И Павел понял, что разговора с деканом не избежать.

Тот его вначале и слушать не хотел.

— Павел, у вас стопроцентная успеваемость, вы, можно сказать, краса и гордость факультета, и вдруг — в заочники! Чем это вызвано?

— Видите ли… — Павел не стал темнить. — Я скоро женюсь. И у меня появилась перспективная работа. Все одно к одному.

— Ну коли так, — погрустнел декан, — со следующего курса — в заочники.

— А раньше нельзя? Чтобы прямо в этом месяце?

— Ну хорошо, торопыга вы этакий. Пишите заявление — будет вам прямо в этом месяце. Невеста беременная, что ли?

— Да.

— Ну тогда все понятно. Попали вы, молодой человек.

Павла перевели на заочное отделение, и почти сразу после этого король Кирилл преподнес им с Инной билеты в Толедо.

— Это вам для того, чтобы лучше узнать друг друга, — подмигнув, еще раз напомнил им король.

Перед тем как вылететь в древний город-музей, Павел решил закатить прощальную вечеринку для Мити, Гарика и принца Аванси-мбонси. Принц выставил жбан жабьей настойки, Павел купил ящик водки и два ящика пива.

Повеселились на славу, гуляли всю ночь, а проснулся Павел в постели с какой-то незнакомой голой девицей.

— Ты кто? — спросил он ее, стискивая голову так, чтобы она не разлетелась на тысячу похмельных осколков.

— Отвали, придурок, — сказала девица и повернулась к Павлу спиной.

Павел встал, кое-как оделся. Стыд жег его, как кислота.

— Во что ты превратился? — спросил он у самого себя, глядя в зеркало над раковиной санитарной комнаты. — Ты тварь и ничтожество.

Он умылся, потом прошел в свою комнату. Митя, Гарик и Аванси-мбонси еще спали, каждый — в объятиях девицы. Павел еще раз глянул на себя в зеркало и понял, почему так напился и безобразничал. Он хотел увидеть Лену. И бессознательно оттягивал встречу с ней. Он знал, что она давно выписалась из больницы, сдала зачеты и, по слухам, живет нормально. Но что слухи…

И Павел поволокся в главный корпус.

Ни вахтера, ни охранника не было, а то Павла с его-то перегаром и не пустили бы. В коридоре вокального отделения он остановился у знакомой двери. И онемел, забыл дышать. Потому что за дверью пела Лена. Под немудреные гитарные аккорды она выводила песню:

А королева ждет зимы.
А королева ждет метели.
Как ждут любовника в постели
Или побега из тюрьмы.


И при слезящихся свечах
Она читает книгу злую,
Где ложь, подлог и поцелуи,
И горностаи на плечах.


Она начертала на стекле
Одной ей ведомые знаки.
Душа ее в полночном мраке,
Душа ее лежит во зле.


Но с наступленьем холодов
Она смягчится и не станет
Ни падчериц своих тиранить,
Ни слать отравленных плодов.


Она уйдет в метель, и след
Ее сотрется ранним утром.
И менестрель споет кому-то
О той, кого уж больше нет.


И менестрель…

— Лена, — открыл дверь Павел, — здравствуй, Лена.

Он увидел ее с тем парнем, Мелом. Тот начал подниматься:

— Не подходи к Лене!

— Все нормально, Мел, — сказала Лена. — Мы просто поговорим. Пойдем в коридор, Павлик.

Они вышли.

— Ты красиво пела, — сказал он, чтобы хоть с чего-нибудь начать разговор. — Эта песня… Кто ее сочинил?

— Мел. Мы решили сколотить небольшую рок-группу. Этнический рок. Я перехожу на заочное отделение. Буду петь где-нибудь, а по вечерам учиться.

— Я тоже перешел на заочное. Лена, как ты?

— Ничего, нормально. А ты?

— Я вою без тебя. Мы улетаем в Толедо. В путешествие. А потом будет свадьба. Я ее ненавижу, Лен. Я все равно буду любить только тебя одну.

— А почему от тебя перегаром пахнет?

— Да черт с ним, с перегаром! Главное — это ты.

— Пожалуйста, забудь обо мне. Так будет лучше для нас обоих.

— Не могу.

