— Рейна, извини за любопытство, — влезла я, стараясь переключить на себя ее внимание и тем самым потянуть время. — Но раз уж ты нас все равно отправишь на тот свет, может, ответишь на пару моих вопросов?

— Валяй! — великодушно рявкнула дамочка.

— Что произойдет, если ты наденешь корону? Мертвая пустошь возродится из пепла? Или же ты сможешь вернуться в прошлые времена и победить? Удовлетвори мое чисто женское любопытство, чтобы я потом тебя из загробного мира не доставала, — игриво подмигнула я ей напоследок.

— Ты умна, оборотень! — прищурилась Рейна. — Признаюсь, мне даже жаль убивать тебя, но так будет спокойнее, поскольку соратницы из тебя не получилось, да и не получится. Видишь ли, война еще не закончена, мы оба живы. И я, и тот, кто дал тебе карту. Да-да, не удивляйся: мой соперник жив, и это он нанял тебя. И точно так же стремится надеть корону. Мы больше не ведем войска за собой, но стремимся по праву первого перехватить символ власти. В новой жизни я стала править Дореном, о сопернике же ничего не слышала — видимо, он предпочел затеряться в низших слоях населения. Но раз карта была в твоих руках и корону ты все-таки достала, то это означает, что Талейн жив и я обязана успеть первой. Так что не возись, дорогая, скорее дай мне сполна насладиться заслуженной властью!

— Слушать противно, — перебил ее Дейн. — Ты просто помешалась на власти! Говоришь о заслуженной победе? Но почему же ты не пришла на земли Мертвой пустоши раньше, когда на ней никого еще не было, когда Талейн еще не выстроил город и не объявил землю своей? Почему тебя не было? Ты ведь могла все сделать первой, и, возможно, тогда войны можно было бы избежать. Нет же, ты дождалась, когда неказистая местность стала красивым и сильным городом, а затем бросилась его разрушать. Это ты развязала войну! Подлая и низкая амбициозная дрянь! Ты не заслуживаешь права называться женщиной! Точно так же ты поступила и с Лайсой — дождалась, пока она придет, все достанет, а затем вырвала добычу из рук!

— Если ты думаешь, что меня мучают угрызения совести, дорогой, — холодно прервала его Рейна, — то сильно ошибаешься. На войне и в любви все средства хороши. Да, я не таю от благородства, я давно забыла, что такое совесть. За этими ненужными и низменными чувствами обращайся к Талейну. Это вроде он у нас еще балуется такими глупостями!

Отстраненно слушая их перепалку, я вдруг нашла, на мой взгляд, единственно правильный выход из этой ситуации. Дамочка ждет корону, корона у меня. Потому Рейна ни на шаг от меня не отходит. Я не могу оставить в живых Рейну и так же не могу увеличить корону. Значит, необходимо уничтожить Рейну. И корону. И себя, раз обе составляющие находятся рядом со мной. Другого выхода я не видела. Я допускаю, что Талейн был куда благороднее Рейны и действительно имел все права на Мертвую корону, но пусть он меня простит. Нет предмета ссоры — нет и самой ссоры. Я приготовилась плести заклинание, прикидывая диаметр его воздействия. Но моим планам не суждено было осуществиться.

Дейн все же допек Рейну своими колкими замечаниями, и я с ужасом увидела в ладони дамочки уже знакомую мне молнию. Я постаралась предотвратить расправу, набросив на Рейну антимагический экран, но та помешала мне, одним движением свободной руки испепелив летящую к ней защиту.

— Прощайся с жизнью, красавчик! — холодно произнесла она. — Ты меня утомил, я себе, так и быть, другого найду!

Мир перед моими глазами сузился до размеров летящей синей молнии, которую Рейна швырнула в Дейна. Я понимала, что он не может защититься, и также понимала, что я не успеваю, но… Одна секунда, один удар моего сердца понадобились мне для того, чтобы успеть раньше искристой смерти! Совершив неимоверно длинный и быстрый прыжок (спасибо моей повышенной прыгучести!), я впечаталась в грудь Дейна ровно за мгновение до того, как молния ударила мне в спину. «Дура!» — услышала я едкое умозаключение внутреннего голоса.

