— Как вам это удалось? — почти в один голос спросили девушку Инна и Павел.

— Да я же ведьма, учусь во дворце уже на третьей ступени, — улыбнулась Холли. — А противоалкогольные заклятия у нас на первой ступени преподают. Теперь я вызову вам такси.

— Не надо, мы сами дойдем до стоянки, — пряча от стыда глаза, сказал Павел. — Спасибо, что вытрезвили. Я действительно перебрал. А где, говорите, вы учитесь?

— Во Дворце Ремесла. Это главный оплот ведьм. Разве вы там еще не были?

— Не были.

— Рекомендую побывать. Там столько всего! Так дойдете до стоянки?

— Конечно.

— Тогда прощайте. Мне нужно продолжить патрулирование.

— Хулиганы?

— Да так, что-то вроде вас.

Путешественники распрощались с Холли и отправились на стоянку такси. Тут их ждал вместительный "Рено Логан", они сели в него и всю дорогу до отеля молчали. Павел интуитивно чувствовал, что его ждет нагоняй. И не ошибся.

Едва они вошли в свои роскошные апартаменты, как Инна швырнула сумочку на канапе и разрыдалась:

— Ты надо мной издеваешься!

— У тебя истерика, дорогая? — спокойно спросил Павел. — Погоди минутку, я принесу стакан воды.

Он подал ей стакан воды, она выпила воду залпом и швырнула в Павла стаканом. Тот ухитрился его поймать — все-таки стакан был хрустальный и наверняка стоил недешево.

— Чем ты недовольна? — спросил он.

— Тем, что ты напился как сапожник! Ты создал мне проблему!

— Не забывай, дорогая, в самолете ты так нагрузилась шампанским, что создала проблему не только мне, но и трем стюардессам.

— Я — это другое дело! — гордо заявила Инна. — Я женщина, мне позволены слабости! А ты мужчина и, значит, должен быть выше слабостей. Хотя бы пить не пьянея.

— Ну уж этого я не умею.

— Ай как глупо!

— Действительно, глупо затевать скандал и бить стаканы.

— Стакан не разбился.

— А если бы я его не поймал?

— Я проверяла твою реакцию.

— Ну и как тебе моя реакция?

— Отменная. Ну все. Помирились?

— Помирились.

— Павел, извини меня. Сам понимаешь, у беременных бывают перепады настроения.

— Понимаю. Какие планы на вечер?

— Я приму ванну и буду сидеть у телевизора. Я слишком устала.

— А я перед сном прогуляюсь, если ты не против.

— Против! Тебя никуда нельзя отправлять одного. Ты или напьешься, или заведешь интрижку.

— Дорогая, я уже большой мальчик.

— И тем не менее. Павлик, я прошу тебя!

Павел ощерился:

— Ты собираешься меня приковать к собственной юбке?!

Инна испуганно и покорно (впервые он видел эту покорность!) глянула на него:

— Хорошо, иди. Но только, пожалуйста, ненадолго. И не встревай ни в какие истории, ладно?

Павлу вообще-то уже расхотелось гулять, но он решил не сдаваться из принципа.

— Хорошо, дорогая. Обещаю прийти трезвым, без синяков и губной помады.

Инна только вздохнула.

Павел вышел в пряный и свежий толедский вечер. Темноты в городе почти и не было — везде горели фонари, мигала световая реклама.

Одна из световых реклам привлекла внимание Павла.

"Узнай свою судьбу на сто процентов!

Проездом! Всего на несколько дней!

В Толедо гостит знаменитая русская гадалка

НИКА КОЛОСКОВА, урожденная РЯЗАНОВА!!!

Не пропусти свой шанс!!!"

Павлик ахнул:

— Ника Колоскова — это же наша гадалка, из Щедрого! Вот свела судьба.

И он решил позвонить, поскольку в рекламе указывался не адрес, а телефон.

Он набрал номер, подождал немного, услышал в трубке приятный девичий голосок:

— Я слушаю.

— Ника?

— Да.

— Мы можем говорить по-русски. Я тоже уроженец города Щедрого.

— Серьезно?

— Меня зовут Павел Лозоход.

— Вы не из тех ли Лозоходов, что вервольфы?

— Из них самых! Ника, я так рад, что в этом далеком Толедо нашел щедровчанина! Точнее, щедровчанку!

