Глава 4

Свободный и красивый,

С роскошной черной гривой,

Стремительный и яркий —

Ты стал моим подарком!

Проклиная стоящую жару, по солнцепеку мы добрались по узким улочкам к центральной площади города.

Да, продажа была в самом разгаре. Под жарким полуденным солнцем галдящая потная толпа покупателей и любителей просто поглазеть окружила плотным кольцом с десяток лошадей. Протискиваясь сквозь народ, я слышала обрывки разговоров:

— Эх, жаль, каурую купили!

— Не стойте на моих ногах! Своих, что ли, не хватает?

— А эта, видно, смирная…

— Я тебе щас сама такую кобылицу покажу, быстро мерином станешь!

— Посмотрите, посмотрите, ну настоящий черт!

Я покрутила головой в поисках упомянутого черта. Чуть в стороне от всех лошадей три человека удерживали на привязи смоляного беснующегося жеребца. Тот вставал на дыбы, возмущенно ржал, бил копытами по воздуху и старался лягнуть любого, кто находился в пределах досягаемости. Правда, таких дураков не нашлось. Покупатели сторонились черного красавца, предпочитая других, более спокойных лошадок. Меня, разумеется, ноги сразу понесли именно к нему.

— О, я повешусь на собственной косе! Ты, как всегда, легких путей не ищешь! — донеслось мне вслед.

Своим громким воплем Кайна вновь обратила на себя возмущенное внимание половины присутствующих. Я же застыла, рассматривая жеребца.

Красивый! Конь был абсолютно черный, без единого пятнышка. Длинная грива и роскошный хвост блестели и переливались на солнце, сильное тело лоснилось от выступившего пота.

«Бедный, — подумала я. — Тяжело брыкаться в такую жару!»

Я внимательно следила за животным, стараясь поймать взгляд темно-лиловых глаз. Наконец мне это удалось. Не отрывая взгляда, я осторожно проникла в сознание жеребца.

— Страшно! Жарко! Устал! Пить! — поймала я беспокойные эмоции.

«Спокойно, милый, — подумала я. — Сейчас я освобожу тебя».

Лиловый глаз дрогнул.

Я подошла к табунщикам:

— Сколько стоит черный конь?

Те переглянулись и громко заржали.

— Детка, тебе жить надоело? Найди более гуманный способ расстаться с жизнью, — заявил один.

— Кажется, я спросила цену! — Металл, прозвучавший в моем голосе, резко оборвал грубый хохот, заставив погонщиков более заинтересованно взглянуть в мою сторону.

— Сумасшедшая! — прошелестело в толпе.

— Тридцать золотых, если денег хватит! — Табунщик показал в издевательской улыбке щербатые желтые зубы.

— Идет! — Я без колебаний открыла кошель и отсчитала требуемую сумму, принципиально не обращая никакого внимания на явно завышенную цену. Монеты перекочевали в потную ладонь. «С ума сошла! — вопил про себя мой внутренний голос в процессе расплаты. — Это же бешеные деньжищи!»

Я лишь мысленно посоветовала ему заткнуться.

— Уводи сама, если такая смелая, — процедил табунщик.

Я без колебаний приблизилась к коню. Тот всхрапнул, но на дыбы не встал. Я вновь посмотрела в лиловый омут.

Пойдем со мной, милый! Я дам тебе воду и укрою от жары.

В мою ладонь легли три шероховатые веревки, на которых удерживали жеребца. Не отрывая глаз, я мысленно продолжила успокаивающий монолог с животным, попутно избавляя его от веревок. Как только в моих руках осталась последняя, народ, стоявший поблизости, бросился врассыпную. Я погладила черную гриву и кивнула, мысленно приглашая коня пойти за мной. Тот переступил тонкими ногами и медленно двинулся в мою сторону. В абсолютном молчании мы вдвоем вышли из толпы.

Но не успели сделать и десяти шагов, как грянул многоголосый хохот. Я слегка улыбнулась — не удержалась от легкой шалости — на нахальном табунщике, продавшем мне красавца, лопнули штаны. Вследствие чего все присутствующие смогли оценить его рыхлый белый зад и стремительно наливающееся краской лицо. Все правильно, хорошо смеется тот, кто смеется… от души!

