— А меня?

— Тебя я обожаю, но ты слишком ревнив. А мне необходимо видеться с художниками, общаться с ними, сравнивать наши работы…

— Кажется, я нашел выход. Если мы переедем в квартиру попросторнее, у каждого будет своя территория: я смогу заниматься фотографией, а ты — спокойно творить. А еще составим график свиданий. Например, по субботам с семнадцати до девятнадцати. Как тебе идея?

— Да что ты несешь?!

— Я снял для нас помещение парикмахерской вместе с квартирой.

— Ты…

— Закрой рот, милая, а то ты становишься похожа на рыбу.

* * *

Человек в сером пальто сделал большой глоток рома, вытер губы тыльной стороной ладони и убрал флягу в карман, но ему тут же захотелось выпить еще. Пройдя через ржавые ворота на территорию Ботанического сада, он миновал клумбы с хризантемами и пошел вверх по извилистым дорожкам альпийской горки. Дойдя до вершины, задержал взгляд на высоком куполе Пантеона и уселся на скамье, что окольцовывала ствол старого ливанского кедра. Бюффон посадил здесь это дерево сто пятьдесят с лишним лет тому назад, оно видело монархию и Революцию, Реставрацию, периоды империи и республики. Миллионы людей истребляли друг друга во имя идей, которые ушли в небытие, а дерево продолжало расти. «Я тоже многое пережил», — думал человек в сером пальто. Став убийцей, он, как никогда раньше, начал ценить собственную жизнь и решил приложить все усилия, чтобы уйти от правосудия.

Ворона в поисках объедков вытаскивала из урны промасленную бумагу от бутербродов. Человек в сером пальто улыбнулся: «А дворник будет ругать посетителей, мол, намусорили… Что ж, такова жизнь — одни бьют посуду, другие за это платят». Он достал из жилетного кармана часы: половина четвертого. Пора проверить, придерживается ли своего расписания старик, за которым он следил уже неделю.

Смотрителя зверинца он нашел в вольере с оленями: сменив подстилку из сена, тот гладил олененка. Человек в сером пальто давно изучил лицо старика во всех подробностях, от пышных, похожих на моржовые, усов до последней морщинки. Всю жизнь приглядывая за животными, смотритель и сам стал похож на своих питомцев: такой же апатичный, диковатый и необщительный. Изо дня в день он ходил по одной и той же аллее: мимо антилоп и зубров — к вольерам с птицами, а там, как правило, останавливался посмотреть, как художники-любители рисуют с натуры хищных грифов или величественных марабу.

Старик перекинулся парой слов с худенькой женщиной, которая пыталась вылепить ястреба из бесформенного кома глины, покачал головой и направился к бассейну с крокодилами, а потом в аллею диких животных, где стояли десятка два клеток с двойными решетками, и там закончил свой обход.

Все шло по плану. Человек в сером пальто сел на железную скамью неподалеку от няньки, которая листала журнал мод, носком ботинка покачивая коляску с ребенком. Он щелчком сбил соринку с рукава и еще раз прокрутил в голове задуманное. Затеряться в Ботаническом саду после закрытия будет несложно. А вот чтобы оттуда выбраться, придется перелезать через решетку, и его могут заметить. Но и эту проблему он решил. Как и другие общественные места, Ботанический сад по ночам убирает целая армия дворников.

«Надо будет затесаться между ними, — думал он. — У меня есть два дня, чтобы раздобыть соломенную шляпу и блузу. Времени достаточно».

Нянька качнула коляску слишком сильно, ребенок проснулся и громко заплакал.

— Да уймите же вы его! — нервно воскликнул мужчина.

* * *

Большие серые тучи висели так низко, что казалось, задевали крыши домов. Оборванец без шапки, запыхавшись и прижав локти к корпусу, бежал по улице Сен-Пер за наемным экипажем. Консьержка мадам Баллю поспешила укрыться в подъезде, но экипаж, останавливаясь, все равно окатил ее водой из лужи.

— Вот негодяи! — проворчала она и, подбоченясь, встала со шваброй в руке у входа во двор, готовая защищать свою территорию.

Из экипажа выскочил мсье Мори и подал руку молоденькой барышне, которую консьержка никогда прежде не видела. Пошатываясь под тяжестью многочисленных шляпных коробок, вслед за ними выбрался Жозеф. Тут подоспел оборванец и подхватил огромный сундук.