— Приезжайте в гости, Павел! Прямо сейчас можете?

— Конечно, могу.

— Мы остановились в гостинице «Эколь», пентхаус.

— Я уже беру такси!

Павел остановил такси и сказал:

— Гостиница «Эколь», пожалуйста!

Таксист непонимающе уставился на него, и Павел понял, что говорит по-русски, да еще с щедровским диалектом. Тогда он перевел нужный адрес на английский. Водитель почему-то просиял.

Потом-то Павел понял почему. Отель «Эколь» находился всего в двух кварталах. Но зато подъехал он к дверям отеля с шиком и блеском, прямо как в мюзикле "Чикаго".

Швейцар открыл дверцу автомобиля, Павел расплатился, оставив щедрые чаевые, и вошел в холл гостиницы.

Этот холл, конечно, был попроще, чем холл «Хилтона», но Павлу на это было наплевать.

— Меня ждут, — сказал он администратору. — В пентхаусе.

— Да-да, — сказал тот. — Вас проводят.

Лакей проводил Павла до самого входа в пентхаус. Павлу опять пришлось раскошелиться.

Словно сами собой распахнулись двери, и Павел вошел в зал, украшенный знаками каббалы. Кругом сияли масляные лампы, и вообще атмосфера была таинственной.

— Есть кто живой? — негромко спросил Павел.

— Ну конечно, — весело ответил девичий голосок.

Послышался громкий хлопок в ладоши, и масляные лампы потухли, а вместо них загорелась обычная люстра. Из анфилады комнат вышла девушка в белой рубашке и черных джинсах. Девушка была ослепительно красива. А за ней шел такой же ослепительный мужчина в слаксах и клетчатой ковбойке. Павлик понял, что это Анатолий Колосков, майор милиции и муж прекрасной женщины Ники.

— Ох, как мы рады видеть здесь соотечественника! — рассмеялась Ника, пожимая Павлу руку.

Майор тоже пожал Павлу руку. Его пожатие отличалось крепостью и маскулинностью.

— Итак, вы Павел Лозоход, — заговорила Ника, когда все уселись в уютные кресла. — Как ваши родители?

— Хорошо. Во всяком случае, когда я с ними в последний раз созванивался.

— Ах, значит, вы не из Щедрого сюда?

— Нет, из Москвы.

— А что вы делаете в Москве?

— Учусь. Во всяком случае, учился до последнего времени.

— И на каком факультете?

— На библиотечном. Правда, пришлось перевестись на заочный, потому что…

У Павла, видимо, что-то отразилось в глазах, потому что Ника сказала:

— Дайте-ка я сама почитаю по вашей руке, что с вами стряслось.

— А может, сначала выпьем? — спросил майор.

— Нет, Толик, сейчас не до выпивки. Я вижу, что у этого молодого и раннего оборотня нешуточные проблемы. По глазам видно. Павел, дайте вашу ладонь.

— Да не верю я в хиромантию, — сказал он, протягивая руку Нике.

— Ничего, зато я верю, — сказала Ника.

Она провела пальцем по его ладони и заговорила:

— Ваша линия жизни долгая, но в данный период находится под угрозой. У вас есть враги, Павел. Могущественные враги…

Павел вспомнил про короля Кирилла и про таинственного Шредера. Кто из них больший его враг?

— В ближайшее время в вашей жизни грядут перемены. В вашей жизни есть женщина, которую вы не любите, но миритесь с ее присутствием, потому что она беременна от вас.

Павел кивнул.

— Скоро у вас свадьба. Будьте осторожны — на вас готовится покушение. Больше я не могу прочитать по руке. Хотите, погадаю вам по Книге Тысячи Птиц?

— А, по той самой, знаменитой! — воскликнул Павел. — Не надо, Ника. Я не хочу знать своего будущего. Тем более что оно мрачно и беспросветно. Вы правы — я живу с нелюбимой женщиной. И буду жить, потому что дал слово чести. И потому что боюсь, что пострадает та, кого я действительно люблю.

— Ох, как все запутано! — покачала головой Ника. — Павел, чем я могу помочь? Я ведь не только гадалка, но и ведьма.

— А есть такое зелье, чтобы отвадить от себя нелюбимую женщину?

— В принципе есть. Отворотное зелье. И я могу его приготовить. Мне на это нужно три дня. Вы ведь еще будете в Толедо, чтоб зайти ко мне через три дня?