По дороге я напоила коня из фонтана, купила у бойкой торговки сметану и творог (Тимошка обрадуется), и тут меня догнала Кайна.

— Я повешусь на собственной косе! Такие деньги за коня! Лайса, ты с ума сошла! — без остановки тараторила она.

Да, деньги были приличные, можно было комнату прикупить. Но мой домик на окраинной уютной улочке, высотой в два этажа и насчитывающий пять комнат, меня вполне устраивал, а конь нуждался в помощи (читай — покупке), иначе дело закончилось бы плачевно. Строптивого коня никто бы не купил, и в итоге, ломая нрав свободного животного, табунщики забили бы коня до смерти. Поэтому с мнением Кайны я была в корне не согласна.

Купив пирожок с вареньем, я угостила им подругу, и поток ее возмущения быстро прекратился, сменившись жеванием. В тишине мы дошли до нашей улицы.

— Куда коня денешь? — спросила Кайна.

Эх, жаль, пирожки не бесконечны, вздохнула я про себя, а вслух ответила:

— Оставлю в конюшне дядюшки Сойда.

Дядюшка Сойд держал конюшню в конце улицы. Горожане, которым некуда было девать лошадей, пользовались его услугами, расплачиваясь звонкой монетой, и кони всегда были накормлены и ухожены.

— Я повешусь на собственной косе! — констатировала Кайна, выражая тем самым свое безмерное удивление.

Упомянутая мной конюшня была не из дешевых. К счастью, мы подошли к ее дому, и подруга, вспомнив о неотложных делах, поспешила уйти. Мы с конем остались вдвоем. Я привязала его к растущему возле дома дереву и быстро внесла покупки в дом, а затем, вернувшись и отвязав животное, открыла портал. Благо на улочке никого из прохожих не наблюдалось.

Вышли мы на берегу озера в тихом лесу. Мягкий шелест деревьев действовал умиротворяюще, а щебет разноголосых пернатых лесных обитателей приятно ласкал слух.

Я потянула красавца к озеру. Конь осторожно вошел в воду и припал губами к влаге. Я подождала, пока он напьется, а потом увлекла его поглубже и принялась смывать с него пыль и пот. Красавец тихо отфыркивался, но спокойно принимал мою заботу.

Искупав коня, я вывела его на берег, сняла веревку, решительно наступив на горло реальному риску потерять красавца, и отпустила животное пастись под тенью стройных деревьев. Сама же разделась до белья, высушила при помощи магии мокрую одежду и уже в одиночестве вошла в прохладное лесное зеркало. Поплыла, вдыхая чистый свежий аромат воды и наслаждаясь минутами покоя.

Вдруг рядом со мной вынырнула зеленоволосая голова, и на меня уставились бездонные, прозрачно-голубые русалочьи глаза.

— Привет, Лайса! — прозвенело хрустальным колокольчиком. — Давно тебя не было.

Изящные прохладные пальчики опасно обвили мою шею, а губы томно прошептали:

— Я соскучилась…

Я улыбнулась и ушла под воду, выплывая из русалкиных объятий, и вынырнула чуть поодаль. Озорная кокетка взвизгнула от досады и поплыла за мной. Я заверещала в притворном ужасе и бросилась удирать вплавь. Разумеется, русалка оказалась проворнее и догнала меня за считаные секунды.

— Милая, ну куда же ты? — ласково ворковала она, плавая вокруг. — У меня к тебе просьба! Доставь, пожалуйста, вот это сама знаешь кому.

«Этим» оказался крупный жемчуг, завернутый в лист лопуха.

— Хорошо, — кивнула я, принимая мокрый сверток.