— Этого еще не хватало! — возмутилась мадам Баллю. — Нечего всяким попрошайкам мне лестницу топтать! Я, между прочим, только что все до блеска вычистила, на карачках ползала, спины не жалеючи!

— Пропустите его, мадам Баллю, я разрешаю, — бросил Кэндзи Мори.

— Разрешаю, разрешаю… Да плевать мне на твое разрешение. Взяли тоже моду — шлюх у себя селить. А отвечать кто за все это безобразие будет? — крикнула консьержка ему вслед. — Да еще и ноги не вытирают! — набросилась она на Жозефа, который помчался вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступени.

— Мсье Легри, они приехали, — объявил он, врываясь в книжную лавку. — Между нами говоря, барышня… Она слишком молоденькая для… ну, вы меня понимаете. А она здесь надолго поселится?

— Не знаю, Жозеф. По-моему, вы суете нос не в свое дело.

— Ну, конечно! Сами все везде вынюхиваете, а потом на меня же и сваливаете.

— Вы несправедливы, Жозеф. Извините, мне пора, меня ждут.

Отец с дочерью пили на кухне чай. В отличие от Кэндзи, который ощущал некоторую неловкость, Айрис выглядела вполне довольной.

— Мсье Легри, как это мило с вашей стороны уступить мне свою квартиру! Наконец-то я узнаю, как живет мой крестный. — Она хихикнула. — Конечно, люди будут болтать… Ну, да мне плевать на эти пересуды. Я так счастлива!

— Устраивайтесь, мадемуазель, — сказал ей Виктор, — а мне пора собираться.

Он бросил на стеганое одеяло перчатки, угольные карандаши и смятые эскизы, а потом еще раз осмотрел квартиру в поисках мелочей, которые могла забыть здесь Таша. Потом аккуратно сложил свои рубашки, жилетки, брюки и вдруг вспомнил, что в столовой на буфете остался портрет обнаженной Таша.

Он размышлял, куда бы его спрятать, когда в столовой появилась Айрис.

— Так вот вы где! А я как раз осматривала квартиру крестного. Забавное смешение стилей. Прошу вас, не надо прятать картину с голой женщиной перед зеркалом. Я ее уже видела. Это и есть ваша возлюбленная?

— Но я, право, не знаю… Ваш крестный…

— Ах, оставьте! Это ведь ваш дом, а я уже не ребенок, — Айрис прошла вслед за Виктором в его спальню. — А она красивая. Как ее зовут?

— Таша, — пробормотал Виктор.

— Чай готов, — объявил Кэндзи, появляясь в дверях.

— А кто эта женщина? — спросила Айрис, указывая на портрет Дафнэ Легри в овальной раме, который висел над кроватью Виктора. — У нее такое милое, задумчивое лицо.

— Это моя покойная матушка, — ответил Виктор, а Кэндзи опрометью бросился на свою половину, сорвал со стены фотографию Дафнэ с маленьким Виктором и спрятал ее в окованный железом сундук, что стоял в изножье его кровати.

Подперев подбородок рукой, Жозеф с серьезным видом рассматривал картины в рамах, сваленные вдоль стен мастерской.

— У мадемуазель Таша заметен прогресс, и серьезный. Когда я стану известным писателем, пожалуй, буду заказывать ей иллюстрации к своим романам, — размышлял он вслух. — Интересно, что это задумал мсье Легри? Бросил чемодан на кровать и умчался куда-то, сказав, что сейчас вернется.

Он отодвинул от очага пальму в кадке, которую подарил Таша прошлой весной. Деревце сильно подросло. Если так пойдет и дальше, скоро пальма дотянется до потолка.

— А вот и он, легок на помине, — проворчал Жозеф, заслышав скрип ключа в замке.

Виктор молча рухнул на стул и развернул номер «Пасс-парту».

— Что нового пишут? — поинтересовался Жозеф, заглядывая ему через плечо.

Заголовок гласил:

...

ЕЩЕ ОДНА ЖЕРТВА

Ноэми Жерфлер найдена задушенной в своей квартире…

Автор статьи Вирус приводил биографию певицы: она начинала с довольно скромных выступлений в Лионе, затем снискала успех в Лондоне и Брайтоне. Вернувшись в Париж в год Всемирной выставки, произвела фурор на сцене «Эльдорадо».

...