— Будем.

— Только предупреждаю, Павел, зелье не действует стопроцентно. Зелья вообще штука такая… загадочная. Как и женщина.

— Ника, ты уж постарайся, — сказал майор Колосков. — Жалко парня, ведь пропадает он с этой стервой.

— А ты-то откуда знаешь, дорогой?

— А я его ауру чувствую.

Они посидели еще немного, выпили чаю, поболтали о родном городе… Наконец Павел откланялся.

Он шел пешком до своего отеля, и его приятно грела мысль об отворотном зелье. Вдруг перед ним как из-под земли вырос Канцлер.

— Вы-то здесь откуда? — изумился Павел.

— Моя задача — быть там, где вы, сир, — поклонился Канцлер.

— А зачем?

— Чтоб в случае опасности защитить вас своим телом.

— Канцлер, вы городите чепуху. Где вы остановились?

— Здесь под мостом есть небольшой мотель для бедных. Очень удобно, а главное, недорого. Но вы не беспокойтесь обо мне, сир! Главное беспокойство — это вы.

— А что такое?

— У меня есть достоверные сведения, что люди Шредера находятся здесь с миссией вашего уничтожения.

— А, пускай уничтожают. В преддверии свадьбы…

— Принц, вы напрасно так третируете леди Инну. Она во многих отношениях замечательная девушка.

— Да, только я не люблю ее.

— Стерпится — слюбится. До встречи, принц. Мне еще нужно обойти по периметру ваш отель.

— Ничего подобного, Канцлер. Вы пойдете со мной. Я хочу познакомить вас с леди Инной.

— Помилуйте, принц!

— Таково мое желание, — железно сказал Павел.

Он взял Канцлера под руку и повел к сияющим дверям «Хилтона». В вестибюле на них конечно же сразу обратили внимание.

— Этот человек со мной, — повелительным тоном сказал Павел. — Приготовьте нам ужин на троих.

— Как вам будет угодно, — поклонился администратор.

Они вошли в номер. Инна сидела в кресле и с интересом рассматривала каталог свадебных платьев. Увидев Павла, она отшвырнула каталог и вскочила с кресла:

— Какого черта! Ты шляешься битых два часа неизвестно где, да еще и притаскиваешь с собой неизвестно кого!

— Это мой Канцлер, — железным голосом сказал Павел. — Ты забыла сказать ему "добрый вечер".

— Добрый вечер, леди Инна, — между тем поклонился Канцлер, — Простите, что нарушил ваш покой. Но его высочество потребовал, чтобы я был здесь.

— Ну если потребовал, — хмыкнула Инна. — Вас так и называть — Канцлер?

— Да, с вашего позволения. Я наблюдаю за принцем Павлом и предупреждаю все попытки покуситься на его персону.

— А по вам не скажешь, — покачала головой Инна. — Такой субтильный старикашка.

— Инна!

— Мерси, леди Инна. Еще никто не называл меня субтильным старикашкой. Это так мило.

В дверь постучали:

— Обслуживание номеров!

— Войдите! — сказала Инна.

— Ужин, — пояснил лакей, вкатывая столик на колесиках. Следом шел лакей посолиднее.

Вдвоем лакеи сервировали изысканный ужин и удалились.

Наши герои сели за стол.

— Что ж, полагаю, надо выпить за встречу, — сказал Павел. — Канцлер, вы играете большую роль в моей судьбе, и я благодарен вам за это.

— Мерси, ваше высочество.

Все пригубили красного вина. Потом принялись за ужин, который здесь, как всегда, оказался выше всяких похвал.

— Леди Инна, — заговорил Канцлер, — вы должны знать, что за вашим женихом охотится могущественный человек. Точнее, существо. Его называют Шредер, хотя настоящего его имени не знает никто.

— Чем насолил ему мой жених? — спросила Инна.

— Как же, как же! — всплеснул руками Канцлер. — А право на Пурпурный Аграф?!

Глаза Инны вспыхнули.

— Да, я запамятовала насчет Аграфа.

— Ничего ты не запамятовала, — неприязненно сказал Павел. — Из-за Аграфа я тебе и нужен.

— Ах ты мой милый мальчик с приданым! — воскликнула Инна, — Ты мне нужен даже и без Аграфа. Помни это.

— Да ладно тебе… Канцлер! Что с вами?

