя за шнурок вытянула из ворота комбинезона цилиндрик «смертного» медальона, в который вмонтировали электронный чип.

— Нижнее белье к проверке готовить?

— Неужели нацепила? — скорбно поинтересовался начальник. — Вот событие-то.

Катя ухмыльнулась.

— Я, товарищ майор, девушка распущенная и беспринципная, но устав свято блюду.

Мужские просторные трусы и спортивную майку товарищ сержант ушивала собственноручно. Не совсем по уставу получилось, но пристойненько.

— Дурища ты принципиальная, — проворчал майор и взъерошил светлые волосы подчиненной. — Жвачку сплюнь немедленно. Благоухаешь слишком не по-нашему.

Катя выплюнула резинку и тщательно заткнула за пояс пилотку.

— Пошли, а?

— Еще три минуты, — Сан Саныч в очередной раз глянул на светящийся циферблат часов. — Катерина, глянь-ка на меня.

— Ну?

Глаза у светловолосого сержанта были огромными. Красивыми. В темноте не разглядеть их пронзительную изумрудность, но майор и так знал.

— Катя, лично прошу, — не нужно ничего стрелково-снайперского.

— Вот еще, я ж в приказе расписывалась. Все помню.

— Угу. Ты мне сейчас скажи.

— Да не буду я этих немцев стрелять. Надоели. Разве что румын какой попадется. Или итальянец. Ой, люблю экзотику, спасу нет. Да не смотрите вы на меня так. Я же с этим умником Чоботко буду носиться, а не за пулеметом полеживать. Какая уж там стрельба?

Врала Екатерина Григорьевна Мезина. И начальник знал, что она врет. Разными они были — красивая девушка и тощий майор с дважды перебитыми ногами. Только та война, раз коснувшись, никого от своей ярости не отпускала.

— Да ладно, Сан Саныч, все будет нормально, — смущенно проговорила Катя. — Выдерну я этого Львовича из обороны — и домой. Кстати, если я его по башке слегка задену, это гениальному мозгу не повредит? Он же вроде математик?

— Не знаю, Катя. Честное слово, не знаю. В досье его таланты никак не характеризовались. Шура вроде бы об этом типе стороной слышал. Эй, старлей, ты там не задремал?

— Готово все, — сумрачно отозвался из тени у дома компьютерщик. — Наш Лео Чоботко в Штатах после войны занимался теорией заданных атомарных структур. Один из родоначальников. Сейчас эта фигня нанотехнологиями зовется. Надежда и опора современной науки. Хотя я, может, и путаю насчет родоначальника. Информация закрытая. Давайте стартовать. Напряжение здесь прыгает, — натуральная кенгурятина.

— Товарищ старший лейтенант, — вкрадчиво произнес Сан Саныч, — вы меня в чем заверяли? В чем клялись?

— Так безглючно проскочим, — заверил Шура. — Я оба стабилизатора подключил. Набирайте Москву, синхронизируемся, и вперед. Кать, ты там без сложностей давай. Мне на пляж охота.

Катя, не особо скрываясь, сплюнула через левое плечо и вступила в «рамку».

2. Утро

— Твою…! — Катя окунулась с головой. Вода, как всегда ночью, была слишком плотной, пугающе черной. При всей любви девушки к водным процедурам нежданное ныряние восторга не вызвало.

Сержант вынырнула, отплевываясь. Ботинки немедленно потянули вниз, но Катерина держалась на воде уверенно. Так — вода соленая, по крайней мере — море. Берег — вон он, темную громаду не заметить мудрено. Сквозь плеск воды и собственное судорожное дыхание девушка расслышала очередь. Вон они трассеры — далеко справа. Крупнокалиберный. Значит, война все-таки идет. Экая сволочь Шурик, обещал «погрешность два-три метра». Надавать бы ему по печени. А если и с временными координатами сбой? Понятно, не античные времена, но вполне может приключиться май месяц. Экая водичка прохладная. К примеру, май 44-го? Тогда все наоборот получается?