С Алиеной мы дружили несколько лет. Умница и красавица, она, к несчастью, утонула, а «на суше» остался брат. Достаточно взрослый, недавно сватов засылал на соседнюю улочку. Но сестра о нем помнила, что, кстати, для русалок нехарактерно. Утонув, они напрочь забывали все узы и привязанности. Алиена по возможности старалась передать ему что-нибудь для подержания бюджета или просто весточку. Поскольку мужскому населению встреча с русалками не сулила ничего хорошего, кроме переселения на дно, то, случайно подружившись со мной, Алиена не упускала удобного случая использовать меня в качестве связующего звена. Я охотно выполняла эту миссию, передавая подарки и новости, а также с удовольствием играла в игру, изображая испуганную жертву русалочьего плена.

Всем известно, что поцелуй русалки выпивал жизнь у представителей мужского пола. Вот только они не возмущались и не удирали, как это делала я, а, наоборот, покорно тонули в бездонных манящих глазах, не замечая, что тонут по-настоящему, навсегда.

— Скучно! — пояснила подобное поведение Алиена, когда я однажды затронула эту щекотливую тему. — К тому же, дорогая, ты думаешь, утонув, русалка перестает быть женщиной?

Я не нашлась что ответить.

Судя по ее рассказам, мужчинам в глубине лесного зеркала жилось неплохо. Забывая о той жизни, которую вели, они становились любящими (растворившись в одних прекрасных глазах, на другие уже просто не обращали никакого внимания) и любимыми (каждая русалка приманивала исключительно понравившегося ей мужчину).

Наплававшись и попрощавшись с подругой, я повернула к берегу. Меня ожидала встреча в «Веселом трактирщике». Выйдя на берег, я с удивлением и радостью увидела коня, спокойно щипавшего траву. Накинув веревку на сильную шею, я открыла портал и вышла на своей улочке.

Потратив некоторое время, я определила коня дядюшке Сойду, чему он (дядюшка, а не конь) был несказанно рад. Эту радость я подкрепила двумя золотыми. А также доставила подарок Алиены ее любимому брату. Там с меня взяли клятвенное обещание присутствовать на свадьбе, о дате проведения которой мне сообщат позже. После всего я наконец зашла домой. Тимоши не было.

Гуляет, видимо, решила я и, наскоро перекусив (не ошиблась — творог отменный), накинула личину и шагнула в портал.

Глава 5

Где кончается зло?

С кем приходит добро?

Где есть правда, где ложь,

Ты не сразу поймешь…

«Веселый трактирщик» — высокое темное здание в четыре этажа — был излюбленным местом веселых компаний, выпивох и различных темных личностей. Несмотря на то что трактир находился почти в центре города, это нисколько не мешало ему оставаться неприметным.

Так бывает: стоит себе здание, никому не мешает. И подумаешь — люди ходят всякие разные, то приличные, то безобразные. Просто амулет имеется у хозяина отвлекающий (никакие власти не беспокоят), это я точно знаю, поскольку сама же его и делала. За что и получила в пользование самый дальний столик в углу и отсутствие каких-либо вопросов.

Хозяин заведения, Зарий, был единственный в городе, кто знал меня в обоих моих обликах. Через него же я получала просьбы о встречах, а Тимошка, которому все эти просьбы и передавались, был каждый раз нещадно закормлен рыбой, мясом и всем, что его кошачья душа пожелает. Хозяин «Веселого трактирщика» в нем души не чаял, не раз проводя душевные беседы с пушистым собеседником в своей комнате. Со стороны это смотрелось комично. Огромный трактирщик, рыжий шкафоподобный тип, ростом более двух метров, с широкой, как лопата, бородой, сидел за большим столом, заставленным всякой снедью. А на углу этого самого стола сидел маленький черный меховой комок и с большим аппетитом уплетал с многочисленных тарелок предложенные лакомства.

— Кушай, Тимошенька, да Лиске привет передавай! — приговаривал Зарий, поглаживая одной рукой пушистую спинку, а другой подкладывая еду на пустеющие тарелки.

Сейчас, придя на очередную встречу, я аккуратно лавировала в полумраке между занятыми столиками и пьяными, спящими на полу посетителями. Мои рыжие волосы тускло поблескивали, ловя на себе редкие отблески одиночных свечей, горевших на некоторых столиках.