— Мне что-то нехорошо. — Канцлер встал из-за стола, рванул воротник рубашки. — Душит… Дышать нечем!

Он сделал два шага в сторону от стола и рухнул на пол. Изо рта у него вытекла тоненькая струйка крови. А потом Павел услышал, как визжит Инна.

Канцлер был мертв, это Павел определил сразу.

— Надо вызвать охрану отеля, — сказал Павел. — Или полицию. И врача.

— Его отравили, — заметалась Инна в отчаянии. — Значит, отравили и нас. Боже, мне плохо!

— Прекрати истерику! С чего ты взяла, что Канцлера отравили. Может, у него инсульт.

Но это оказался не инсульт. Врач по некоторым внешним признакам констатировал отравление. Прибыла полиция и охрана отеля. Они постарались сделать все тихо, чтобы не перепугать остальных постояльцев отеля. Остатки ужина запаковали в пластиковые контейнеры и собрались везти на экспертизу. Канцлера тоже запаковали — в черный пластиковый мешок на молнии.

— Кем приходился вам умерший? — спросил у Павла полицейский.

— Единственным другом, — сказал Павел. — Вы уверены, что его никак нельзя спасти?

— Врач констатировал смерть, а кто мы такие, чтобы спорить с медиками.

— Куда его отвезут?

— В окружной морг. С телом еще будут работать судмедэксперты.

— Понятно. А могу я взять на себя все расходы, связанные с его похоронами?

— Конечно. Это очень благородно с вашей стороны.

— Он был моим другом, — повторил Павел.

Когда все ушли, Инна упала на диван и разрыдалась:

— А если нас всех отравили?

— Тогда мы не сидели бы сейчас и не разговаривали. Пострадал Канцлер. Безобидный старик…

Но Инна еще долго не могла успокоиться. Она вызвала врача отеля и потребовала, чтобы ей сделали промывание желудка. Когда ее требование выполнили, она, притихшая и измученная, удалилась в спальню. Павел по-прежнему сидел на диване, щелкая пультом телевизора и бессмысленно переключая каналы.

— Павлик, — раздался зов из спальни.

Павел внутренне застонал, но пошел в спальню, отбросив дистанционный пульт.

— Чего тебе? — грубо сказал он. — Опять секса?

— Нет, — голосом, поразившим Павла, сказала Инна. — Просто, если тебе не трудно, посиди со мной. Мне страшно.

Она взяла его руку и прижалась к ней щекой.

— Чего ты боишься?

— Смерти. Того, что ты меня не любишь. Родов. Я всего боюсь.

— Ну насчет смерти я тоже побаиваюсь, а насчет моей нелюбви к тебе… Зачем тебя мне навязали? У меня была любимая девушка, у меня были планы на жизнь, а теперь осталась только ты и вся ваша Община.

— Павлик, ну хоть немножечко будь ласков со мной!

— Тогда не изображай из себя стерву.

— Я не стерва, Павлик, я хорошая. Я тебе это докажу. Хочешь, я с крыши спрыгну ради одного твоего ласкового взгляда?

— Инна, не дури. Давай-ка спать.

Павел поднялся.

— Ты куда?

— Побриться и почистить зубы перед сном.

— Не надо. Не уходи.

— Ну хорошо, дай я хоть разденусь.

Павел разделся и скользнул к Инне под одеяло. Его вдруг резануло чувство, доселе ему неведомое. Он вдруг понял, что Инна — просто женщина, запутавшаяся, несчастная, но ненавидеть ее было бы не по-мужски.

Инна скоро заснула, прижавшись к боку Павла, а он долго еще не мог заснуть, все думал о Канцлере и о том, как получилось, что он умер, а они нет.

Под утро он задремал, и тут в его сон вошел телефонный звонок.

— Алло?

— Мистер Лозоход?

— Да.

— Говорят из администрации отеля. Поступил звонок из окружного морга. Переадресовать его вам?

— Да.

В трубке что-то щелкнуло, и Павел услышал суховатый женский голос:

— Мистер Лозоход?

— Да, я слушаю.

— С вами говорит доктор Ригли. Я проводила вскрытие человека, который поступил к нам под именем «Канцлер». Он, кажется, ваш родственник?

— Нет, просто друг.

— Мне бы хотелось, чтобы вы приехали и ознакомились с результатами вскрытия.