Совсем близко я увидела черные, как ночь, глаза Дейна, подумала, что, возможно, сломала ему ребро или даже несколько, и… потом меня не стало.

Глава 23

По озябшей улице я иду одна.

Мрачно небо хмурится, и дрожит луна.

Мотыльком растерянным сердце рвется прочь,

От любви намеренно убегаю в ночь.

Убегаю искренне от былых тревог,

Растворяясь призраком в темноте дорог.

Мне холодно. Я иду по незнакомой местности. Дорога под ногами как кисель. Правда, ног своих я совершенно не вижу, потому что по земле клубится густое туманное марево. Вокруг пустынный пейзаж из такого же серого, местами висящего рваными клочьями тумана. Я не слышу своих шагов, своего дыхания. Я не помню, кто я, зачем куда-то иду и откуда пришла. Словно этот мир возник ниоткуда и я ниоткуда в него попала. Глухая тишина давит на уши. В этом мире все словно замерло, лишь я, вопреки устройству этого мира, двигаюсь. Иду куда-то. Я не ощущаю своего тела, только опуская глаза, убеждаюсь, что оно есть и никуда не делось. На мне дорожный костюм. В голове мелькает вялая мысль о том, что когда-то я его уже видела на себе. Ну и пусть. Неважно. Я продолжаю движение в киселе дороги. Ноги вязнут, я двигаюсь медленно. Распущенные волосы мешают, спадая на глаза. Поднимаю руку, откидываю волосы назад. Почему-то это простое движение стоит мне неимоверных сил. Хочется сесть, а лучше всего лечь, закрыть глаза и ничего не делать. Только спать. Как можно дольше спать и никогда не просыпаться.

Впереди, в поле моего зрения, появляется темное пятно. По мере приближения понимаю, что мне навстречу идет человек. Зачем? Кто он? Я равнодушно опускаю глаза. Мимо, все мимо. Но некто приближается, идет прямо на меня. Снова поднимаю голову. Старик. Пронзительные черные глаза на бледном высохшем лице. Остановившись напротив, он кладет руки мне на плечи и молча встряхивает меня.

В мозгу едкой болью просыпается память.

Старик из снов! Сейчас он рассыплется пеплом! Я в ужасе отшатываюсь.

— Лайса, приди в себя, слышишь! Ты еще не умерла! Тебе здесь не место!

«Умерла? Когда я успела умереть?» — думаю я про себя, но вслух не произношу ни слова.

— Лайса, детка, спасибо тебе, что спасла моего сына. Но теперь ты должна вернуться.

Сына? Мои ресницы дрогнули. Память лениво шевельнулась. Когда это я спасла его сына?

Старик, видимо поняв, что никакой реакции от меня не добьется, замолчал и, больно подняв мою голову за подбородок, пристально посмотрел мне в глаза. Потоком хлынули воспоминания…

Мне десять лет. Сидя возле печной заслонки, я с восторгом наблюдаю, как на ладони распускается маленький язычок пламени. Мне не больно, я улыбаюсь. Затем подсаживаю теплый язычок на лучину и бросаю ее в печь. Через минуту в печи загорается большое пламя.

— Мама! Мама! — восторженно кричу я. — Я рукой огонь разожгла!

Мне тринадцать. Зима. Холодно. Я размазываю по щекам беззвучные слезы, глядя на холм черной земли. Там, в земле, остались мои мама и папа. Вокруг много людей, некоторые плачут. Я гляжу на новые кресты. Падающий снег белой каймой оседает на темных перекладинах. На плечо мне ложится чья-то рука. Высокий большой мужчина прижимает меня к себе:

— Не бойся, Лайса, я помогу тебе. Со мной не пропадешь. Все будет хорошо!

Задрав голову, я сквозь слезы наблюдаю, как вездесущий снег садится на его рыжую бороду.

Мне четырнадцать. Я вижу, как два горожанина громко спорят, выясняя, кому принадлежат часы, лежащие на тротуаре. Господин справа явно выигрывает в споре благодаря своей наглости и напористости, хотя я четко почему-то знаю, что часы принадлежат господину слева. В итоге «правый» господин, накричавшись вдоволь и собрав толпу зевак, поднимает часы и уходит, а обиженный «левый» господин, в силу своего мягкого характера, остается ни с чем. Его робкие замечания никто не желает выслушивать.