Театральный мир постигла тяжелая утрата: сегодня на рассвете Ноэми Жерфлер нашли задушенной в собственной гостиной. Ее тело было усыпано лепестками красных роз, а на груди лежала изготовленная в Англии туфелька с клеймом «Диккенс и Джоунс, Риджент-стрит, Лондон». Любопытно, что по размеру туфелька покойнице не подходит…

— Черт! Так ведь туфельку той же фирмы принес нам тогда этот сумасшедший! — воскликнул Жозеф.

Виктор с раздражением свернул газету, но тут же взял себя в руки и спокойно посмотрел на юношу.

— Скажите-ка, Жозеф, когда мы с вами в последний раз вместе вели расследование?

— А вы что, снова ввязались в какое-то дело?

— И да, и нет… Дело в том, что это я предложил мсье Мори перевести свою… мадемуазель Айрис на улицу Сен-Пер. Из соображений безопасности.

— А что произошло?

— Пропала одна из ее подруг по пансиону. Именно та, которой мадемуазель Айрис одолжила свои красные туфельки. Подруге они были чуть велики, поэтому…

Жозеф хлопнул себя по лбу.

— А! Кажется, я начинаю понимать! Значит, ее и нашли убитой на перекрестке Экразе! И это как-то связано с убийством Ноэми Жерфлер, да?

— Пока еще рано что-либо утверждать. Расследование привело меня в «Мулен-Руж», где работал возлюбленный Элизы. Но там меня увидела мадемуазель Таша. Вам хорошо известно, ей не нравится, когда я занимаюсь расследованиями преступлений, поэтому пришлось сказать, что я пришел туда за вами, чтобы вы не наделали глупостей, встретившись с…

— И с кем же я должен был там встретиться? — возмущенно посмотрел на патрона Жозеф.

— С Бони де Пон-Жюбером.

— Ах, вот оно как! И что я, по-вашему, делал в «Мулен-Руж»?

— Собирались вызвать его на дуэль.

— Да уж, фантазии вам не занимать! Мне моя жизнь еще дорога! И вы хотите, чтобы я все это подтвердил? А что мне за это будет?

— Станете мне помогать.

— Обещаете?

— Слово чести!

Жозеф ушел, а Виктор принялся разглядывать найденную в гримерке Ноэми Жерфлер карточку с надписью: «В память о Лионе…».

Именно там она дебютировала. А что сказано в записке из шкафчика Гастона Молина?

...

Шарманса у маей тетки.

Абирто, на лево, во дваре манон, зал петриер.

Ул. Л., прв. 1211

Ничего не разобрать, кроме упоминания про богадельню Сальпетриер.

— Двор Манон, — пробормотал Виктор, подходя к окну и разглядывая пыльную витрину парикмахерской по ту сторону двора. — Надо будет завтра же заняться обустройством мастерской, чтобы к Рождеству можно было переехать.

Глава восьмая

19 ноября, четверг

Кэндзи сосредоточенно раскладывал на столе каталожные карточки. Внезапный порыв ветра смешал их. В открывшуюся дверь лавки ворвался вихрь перьев, цветов и украшений, оказавшийся при ближайшем рассмотрении эффектной брюнеткой.

— Мсье Мори… Вы меня узнаете?

Кэндзи не сразу вспомнил, почему ему показались знакомыми черные глаза и чувственный рот посетительницы.

— Мадемуазель… Мадемуазель Аллар? — пробормотал он, запинаясь. — Вы… вы очень похорошели!

— Зовите меня просто Эдокси. Спасибо за комплимент. Надеюсь, он был искренним.

— Да-да… н-несомненно, я… Присаживайтесь…

Его смущение позабавило Эдокси, а когда он предложил ей сесть, она прошла к стулу так близко от Кэндзи, что он почувствовал ее дыхание. Он дрожащими руками начал собирать со стола карточки.

— Я пришла повидаться с мсье Легри. Он здесь?

— Он проявляет фотографии у себя в лаборатории. Сейчас я его позову.

Эдокси схватила первый попавшийся каталог и притворилась, что внимательно изучает его. Через несколько минут в лавку из подвала поднялся Виктор, и она с хохотом сбросила маску.

— Ну и выражение лица у вас, мой милый! Ваш компаньон оказался куда более галантен, он мне хотя бы сесть предложил.