— Я немедленно приеду. Назовите адрес.

— Улица Мортильер, один. Я встречу вас у входа.

— Хорошо.

Связь разъединилась.

Павел встал и начал одеваться.

— Ты куда? — Инна проснулась, но глаза ее все еще были сонными.

— В окружной морг. Ознакомиться с результатами вскрытия Канцлера.

— Ох, Пашечка, не езди. У меня дурное предчувствие.

— Инна, не ерунди. Погиб мой друг. Я даже имени его настоящего не знаю, а он… Может быть, этот отравленный кусок предназначался мне. Или тебе. Надо ехать.

— Тогда можно я поеду с тобой?

— В морг?

— Ну и что? Я подожду в машине. Не бросай меня одну!

— Хорошо, только не устраивай истерик. Одевайся. У нас мало времени.

Пока Инна одевалась, Павел вызвал такси.

Когда они спустились в холл, такси уже ждало их у выхода. Они сели, Павел назвал адрес.

Ехать пришлось далеко. Видимо, окружной морг не пользовался у местных жителей хорошей репутацией.

Такси подъехало к дверям морга. У дверей стояла и курила высокая сухопарая женщина в зеленом медицинском халате. Из-под халата виднелись джинсы и туфли на высоком каблуке.

Павел вышел из машины.

— Вы доктор Ригли? — спросил он женщину.

— Да. А вы мистер Лозоход?

— Да. Со мной моя невеста.

— Я не советовала бы ей входить в стены морга.

— Я тоже так думаю. Инна, ты обещала мне, что побудешь в такси.

— Хорошо. — Инна быстро клюнула Павла в щеку. — Иди и знай, что я жду тебя.

Следом за доктором Павел вошел в морг.

Доктор Ригли привела его в небольшую комнатку, где пахло дезинфектантами, и сказала:

— Подождите минутку.

Павел кивнул.

Доктор Ригли вышла и скоро вернулась, держа в руках папку с распечатками. Села напротив Павла, открыла папку.

— Итак, момент истины, — сказала она сухо, без намека на шутку. — Ваш друг, имени которого вы, как ни странно, не знаете, скончался от анафилактического шока.

— То есть? Он был отравлен?

— Можно сказать, что отравлен. В пище, которую вам подали за ужином, оказалось слишком много бензоата натрия. В принципе это безобидная пищевая добавка, и организм нормального человека, не аллергика, воспринимает ее спокойно. Но ваш друг был аллергиком, реагируя именно на бензоат натрия. У него начался отек легких, асфиксия и внутреннее кровотечение. Вообще-то аллергика можно спасти, если вовремя ввести ему специальные препараты, но кто же мог знать! К тому же асфиксия настигла его мгновенно, к появлению врачей пациент был уже необратимо мертв.

— Выходит, кто-то отравил пищу…

— Нет. Пища в прямом смысле не была отравлена. Смертельной она оказалась только для вашего друга. Кто мог знать, что у него аллергия?

— Это мне и предстоит выяснить.

— Почему вам? Будет работать полиция…

— Нет. Я сам. Он очень много для меня значил. И то, что я так и не узнал его имени, — позор для меня. Когда я могу забрать тело из морга, чтобы похоронить его.

— Думаю, дня через три.

— Через три дня наступает полнолуние, — пробормотал Павел.

— Да, а для вас это что-то значит? — спросила доктор Ригли.

— Нет, нет, просто моя жена становится немного нервной во время полнолуния. Доктор, а можно забрать тело раньше?

— Хорошо. Рекомендую вам похоронную контору «Аид». Они возьмут на себя все — от бальзамирования тела до рытья могилы. Вот их телефон.

Павел взял глянцевую визитку.

— Это же надо, — пробормотал он по-русски.

— Вы что-то сказали? — по-английски спросила его доктор Ригли.

— Это я так, мысли вслух, — на английском же ответил Павел. Вообще, он только радовался тому, что в совершенстве знал этот язык. Иначе в Толедо ему было бы совсем не с кем, кроме Инны, поговорить.

— Позвоните в «Аид», они заберут тело.

— Хорошо.

Павел попрощался с доктором, сел в такси. Машина резво покатила прочь от морга.

— Ну что? — по-русски спросила его Инна.

— Тело можно забрать через три дня, а через три дня полнолуние, — по-русски ответил Павел.