На меня же никто не обращает внимания, и я легко следую за «правым» господином. Той же ночью я забираюсь к нему в дом, а утром следующего дня отдаю часы «левому» господину. Радость доброго господина приятно греет душу, а первый заработок за этот странный поступок обещает безбедную неделю. Я с восторгом ссыпаю монеты в карман!

Мне восемнадцать. Не помня себя от радости, я бегаю по своему новому двухэтажному дому. Первая шикарная покупка. Правда, в доме никого нет, лишь я одна. Он немного пустоват. Ничего, зато целых пять комнат!

Мне двадцать. Я выхватываю черного кота из рук фанатичного священника и через портал сматываюсь к себе домой.

— Смотри, киса, это мой дом! — поочередно раскрываю я перед пушистым мурлыкой все двери. — Я приглашаю тебя жить в нем вместе со мной. Все в твоем распоряжении, если ты согласен!

Кот важно шагает по полу, заглядывает во все комнаты, затем прыгает ко мне на колени. Золотые глаза смотрят внимательно и доверчиво:

— Меня Тимофеем зовут! А брюшко почешешь?

А вот это уже недавно: черные глаза, черные волосы, смуглое тело, сквозящее сквозь лохмотья одежды, цепи, щемящее чувство чего-то неправильного, острое желание все исправить. И летящая смерть, от которой я должна успеть закрыть, заслонить, защитить! Не себя, его. Потому что…

Я дернулась в руках старика. Тот, увидев, что я пришла в себя, разжал пальцы.

— Дейн! Он там! — выдохнула я в лицо старику.

— Да, детка, правильно. Он там, а ты здесь, и тебе пора возвращаться. Спасибо тебе за Дейна! За то, что не дала ему умереть.

— Он жив?! — Мой громкий вскрик встряхивает серую мглу этого странного мира, заставляя туман испуганно попятиться от меня.

— Да, он жив, ты успела, — успокаивает меня старик. — И я как отец от всего сердца благодарю тебя.

Я изо всех сил отрицательно качаю головой:

— Нет! Не благодарите, я бы не смогла иначе.

— А ты знаешь, почему не смогла бы иначе? — Его глаза, кажется, смотрят мне в самую душу.

«Потому что если в городе узнают, мне никогда не простят гибели князя!» — пронеслось в моей голове. Но губы уже шептали совсем другой, удививший мое сознание ответ:

— Потому что я люблю его?

Старик ласково улыбнулся. В черных глазах засветились искры смеха:

— Порою сложно понять свое сердце. Жизнь идет своим чередом, что-то меняя, что-то сохраняя. Живи, детка, для тебя припасено еще много загадок!

— Но раз я здесь, то кто же защищает его там? — спохватилась я, думая о своем и пропустив прозвучавшие слова мимо ушей.

— Не волнуйся, время, проведенное тобой здесь, за Гранью, равно нескольким земным секундам. Он дождется твоего возвращения!

— Он? — вдруг горько усмехнулась я. — Не думаю, что ему это так уж важно. К тому же там у него имеется весьма воинственно настроенная невеста, которую я, если бы могла, прибила бы с большим удовольствием!

— Ты можешь это сделать, — мягко, но с заметной грустью ответил старик.

— Я? Да она мою магию одной левой убирает! — воскликнула я. — К тому же она не человек.

— Твою досадную помеху убьет яд змеи. Когда ситуация станет совсем безвыходной и ты поймешь, что оказалась в тупике, вспомни о своем поясе. О том, что находится на нем, — вновь ласково улыбнулся старик. А затем его черты стали стираться, туманный мир вокруг заколебался, и я потеряла сознание.

Глава 24

Ты не рада мне,

Как и я тебе.

Смерть свою прими

От моей руки.

Прихожу в себя. Снова неудобно лежать и раскалывается голова. На этот раз для разнообразия ругаются двое. У меня же такое ощущение, будто мое многострадальное тело табуном истоптали.

«Мамочки! — врывается память в сознание. — Меня же молнией разорвало! Значит, я сейчас должна тут лежать живописно разбросанными клочками! Хотя странно, разве клочки могут думать?»