— Я попробую одно фейное волшебство, если хочешь…

— Нет! Нет, оставь мне хотя бы воспоминания. Леночка, будь счастлива. А я… Я ухожу.

— Погоди… Нет, не надо. Они могут следить за тобой и за мной. Не нужны проблемы.

— Прощай.

— Прощай.

Не успел Павел выйти из главного корпуса, как столкнулся с Инной.

— Инна, что ты-то здесь делаешь?

— Слежу за своим будущим муженьком! А то ведь фея, того и гляди, уведет!

— Не уведет она. Я твой. Делай со мной что хочешь.

Павел чувствовал, как к горлу подкатывают рыдания, но держался. Не хватало еще распустить нюни перед этой стервой. И хотя стояла уже глубокая осень, Павел почувствовал, как по спине течет пот — до того ему хотелось прикончить эту Инну.

Она, видимо, что-то углядела в его глазах, отшатнулась испуганно. Потом прошипела:

— Только попробуй! Тебя на молекулы разнесут.

— Я тебя не трону, не волнуйся. Я знаю, чем это обернется.

— Вот-вот, хороший мальчик. Идем.

Перед тем как они отправились в Толедо, теща (будущая) сказала:

— Самое главное — посетите Дворец Ремесла. Это дворец ведьм, главная их резиденция. Ведьмы очень дружелюбны и охотно пускают к себе туристов. А еще посетите Замок забытого призрака, это на окраине Толедо, и Аллею фонтанов в Национальном парке. И не забывайте регулярно нам звонить! Павел, береги Инночку! От ее благополучия зависит не только твоя жизнь, ты это знаешь.

Да, это Павел знал очень хорошо.

Перелет они перенесли нормально, если не считать того, что Инна, хоть и беременная, нагрузилась шампанским и ее дважды вырвало, хорошо хоть в пакет.

В аэропорту их уже встречали. Стояла представительная дама с табличкой. Они подошли к ней, отрекомендовались.

— Манифик! — сказала дама. — Прошу вас в машину, я отвезу вас в отель.

Отель оказался конечно же «Хилтон». Номер поражал своей роскошью.

— Я устала просто невероятно, — сказала Инна, сбрасывая на пол одежду и обнаженная переступая через нее, словно через морскую пену. — Пойду приму ванну. Ты можешь воспользоваться второй ванной комнатой.

— Непременно так и сделаю, — ответил Павел.

Пришла горничная, чтобы распаковать вещи, развешать их в шкафах и разложить в комодах. Получив на чай, расторопная горничная удалилась, и Павел пошел в душ.

Как ему хотелось смыть с себя все, что с ним случилось!

Но это было невозможно.

— Ужинать будем в ресторане, — прошептал Павел, — и я обязательно закажу блюз для тебя, Леночка.

Но и тут Инна его опередила. Когда он вышел из душа, она перечисляла в телефонную трубку меню их ужина.

— Я распорядилась подать ужин в номер, — сказала Инна Павлу. — Ты не против?

— Не против, — хмыкнул он, с интересом вглядываясь в ее лицо.

Она заметила это.

— Что ты меня разглядываешь?

— Хочу понять тебя.

— Что именно ты хочешь понять?

— Например, на что я тебе сдался. На свете ведь полно мужчин куда круче меня.

— Да, но ты — отец моих детей. Тебе я отдала свою невинность. А это дорогого стоит. И третье, чуть не забыла: я люблю тебя. Как бы это ни казалось тебе удивительным.

— Понятно.

— Ну что, будем ужинать? Я заказала бифштекс по-татарски, седло барашка и медальоны из телятины.

— Одобряю твой выбор.

— Ну хоть что-то ты во мне одобряешь.

Сейчас после ванны, одетая в приятное платье пастельных тонов, Инна выглядела красивой и соблазнительной. Но Павлик знал, чем может обернуться этот соблазн.

— Обслуживание номеров!

Служащий в униформе вкатил в номер сервировочный столик, распространявший потрясающий аромат мяса. Немедленно все было сервировано в гостиной номера, не были забыты и десерт с напитками.

— Я буду сок, — сказала Инна. — После того, что наделало со мной шампанское в самолете…

— Я одобряю твой выбор.