Меня уже ждали. Черный плащ и низко надвинутый капюшон делали ожидающую личность неузнаваемой. Я никогда не знала, кто ждет меня за столиком, но за много лет к этому привыкла. Подошла, присела. Незнакомец (незнакомка?) не шевельнулся. Голос из-под капюшона прозвучал глухо. (Все-таки незнакомец!)

— Многоуважаемая Лиса, у меня есть для вас работа.

Я молча кивнула, не отрывая глаз от собеседника.

— В Мертвой пустоши есть одна вещь, и я хочу, чтобы вы ее для меня достали.

«Мертвая пустошь?! — завопило в панике мое сознание. — Ни черта себе! Да туда ни за какие коврижки не сунется ни один нормальный человек! Я лучше целое кладбище упырей упокою!!! Но внешне я осталась абсолютно спокойной и слушала дальше».

— Разумеется, я хорошо заплачу, — продолжил неизвестный. — Более чем хорошо. Обеспечу картой, выплачу аванс, дам коня в дорогу. Даю два дня на размышление, затем жду вас здесь в это же время.

Сказав это, человек встал и пошел к выходу. Я на секунду опустила глаза, а когда подняла, никакой фигуры в плаще не было. Незнакомец просто растворился в воздухе. «Отлично! И куда мы вляпались, позвольте спросить?» — глубоко впечатлился мой внутренний голос. Я не ответила.

Заметив, что я осталась одна, трактирщик принес мне кувшин медовухи и блюдо жареных окуней.

— За счет заведения! — улыбнулся он мне.

Поблагодарив, я вернулась к своим мыслям.

Мертвая пустошь. Абсолютно неприятное место. Разрушенный город, дома без людей, затхлый воздух с тяжелым запахом смерти. Точнее, домов как таковых не было и в помине, одни сплошные развалины. Только ветер иногда хозяйничал на пустых улицах, гоняя пыль. Серое, безликое место, наводящее ужас при одном только воспоминании.

Никто по доброй воле не решался соваться в это жуткое место, безмолвно напоминающее о последней магической войне. Один правитель объявил территорию своей и выстроил на ней город, второй соответственно пошел войной. А так как оба без стеснения использовали магическую силу, то практически стерли город с лица земли, населив его такими магическими жутями, что сами в страхе бежали из несчастного города, объявив его пристанищем дьявола. И вот теперь именно туда засылал меня работодатель.

Я внутренне содрогалась, но уже понимала, что решение принято и я, разумеется, отвечу согласием. Моя авантюрная и непоседливая натура уже рвалась в это страшное место, продумывая дорогу.

— Интересно, на что я рассчитываю? — спросила я саму себя. — На то, что новичкам везет?

«Скорее дуракам!» — услужливо вклинился внутренний голос.

Отодвинув пустые кувшин и блюдо, я встала, кивком поблагодарила трактирщика и вышла из заведения.

На улице, улучив момент, когда не было прохожих, я запрыгнула на любимые, не раз мною исхоженные крыши и пошла привычным маршрутом. На одной, наиболее приглянувшейся мне крыше я присела передохнуть и полюбоваться луной.

«Мертвая пустошь…» — вновь задумалась я, глядя на бледный диск ночного светила.

Вдруг подо мной что-то хрустнуло. Не успев удивиться или испугаться, я рухнула вниз, подняв тучу пыли.

Красиво плюхнувшись на пятую точку и отбив ее до полного бесчувствия, я сквозь зубы выдала что-то нецензурное и уставилась в обалделые глаза симпатичного мужчины, сидевшего за столом и что-то писавшего.

— Привет! — выдавила я, кляня про себя прохудившуюся не вовремя крышу.

— Апчхи! — поздоровался он, реагируя на поднятую мною пыль.

— Вот блин! — ругнулась я, запоздало вспомнив свой внешний вид.

Продолжая смотреть глаза в глаза, я аккуратно постаралась стереть из его памяти меня, внезапно свалившуюся ему практически на голову. Затем магически залатала дыру в потолке, убирая следы разрушения. И с легким сердцем повернулась к окну, намереваясь уйти таким путем.