Желая немедленно получить ответ на возникший вопрос, я слегка приоткрыла глаза. В поле зрения попала моя рука. Та часть, что была мне видна, выглядела очень даже целой. Да и крови не наблюдалось.

— Смотри! — оглушительно ворвался в мои размышления визгливый женский голос. — Оборотень несчастный! Она даже умереть не может по-человечески! Любого нормального человека разорвало бы на куски, а ей ничего!

«Вот-вот, я тоже так думаю, — мысленно поддержала я скандалистку. — Выходит, со мной и вправду ничего не случилось!»

— Я убью тебя! — вдруг услышала я мужской голос.

Прозвучавшая абсолютно спокойно фраза тем не менее была переполнена жгучей ненавистью. Мне стало жаль дамочку, поскольку я, даже не видя лица Дейна, поняла: убьет. Причем не задумываясь.

Кстати, насчет «убьет»… Что там говорил отец Дейна? «Вспомни о поясе»? А что такого у меня на поясе? Ой, два кинжала! Один из дома, а другой тот, что я забрала у разбойников. «Твою помеху убьет яд змеи». Где же я возьму сейчас змею? И тут пришедшая мысль вызвала дрожь во всем теле. На разбойничьем кинжале есть змея! Может, это о ней говорил старик?! Яд змеи на моем поясе! Выбора у меня не оставалось. Времени на раздумье тоже. В данный момент Рейна стояла ко мне спиной, что-то выговаривая Дейну, полностью списав меня со счетов.

Еще до конца не поверив в собственную затею, я одним прыжком вскочила на ноги, одновременно выхватив кинжал из-за пояса. Рейна даже не успела обернуться, когда холодное лезвие прикоснулось к ее шее.

— Что, дорогая, — тихим, но твердым голосом спросила я ее, — не ждала?

Глаза Рейны расширились.

— Выжила, мерзавка?! — злобно прошипела она. — Неважно! Ничего ты мне не сделаешь! Меня невозможно убить. Ясно тебе, оборотень плешивый? Так что убери свое жалкое лезвие!

— Ну, во-первых, я не плешивая! — несколько обиделась я. — А во-вторых, дорогая, я не верю твоим словам. Предпочитаю во всем убедиться сама!

С этими словами я легко погрузила сталь в белоснежную плоть.

К моему удивлению, у змеи на кинжале засветились глаза, она приподнялась и точным ударом вонзила свои зубы в шею Рейны рядом с лезвием. У Рейны от ужаса расширились глаза.

— Откуда у тебя Укус змеи? — слабеющим голосом спросила она.

— Забрала у каких-то разбойников, в счет моральной компенсации, — ответила я, удивившись отсутствию крови, несмотря на то что рана была очень глубокой.

— Древний кинжал! — прошептала Рейна.

— Видимо, ты, под стать ему, настолько древняя, — съязвила я, — что даже крови в тебе нет, пересохла от времени.

Но Рейна была настолько удивлена и напугана, что даже не делала попыток хоть как-то мне ответить.

Я наблюдала за ней. В том месте, где укусила змея, плоть почернела и чернота быстро распространялась по всему телу.

— Не думай, что так легко победила, — успела огорчить меня Рейна. — Я еще вернусь, и тогда посмотрим, кто проиграет!

Через пару минут дамочка осыпалась к моим ногам горсткой черного пепла. Кинжал с легким звоном упал на пол. Змейка замерла, вновь превратившись в красивое украшение.

Я подняла кинжал, стряхнула с него пепел. Последние слова погибшей эхом звучали в моем сознании. Я вздохнула и перевела взгляд на кинжал.

— Так вот ты какой? — задумчиво прошептала я. Внимательно вглядевшись в глаза змеи и не найдя там ничего, кроме рубинового блеска камней, я повесила кинжал обратно на пояс. Затем повернулась к Дейну:

— Ты как, жив?

Ответом мне был горящий взгляд угольно-черных глаз. Дейн от волнения не смог произнести ни слова.

— Давайте-ка поскорее уберемся отсюда, пока звероподобный прислужник этой милой дамочки не явился, — бодро предложила я, с помощью магии освобождая Дейна от оков.