— Вы застали меня врасплох. Даже не знаю, какие из книг могли бы заинтересовать вас…

— Я пришла вовсе не за книгами. Уделите мне несколько минут, — Эдокси говорила нарочито громко, чтобы вернувшийся за свой стол Кэндзи тоже слышал. Она насмешливо улыбнулась и дотронулась затянутой в перчатку рукой до щеки Виктора. — Дружочек, я пришла вам помочь, а вы смотрите букой! Помнится, позавчера вы были гораздо любезнее. Я принесла вам новости о Гастоне Молина, но раз вы не хотите разговаривать… О! Вот вы уже и смотрите по-другому! Таким вы мне нравитесь гораздо больше. Что посоветуете, мсье Мори, стоит ли мне рассказать новости этому грубияну?

— Понятия не имею, на что вы намекаете, — проворчал Кэндзи.

— Вот, оказывается, как легко ошибиться. Я готова была поклясться, что у вас нет секретов друг от друга. Неужели Виктор не рассказал вам о затруднении, постигшем дочь одного из его клиентов? А что это у вас за шум там, наверху? Вы переезжаете?

Кэндзи живо поднял голову. На втором этаже хозяйничала Айрис. На Виктора вдруг напал жестокий приступ кашля.

— Вы не простудились? — участливо поинтересовалась Эдокси. — У нас в «Мулен-Руж», когда мы в канкане ноги задираем, такой сквозняк поднимается!.. Грий д'Эгу уверяет, что эта гнилая атмосфера вызывает у мужчин воспаление мозга. Бедняжка Гастон, возможно, именно это и привело к его безвременной кончине.

— Он умер? — не выдержал Виктор.

— Сыграл в ящик. Какой-то злой шутник приколол ему пурпурную ленточку аккурат под ложечку, видать, в награду за какую-то услугу. Жозетту вызывали в морг, и она опознала своего любовника. Сначала лила крокодиловы слезы, а потом костерила его на чем свет стоит. Она, бедняжка, лишилась сразу и поддержки, и своих скромных сбережений. Зато можете радоваться: дочке вашего клиента теперь ничто не угрожает. Да, кстати, она уже вернулась в лоно семьи?

Эдокси подхватила со стола промокашку и принялась небрежно ею обмахиваться. Виктор повел рукой в воздухе.

— Я благодарен вам за то, что вы мне все это рассказали, и обязательно передам информацию моему клиенту, — пробормотал он.

— Не трудитесь! — хмыкнула она. — Не родился еще человек, способный обвести Фифи Ба-Рен вокруг пальца. Руку даю на отсечение, здесь дело не в разбитом сердце. Ну же, рассказывайте, вы взялись за очередное расследование?

— Вам не руку, а язык надо отсечь, — прошептал Виктор и выразительно покосился на Кэндзи, который не поднимал глаз от своих карточек.

— А-а, понимаю, — Эдокси тоже перешла на шепот, — вы от него что-то скрываете. Хорошо, тогда я умолкаю, но с вас — приглашение на ужин.

— Мне показалось, — ответил ей Виктор вполголоса, — или вас с мсье Дольбрезом действительно связывают особые отношения?

— Вас это смущает, мой милый? Луи хороший мальчик, но законченный эгоист. Может часами нудеть о том, что он сделал, делает и собирается делать, без конца повторяя, как он талантлив. Это так скучно!

— Хочу сразу вас предупредить, я больше не…

— Тс-с! Никогда не зарекайтесь… Вот вам моя карточка… Кто знает, может, я смогу помочь вам выручить из беды еще какую-нибудь молоденькую дурочку…

Виктор взял протянутую визитку:

...

Эдокси Аллар

улица д'Алжер,

16 Париж, Первый округ

Он поцеловал посетительнице руку и, не дожидаясь, пока она уйдет, направился обратно в подвал.

— Нет, мсье Мори, определенно, мужчины — загадочные существа, — заявила Эдокси. — Сначала они молят вас об услуге, а когда вы помогли им, гонят взашей. Бьюсь об заклад, в вашей лавке полно романов, где описывается женское непостоянство. Но как, скажите на милость, быть с непостоянством мужским?

— Мужчина любит ту женщину, которая еще не полюбила его.

— Правда? Было бы любопытно на деле проверить, так ли это, но, увы, я тороплюсь. Вот, держите контрамарку. Если вы еще не успели побывать в «Мулен-Руж», это прекрасный повод прийти и поведать мне о тонкостях отношений между мужчиной и женщиной на Востоке. И не забудьте одеться потеплей, не хочу, чтобы вы там простудились!