А, чтоб они сдохли со своей чувствительной техникой!

Катя плыла не торопясь, всматриваясь в очертания берега и пытаясь отыскать ориентиры. Берег вроде бы тот самый, круча обрыва сейчас казалась непомерно высокой, во тьме деталей не разглядишь. В ушах перекатывался гул канонады, громыхало в глубине полуострова. Изредка сквозь низкий бас артиллерии доносился треск близких пулеметных очередей. Порой вроде бы виднелось зарево, разрывы или пожары — не разглядеть, половину мира заслонял обрыв.

Должно быть, прошло не менее получаса. Катя наконец зацепилась взглядом за стопроцентно знакомые очертания скал, мигом все встало на свои места. Ага, вон там, за утесами, прячется скала Монах, за ней и монастырь. А эта высотища и есть западный склон Феленк-Буруна. Ого, придется поплавать.

Плыла спокойно, размеренно, старясь не плескаться. На берегу должны быть свои, но им, своим, стало быть, дать очередь по всплескам особых усилий не составит. Катя пока старалась держаться подальше от обрыва, хотя пора было сворачивать. На пляж придется выбираться осторожно, дабы не подстрелили с перепугу.

Сержант с пару минут полежала на спине, отдыхая. К тяжести ботинок приноровилась, комбинезон мешал в меру. Вот что с документами, лучше пока не думать. И луна внушала беспокойство, судя по положению, полночь уже миновала. Все-таки напортачили со временем. Еще ничего, могла бы и подальше от берега оказаться.

Размеренные движения брасса. Громада обрыва потихоньку надвинулась, накрыла. Катя держала наискось, там пляж с каким-то романтическим названием. Не запомнилось. Всегда так, к операции вроде готовишься тщательно, а в голове одна ерунда ненужная остается. Хотя к чему сейчас мирное название пляжа?

Грохот обрушился уже в тени берега. Катя окунулась с головой, низкий буравящий уши звук отскакивал от стены обрыва, впивался в уши. Грохотало слева, батарея «БС-18/1» открыла огонь.

Катя чуть приободрилась. Камни с обрыва на голову все-таки не сыпались. Девушка выбралась на уступ камня, огляделась. Двигаться следовало левее, там по крайней мере виднелся проход между прибрежными скалами. Холодно, черт бы его побрал. Залпы 152-мм орудий по-прежнему сотрясали тьму над морем. Ладно, похоже, что с датой порядок. Будем считать, что сейчас ровно 3 часа ночи. С батареи засекли моторные шхуны с немецким десантом (если верить донесению, 12 штук), эти шли к мысу Херсонес и были замечены на траверзе Феленк-Бурун. Сейчас большую часть из них батарея потопит. Оно и чувствуется, вон как слаженно работают.

Сержант перебралась на сухие камни, волны сюда не докатывались. Запрокинула голову. Обрыв нависал устрашающей громадой. Ветерок донес запахи полыни и гари. Батарея умолкла, лишь с небесной высоты доносился отдаленный стук винтовочных выстрелов и длинные пулеметные очереди. Обрыв искажал звуки, но до перестрелки километров пять-шесть. Можно считать, на место прибыл агент отдела «К». Выносной пост где-то наверху, прямо над головой. Остается влезть и представиться.

Взбиралась Катя долго. Сначала ошиблась, выбрав тупиковую тропинку. Потом нужная, вроде бы натоптанная дорожка превратилась в такой головокружительный подъем, что пришлось вспоминать навыки скалолазания. Помогали безмолвные, но прочувствованные обращения к обормоту Шурику. Катя надеялась, что, несмотря на временную разницу между «кальками», старлей вдоволь наикается.

Отдаленная стрельба стала слышнее. В нос лезли резкие запахи дыма, выжженного зноем и исковерканного взрывами камня. Катя старалась хрипеть тише. Вниз она уже давно благоразумно не оглядывалась. До моря было о-го-го как далеко.