Тот внимательно смотрел на меня, стараясь поймать мой взгляд, но я, нарочно быстро закончив с ним, пошла освобождать остальных, по пути возвращая себе облик Лисы.

Клетку Тимошки я разнесла вдребезги одним лишь щелчком пальцев.

«Надо же, какая сильная! — удивилась я про себя. — То ли ярость моя настолько подействовала, то ли старик там за Гранью чем-то помог».

Вручила кота притихшему Робину, попутно сняв с него заклятие онемения:

— Держи Тимошу. Головой за него отвечаешь!

Скелет было открыл рот, видимо, чтобы сказать, что он за кота и так как за родного отвечает и без моих напоминаний, но я уже отвернулась, делая вид, что ничего в упор не замечаю. Меня и саму удивила появившаяся во мне злость, но ничего поделать с нею я не могла. Может, я не хотела, чтобы друзья меня жалели после случившегося, может, просто сказывалась усталость, а может, я пряталась за негативными эмоциями, чтобы Дейн не смог увидеть в моих глазах объяснение моему поступку, спасшему ему жизнь.

Глава 25

Случайность правит миром,

Любовь врачует души.

И станет враг кумиром,

Надежным другом лучшим.

Так или иначе, я твердо решила соорудить портал, чтобы поскорее выбраться из этого неприятного места. Но только приготовилась, как передо мной, прямо на том месте, которое я выбрала для открытия портала, появилась фигура в сером плаще.

— Вашу!.. — только и смогла я нецензурно выразить свои ощущения. Нет, ну правда, что за день такой: то пленили, то убили, то вернули! Теперь вот очередная неприятность пожаловала! Я моментально зажгла на ладони пульсар, собираясь без лишних разговоров метнуть его в пришедшего. Только размахнулась…

— Уважаемая Лиса, не торопитесь, пожалуйста!

С удивлением я узнала голос моего нанимателя. А после того как он снял капюшон, даже получила возможность его рассмотреть.

А он ничего, симпатичный. Хм, даже очень симпатичный!

Падающие на плечи белокурые волосы резко выделялись на серой ткани плаща, огромные серо-голубые глаза смотрели добро и немного грустно, упрямо сжатые губы выдавали волевой характер, а ростом и шириной в плечах он немного превосходил Дейна. Единственное, что его слегка портило, это болезненная, почти молочная белизна кожи. Создавалось впечатление, что он никогда не был на солнце.

Впрочем, если вспомнить, у Рейны был такой же цвет лица. Хотя о чем это я, ясно же, что они одного поля ягоды! И вообще! Он же хотел меня убить! — вспомнила я о черном дротике, вылетевшем из тайника.

— Думаю, не ошибусь, если скажу, что вас зовут Талейн? — спросила я его как можно более резко.

— Вы правы, — учтиво поклонился он, — это мое имя. Позвольте мне принести извинения за то, что не смог прийти вам на помощь раньше. Но пока была жива Рейна, дорога в эти стены мне была закрыта. Со смертью Рейны вся защитная магия пропала, и я смог наконец появиться.

— Разумеется, — бесцеремонно прервала я его, — не сомневаюсь. Вы, должно быть, очень хотели попасть сюда, ведь здесь находится вот это…

Я разжала руку, демонстрируя Талейну неприглядный вид необходимого ему сокровища. Почему-то я была уверена, что раз уменьшение короны невероятно расстроило Рейну, то и его оно должно было непременно задеть.

Но, к моему удивлению, Талейн не схватился за голову и не стал осыпать меня проклятиями. Он вообще никак не отреагировал, оставшись абсолютно спокойным, словно ничего страшного не случилось. Лишь вздохнул и сложил руки на груди. Я нахмурилась, удивленная таким неожиданным поведением.

— Это вы ее уменьшили? — слегка улыбнулся Талейн.

Не сочтя нужным отпираться, я молча кивнула.

— Ожидаете от меня взрыва эмоций? — продолжая улыбаться, спросил Талейн.

— Если честно, то да, — не стала лукавить я. — Своим спокойствием вы ставите меня в тупик. Но это вовсе не означает, что я тут собираюсь упражняться в вежливости перед вами! — все же огрызнулась я.