— Стой же! Ты куда? — раздался голос за спиной.

Стоп! Не поняла…

Я развернулась и уставилась на мужчину, который спокойно встал из-за стола и пошел ко мне:

— Куда же ты? Проходи, не убегай, гостьей будь!

Я задумчиво качнула головой. Он же должен был все забыть после моего вмешательства! Я не раз проделывала такое, и никогда никаких сбоев не было. А тут на тебе! Я снова попробовала стереть из его памяти определенные моменты, но потерпела неудачу.

Молодой человек лишь почесал голову и широко улыбнулся:

— Так ты принимаешь мое приглашение?

— А мы уже на «ты»?!

Я сидела за столом и наблюдала, как неожиданный знакомый собирает угощение. Бегая от стола к кладовой, он поведал, что зовут его Дейном, что он пишет трактат о лекарственных снадобьях, а также что он ученик лекаря и безумно рад моему появлению в его доме. Странный способ моего появления он считает вполне нормальным, и если его крыше было угодно обвалиться именно под моими ногами, то так тому и быть. При этом его абсолютно не заинтересовало, что я делала на крыше в такое время, будто подобные прогулки были рядовым явлением. Глядя на быстро заставляющийся стол, я запоздало вспомнила, что ужинала в «Веселом трактирщике».

Забив все возможное пространство блюдами, блюдцами, кувшинчиками, плошками и прочим, мой новый знакомый сел напротив, простодушно глядя мне в глаза и открыто улыбаясь во все тридцать два зуба.

«Эх, жалко, простачок! — подумала я. — Только вот почему на него моя магия не подействовала?»

Если бы не глуповатое выражение лица, Дейна можно было назвать очень красивым. Густые волнистые волосы цвета воронова крыла, большие карие глаза в обрамлении длинных черных ресниц, пухлые губы, волевой подбородок, сильные плечи, смуглая грудь в вырезе черной, слегка расстегнутой рубашки. Я невольно залюбовалась им. Но когда я подняла глаза и наткнулась на взгляд деревенского простачка, очарование исчезло без следа. Я с сожалением вздохнула.

«Ну почему так несправедлива природа? — мелькнула грустная мысль. — Такого красавца испортила!»

— Ты кушай! — придвинул ко мне блюдо свежей клубники Дейн. — Вот попробуй наливочку из смородины, я сам делал. Добавил туда мелиссу для оригинальности.

«Оригинальность! — съязвил мой внутренний голос. — Он еще и слово такое знает?»

«Заткнись!» — мысленно посоветовала я ему.

Тем не менее сидя в его компании и попивая вкусную наливку (действительно оригинальная получилась), я чувствовала себя легко и спокойно. Будто лет сто уже знала своего случайного знакомого.

Поболтав о том о сем, прикинувшись обычной горожанкой (будем надеяться, паренек обо мне не слышал — такие, как он, Лисой не интересуются), я скоротала с Дейном пару часов. Затем, сославшись на неотложные дела, собралась уходить. На сей раз для разнообразия через дверь.

Простившись с гостеприимным хозяином и еще раз извинившись за вторжение, я взялась за дверную ручку.

— Я очень надеюсь встретить тебя снова, милая Лиса! Ты очень приятная собеседница, — донеслось мне в спину.

Удивившись, я обернулась. На меня по-прежнему смотрели наивные открытые глаза.

— Всего доброго, Дейн! — вежливо улыбнулась я и закрыла за собой дверь. «Ошиблась! — негодовала я про себя. — И здесь обо мне знают!»

«Скоро памятники будут ставить, как местной достопримечательности», — вновь проснулся внутренний язвительный болтун.

Я тихо зашипела, словно рассерженная кошка. Разумеется, возвращаться в гости к улыбчивому пареньку я более не собиралась. По крайней мере, в облике Лисы. А Лайса могла познакомиться с ним где угодно, достаточно просто прогуляться мимо его дома. Я отошла чуть дальше и, пока никого не наблюдалось, открыла портал.