Голоса она, как ни странно, услышала первой.

— Я иду, значит, с батареи, чую, шарудят. Вот прямо туточки.

— Да кто здесь шуршать будет? Как тропинку подорвали, так и кошак здесь не взберется.

— Может, не кошак? Может, они разведку пустили? С тех шхун в самый раз. Давай гранату скатим?

— Товарищи, не нужно гранату, — вполголоса отозвалась замершая в расщелине Катя. — Я здесь одна и…

— Стой! Кто идет?! — рявкнули сверху. Лязгнули затворы.

— Стою, — пробормотала Катя. — Я вообще не шла, а лезла.

— На свет — живо!

— Так хоть руку дайте. Или приклад. Уступ высокий…

— Щас… прямо прикладом.

За шиворот все-таки ухватили, — комбинезон затрещал, и Катя оказалась наверху.

— Точно, баба, — сказал боец в матросских брюках и выгоревшей защитной гимнастерке. — Белявая. Точно, немцы подослали.

Катя, сидя на жестком камне и пытаясь перевести дух, отпихнула норовящий ткнуться ей в лоб автоматный ствол.

— Да иди ты… Бухтят тут во все горло, как на митинге. От воды слышно. Говоруны херовы.

— Ну-ка, — второй боец, тот, что в обтрепанной форменке, легко поставил высокую девушку на ноги, — кто такая?

— Рядовая Мезина. Посыльная из штаба ГКО. [ГКО — городской комитет обороны.] У вас здесь пост Манипуляторного отряда № 1? Приказ у меня, — Катя похлопала по нагрудному карману комбинезона.

— Так що, горком уже на подлодку перенесли? — насмешливо поинтересовался автоматчик. — То-то ты така мокренька.

— В воду сверзилась, — объяснила девушка. — Сказали — вдоль берега безопаснее, да где там. Ноги едва не переломала.

— Сейчас командиру басни рассказывать будешь, — пообещал моряк. — Шагай, пусть разбираются.

— Стой, Степан, — обеспокоился автоматчик. — А обыскивать? Що, если у нее шпалер припрятан?

— А в морду? — поинтересовалась Катя. — Тоже, какой обыскун шустрый. Нету у меня ничего, кроме приказа. — Для убедительности девушка потрясла обвисшими штанинами комбинезона.

— Лейтенант и обыщет, и проверит, если надо, и просушит, — заверил моряк, не спуская с девушки взгляда. Винтовку он держал так, что Катя определенно опасалась в случае резкого движения схлопотать по ребрам прикладом.

Пошли по тропинке вдоль обрыва. Катя на всякий случай обессиленно покачивалась. Машинально поглядывала на восток, — там все шире разгоралась перестрелка, взлетали и гасли ракеты и пунктиры трассеров. Севернее все плотнее грохотали орудия.

— Побежишь — шлепну, — негромко произнес моряк.

— Мне к вам приказано. Потом еще вернуться затемно нужно.

— Нужно — вернешься, — пообещал конвоир.

— А у вас там, в ГКО, светленьких богато? — поинтересовался, оборачиваясь, автоматчик. — Я бы на охрану мигом заступил.

Вот он пост. Два блиндажа, глубокий ход сообщения, все знакомо. Только сейчас в прикрытом маскосетью ровике стоит дальномер и стереотруба.

Оттуда высунулись наблюдатели.

— Степан, никак подкрепление прислали? Для поднятия боевого духа?

Моряк, не отвечая, прошел мимо, деликатно стукнул в щелястую дверь блиндажа.

— Товарищ лейтенант, тут такое дело…

В блиндаже было тихо, наконец высунулся молодой офицер в накинутом на плечи кителе с нашивками техника.

— Вот, товарищ лейтенант, девушку на обрыве отловили, — с непонятным смущением доложил боец. — Мокрая, и невнятно объясняет свое присутствие.

