— Не надейся, Маритха!

Не видать ничего под наличником, но девушке показалось, что Великий улыбается. От этого стало спокойнее.

— Не надейся, ибо вся его жизнь — это вызов Бессмертным! — еще возвысил он голос, хотя Маритха и так хорошо его слышала. — И вечная плата!

Ни с того ни с сего у девушки закружилась голова. Последние слова показались ей оглушительно громкими. Мало того, эхом они рванулись по пустоши, подхваченные ветром. И человек рядом с нею стал огромным, намного больше Маритхи, и тут же сжался обратно. И в голове прояснилось, и легкость вернулась в тело. А вот на сердце отчего-то сделалось тоскливо.

— Как же можно с Бессмертными воевать? — пробормотала она, не успев опомниться.

— Ему хорошо известны законы. И потому он ни разу не проиграл. Но и не выиграл. И терпят его лишь из-за того, что и борьба его, и гнев бесполезны. Так будет и в этот раз! Я в это верю.

Ни одного словечка Маритха не поняла, и ладно. Простому человеку лучше от всего этого подальше держаться. Ясно одно — жутковато быть привязанной к тому Ведателю. И позарез нужно от него оторваться.

— А мне, мне-то что теперь делать? Ты же сказал, что поможешь… — упрашивала она. — Помоги! Пускай следы остаются, пускай все, что угодно останется, только развяжи меня с ним поскорее.

— Тяжело будет рвать с корнем то, с чем ты сама не хочешь расставаться. Да и нет такой нужды.

«Не хочу? Это еще почему? Очень хочу!» — растерялась Маритха.

— Не знаю почему. Ты говоришь одно, но загляни поглубже, если можешь, — внутри совсем другое.

— Что это, другое?

Девушка недоуменно сдвинула брови, вслушиваясь, что там у нее внутри, и потеряла ответ Великого в стонах ветра.

— Там ты молчишь, — повторил Раванга.

— Почему?

— Не знаю, Маритха. Но запомни: не бывает мостов в одну сторону.

Поскольку девушка только глазами хлопала, ему пришлось пояснить:

— Он может не только следить за тобой.

— А что… он может?

— А это уж насколько он успел… продвинуться. Нить непроста, Маритха. Я вижу, что она изменилась в своей цельности. Отдельные же волокна по большей части скрыты.

— Волокна?

— Это всего лишь для того, чтобы ты меня поняла. На самом же деле нет никаких волокон.

— Но ты же Великий!

— Однако и Саис — не Ведатель из Храма, — спокойно заметил Раванга.

— Ну и что, что не из Храма, — спешила дальше Маритха. — Не хочу с его отметиной ходить! Сними ее, прошу тебя!

— Не все так просто… и я не готов совершить это здесь и сейчас, прямо в пустоши. Немного потерпи, и я решу все с наименьшим для тебя уроном! Я чувствую, что мне еще придется встретиться с ним в Табале, и тогда он сам освободит тебя от своего присутствия на Нити.

У Маритхи внутри затеплилась надежда.

Больше она ни слова сказать не отважилась, чтобы удачу не спугнуть. Так и ехала до самых ворот, то с восхищением поглядывая на Великого, то осмеливаясь в мыслях своих почти требовать поскорее избавить ее от ненужного мусора на Нити. Потому и испугалась, когда увидала, что Раванга растаял в темноте, оставив ее на попечение хранителя Тангара. Вздохнуть с облегчением пришлось уже у вторых ворот.

Они были заметны издалека, освещенные громадными чашечными факелами, исходившими жутким зловонным дымом. На глазах крепчавший ветер только сильнее раздувал это пламя. Подъехав ближе, Маритха еле разглядела сквозь слезящиеся щелки, что никакой стены тут нет. Ворота приютились в огромном проломе, а скалы по обе стороны отвесно падали вниз, простираясь в темноту.

— А он большой, пещерный город? — дернула она сзади хранителя за лохматый арчах.

Но Тангара тут же окликнули откуда-то сверху, и ответ пришел не от него:

— Как для кого, женщина. Как для кого.

Опять загадки! Раванга нагнал их и снова перехватил повод ее аинче. Даже наклоняясь к самому ее уху, Великому приходилось почти кричать, потому что ветер завывал вовсю, а толстая меховая шапка мешала девушке расслышать и без того неясные слова.

— Для меня! Для кого же еще! — крикнула она в ответ.

Ведатель, кажется, кивнул. Ага, как для нее — так большой.

— А для Великого Раванги? — не удержалась Маритха.

Ответ утонул в реве надвигавшейся бури. Пришлось крикнуть снова, чтобы он повторил.

Конец ознакомительного фрагмента