Как только она вышла из лавки, перед ней возник Виктор.

— О господи! — вздрогнула от неожиданности она. — Вы выскочили, словно черт из табакерки!

— Простите, Эдокси, я был не слишком любезен с вами.

— «Не слишком любезен»? Это теперь так называется?

— Я не хотел говорить в присутствии компаньона. Полиция уже начала расследование убийства Гастона Молина?

— По правде говоря, «Мулен-Руж» удостоился визита нашего милого инспектора Лекашера. Хорошо еще, что он меня не узнал, не то я наверняка стала бы подозреваемой номер один, — у него остались весьма неприятные воспоминания о «Пасс-парту».

— А вы случайно не слышали, он упоминал мое имя?

— Ну, вы еще не настолько знамениты! Не волнуйтесь, ни Люсьена, ни Жозетта не смогли описать красивого брюнета, который разыскивал Гастона. Однако, если допросы продолжатся, полиция может добраться до Альсида, Луи и меня, и…

— Запомните: очень важно, чтобы мое имя нигде не упоминалось, — Виктор сжал собеседнице локоть.

— Злодей! Мне же больно! Когда даму просят о такого рода услуге, принято соблюдать приличия и проявлять деликатность. — Она высвободила руку, притворяясь сердитой.

— Я вам сейчас все объясню… — начал было Виктор и тут же отвернулся, делая вид, что достает из кармана портсигар: Жозеф, доставив заказанные книги, как раз заходил в лавку, что-то насвистывая себе под нос.

— Странные у вас манеры, Виктор. Наверное, такие нравятся исключительно рыжеволосым дамам… Ну же, не будем ссориться. Я сделаю все возможное, чтобы ваше имя никто не упомянул. И ради вас готова хранить молчание даже под пыткой, неблагодарный вы мой!

Вернувшись в лавку, Виктор увидел Жозефа, который тщетно пытался перевязать стопку книг бечевкой. Сверху доносились приглушенные голоса Кэндзи и Айрис.

— Что, еще один заказ с доставкой на дом? — спросил юношу Виктор.

— Да уж, вот напасть на мою голову! Полное собрание сочинений Зинаиды Флерио [Зинаида Флерио(1829–1890) — французская писательница, печаталась в «Журналь де Женес» и в серии «Розовая библиотека».] для некоей Саломеи де Флавиньоль, кузины мадам Матильды. А живет она аж в Пасси. Просто наказание какое-то! — ворчал Жожо, затягивая узел на бечевке.

Виктор помог ему, придержав узел пальцем.

— Спасибо! Скажите, а вы знаете, кто такой был Диоген?

— Греческий философ-аскет, который жил в бочке. А что?

— Мсье Гувье окрестил так в своей статье типа, тело которого нашли в бочке на винном рынке, хотя на самом деле полиция установила его личность. Рассказывать дальше? Вам интересно?

— Продолжайте.

— Я собираюсь сделать его персонажем моего романа. Это был мелкий жулик по имени Гастон Молина. Имя я, конечно, изменю, скажем, на…

— Блестящая мысль! — Виктор был уже у дверей.

— Ну и поделом мне. Ему, оказывается, плевать! Ну, ничего, поглядим, что он скажет, когда я стану знаменитым писателем! — проворчал Жозеф вслед хозяину, справившись, наконец, со строптивой пачкой книг.

Сунув газету под мышку, Виктор мерил шагами тротуар на улице Сен-Пер. Прочитанное никак не шло у него из головы. Исидор Гувье писал об обнаруженном на винном рынке трупе мужчины, который несколько дней пролежал в бочке. Имя Гастона Молина было отлично известно полиции. Он родился в 1865 году в городке Сен-Симфорьен-д'Озон в семье ткача и прачки, в начале 1891 года попался на краже в Лионе, и его приговорили к шести месяцам тюрьмы. Если бы тогда удалось доказать его причастность к серии дерзких ограблений, совершенных неподалеку от Сент-Этьена тремя годами раньше, то таким маленьким сроком Молина точно не отделался бы. Его спасло то, что единственный свидетель, который мог бы его опознать, любил приврать, да к тому же был не чужд культу Бахуса, так что его показаниям судьи не поверили.