— Почему невнятно?! — возмутилась Катя. — У меня приказ для командира Манипуляторного поста. Вы командиром будете?

— Допустим, — хрипло сказал лейтенант и принялся медленно застегивать китель.

Отдавать честь было сложно — пилотку Катя благополучно утопила. Пришлось вытянуть руки по швам и отрапортовать:

— Посыльная по штабу ГКО рядовая Мезина. Вам приказ. — Не успевшая подсохнуть посыльная извлекла из кармана пачку слипшихся документов, не без труда выбрала свернутый вчетверо листок.

— Вы как шли, боец Мезина? — с удивлением спросил лейтенант.

— Так сказали, что низом безопаснее, — жалобно призналась Катя. — А как стрельба началась, так я в воду свалилась. От внезапности.

— А это что за тряпочка? — лейтенант двумя пальцами держал мокрый листок.

— Приказ, товарищ лейтенант. О срочном откомандировании в штаб.

— Кого? Меня? Зачем я в ГКО понадобился?

— Не могу знать. Там, вообще-то, вроде не вас вызывают, а бойца какого-то. Мне приказано проводить немедленно.

— Так ты, проводница, его утопишь, — насмешливо произнесли за ее спиной.

Немногочисленный личный состав поста потихоньку подтягивался к гостье.

— Отставить болтовню, Михайлов, — приказал лейтенант и с сомнением оглядел бумагу. — Ну и что я тут разберу? Посылают черт знает кого.

— Никакая она не посыльная, лейтенант, — негромко сказал коренастый крепыш с немецким автоматом на груди. — Сам на нее глянь.

— Чего это я не посыльная? — оскорбилась Катя. — Вот документы. Вот пропуск в штаб. Меня сам товарищ Корисов Алексей Борисович знает.

— Так, пошли к свету, — с досадой проронил лейтенант. — Корец — со мной. Наблюдателям бдительность не терять. Остальным — отдыхать. С рассветом и у нас начнется.

Крепыш подтолкнул Катю в спину:

— Двигай, ундина морская. Сейчас разберемся, откуда приплыла.

В блиндаже было тесно и душно. Тускло коптила «летучая мышь». На койке сидела женщина с двумя кубиками [Военфельдшер.] на петлицах, явно медицинской службы.

Игнорируя Катю и крепыша, медичка проникновенно взглянула на лейтенанта.

— Надолго это, Володя?

— Сейчас разберемся, — сдержанно ответил лейтенант и сел ближе к лампе. Пока он разбирал промытые документы, крепыш, занявший место у входа, насмешливо рассматривал «посыльную». Военфельдшер тоже смотрела. С неприязнью.

Катя начала нервничать. Все шло наперекосяк. Нельзя сказать, что документы сделаны безукоризненно, но должны были проскочить. В сухом виде по крайней мере. Сейчас кто его знает, — этот драный автоматчик какой-то чересчур бдительный. Лейтенанту явно свидание обломали. Взъестся сейчас. И вообще, унизительно стоять и горбиться, чтобы макушкой в потолок не упираться.

Самое поганое, что краснофлотца Чоботко на здешнем посту что-то не наблюдалось. Не мог же гений измениться до полной неузнаваемости? Возможно, дрыхнет где-нибудь. Люди измотаны, немец не ослабляет нажим с 7-го числа. Или часовым стоит наш Чоботко?

— Да, дела, — лейтенант силился прочесть бумаги. — Вот приказ. Только здесь шифровальщик нужен. Размыло все. «Срочно откомандировать красно-фло-флот-ца Ново-товко…» Шоротовко? Ничего не разберу. Но у нас таких все равно нет.

Катя молчала. Пусть сами расшифруют. Естественнее получится.

— Вы прямо в штаб позвоните, — посоветовал крепыш. — Пусть прояснят. Девица сомнительная. Для верности лучше выяснить.

Лейтенант кивнул и без особого воодушевления взялся за телефон.

Лампа дрогнула. В гул канонады вплелись резкие ноты.

— Вон как навалились, — пробормотал лейтенант. — Это уже в центре. Кажется, из шестиствольных лупит. Денек еще тот будет. — Он принялся крутить ручку телефона.

За связь Катя была спокойна. Коммутатор ГКО разнесло бомбой еще 27-го. Восстановить его еще не успели.

Линия шла через «БС-18/1». Пока лейтенант Володя соединялся, пока добивался дежурного по ГКО, пока выяснилось, что связи нет, Катя совсем измаялась. Торчать согнутой было утомительно. Крепыш с автоматом на коленях присел у входа. Медичка причесывалась, бросая на «посыльную» ледяные взгляды. Катю подмывало двинуть кривоногому охраннику каблуком в лоб, отобрать автомат и спросить, куда Чоботко дели? Вполне могло бы и получиться, но бить своих как-то не хотелось. Лейтенант наверняка дернется, придется ему руку сломать. Да и медицинского визга будет предостаточно…

— Нет связи с ГКО. — Лейтенант положил трубку. — Да ты сядь, пловчиха. Что будем делать — как там тебя, — Мезикина?

— Мезина, товарищ лейтенант. Давайте вашего краснофлотца, и я его отведу. Если я подозрительная, потому что мокрая, так дайте провожатого. Доведет до батареи, потом дальше переправят. Меня командир взвода со свету сживет. Сержант Жуков, он знаете какой строгий.

— Нет у меня лишних людей, чтобы девиц провожать, — буркнул лейтенант. — Да в этом чудном приказе и не разберешь ничего. Кто вам там понадобился?

— Так давайте разберем. У меня зрение хорошее…

— Постой, лейтенант, — вмешался крепыш. — Брешет она все. Явилась со специально размытыми документами. И без оружия.

— У меня «наган» был. Утопила вместе с противогазом, — с досадой объяснила Катя.

— Понятное дело, — крепыш с готовностью ухмыльнулся. — А винтовку еще раньше потеряла?

— Винтовку в штабе оставила. Она тяжелая…

— Помолчите, Мезина, — сказал лейтенант. — Давай, Корец, — что еще усмотрел?

— Ботинки старого образца, но не шибко ношеные. Комбинезон — я такие только у танкистов видел, да и то еще до войны в Одессе.

— Комбинезон мне вместо гимнастерки выдали. Спалили ее, а моего размера у старшины не было.

— Размера не было, а комбинезон по фигуре подогнать умудрилась? — ласково проговорил крепыш. Потянулся, пощупал рукав: — Точно, товарищ лейтенант, — не наша ткань. У нас помягче. И пуговицы, гляньте, какие.

— Так, — лейтенант нехорошо глянул на посыльную. — Что еще, Корец?

— Да много чего еще. Низом она шла, а у батареи не задержали. Там же мины поставлены. Винтовка ей тяжела, а посмотрите, как двигается. Спортсменка, пусть я очки нацеплю, если не разрядница. И еще… Красивая больно. Вы бы такую кралю в связные определили?

— Так меня из расчета перевели, — возмутилась Катя. — Свели из двух в один расчет. Снарядов все равно в обрез. Мы прямо у ГКО стояли. Освободившихся номеров на охрану штаба поставили. Вот и бегаю.

— Из чего стреляла, спортсменка?

— «31-К». [37-мм зенитный автомат.] Автомат. Только я не стреляла. Ящики таскала. У нас расчет опытный был. Одна я из новобранцев. Мы с «Осетией» прибыли, всего месяц здесь. А сама из Москвы. В Краснодар к тетке эвакуировались. Там меня мобилизовали. Я добровольно. Комсомолка. Там все написано.

— Про тебя, значит? — Лейтенант ткнул пальцем в подсыхающую газетную вырезку. — «Приказ № 0058 от 26 марта „О призыве в войска ПВО девушек-комсомолок“». Быстро ты на фронт попала.