— О, снова одобряешь? Это замечательно! Так мы далеко можем зайти. Как бифштекс?

— Замечательно. И столько крови!

— Да, я распорядилась, чтобы крови не жалели. Ведь ты у меня хищник. Милый, любимый пуся-хищник. А я, пожалуй, начну с медальонов. Никогда такого не пробовала. Ум-м, вкуснотища!

Ужин они закончили, мирно разговаривая о погоде и о курсах валют. А после ужина Инна предложила Павлу прогуляться по вечернему Толедо.

— Это ведь восхитительный город! Здесь все дышит стариной.

И они пошли гулять. Инна взяла под руку Павла и восторженно прижималась к нему, завидев какой-нибудь памятник или музей.

Наконец Инна нагулялась. Они вернулись в номер, снова приняли душ (раздельно) и легли спать. Кровать, кстати, была роскошнейшей.

Павел лежал под одеялом и чувствовал, как медленно погружается в сон. Но тут шаловливая рука Инны этот сон бесстыдно прогнала.

— Павлик, — протянула Инна, — я кое-чего хочу.

— Инна, мы оба устали, перелет, прогулка…

— Павлик, будь мужчиной.

"Хорошо, — подумал Павел. — Только на месте Инны я буду представлять Лену".

И тогда все получилось. Инна визжала и рычала и царапала ему спину. А потом, утомленная и пресытившаяся, погладила Павлика по плечу:

— Ведь можешь, когда хочешь.

"Знала бы ты правду", — подумал Павел и через минуту спал.

Ему снилась Лена. Они, держась за руки, шли босиком по бескрайнему летнему лугу, и луговая трава и цветы щекотали их ноги. Лена была в коротеньком белом сарафанчике, который очень ладно на ней сидел.

"Смотри, Павлик! — воскликнула она. — Я тебе сейчас кое-что покажу!"

Лена отбежала на несколько шагов, взмахнула руками, и у нее выросли крылья — длинные, блестящие, напоминавшие крылья стрекозы.

"Я взлетаю!" — рассмеялась Леночка и действительно взлетела. Она летела над лугом, забавно стрекоча крыльями, как кузнечик, а Павел стоял сам не свой от восторга. Лена опустилась на землю в нескольких метрах от него, и Павел вдруг увидел, что со спины к ней подходят те двое охранников.

"Лена! Лена, осторожно!" — закричал Павел, но было поздно.

Охранники схватили Лену и оторвали у нее крылья. Полилась кровь, Лена закричала…

Павел тоже закричал и проснулся от собственного крика. Долго не мог понять, где он. Потом вспомнит: Толедо, отель «Хилтон», а женщина, спавшая рядом с ним, — его будущая жена.

Павел встал и прошел в ванную комнату. Налил стакан воды из-под крана, выпил. Понемногу начал приходить в себя.

— Это не жизнь, — прошептал он своему отражению в зеркале. — Это ужас.

В дверях уже маячила Инна.

— Что с тобой такое? — позевывая, спросила она. — Ты сам на себя не похож.

— Сон плохой приснился.

— Пойдем в постель, я знаю отличное средство против плохих снов.

— Инна!

— Да?

— Ты можешь хоть немного не думать о сексе?

— Немного могу. Но не тогда, когда гляжу на тебя. Ты мой соблазн, с этим ничего не поделаешь. Так что? Чем займемся?

— Я хочу поговорить с тобой.

— О чем?

— О ком. О тебе. Я же должен знать тебя не только с постельной стороны.

— Вот это уже интересно.

Они забрались в постель. Инна села, откинувшись на подушки, и заговорила:

— Вся проблема в моих предках. Это были примитивные оборотни. Ты же знаешь, что оборотни делятся на две категории: примитивные и высшие. Это не социальное деление, это природа. Тут ничего не поделаешь. Измениться можно только при помощи брака с высшим оборотнем. Мой прадед женился на высшей, и потомки его тоже кто женился, кто выходил замуж за высших. И вот мои родители — они стали высшими. Для этого пришлось пойти на почти родственный брак. Мои отец и мать — троюродные брат и сестра. Родилась я, и мне требовался жених из высших оборотней.

— Но появился я и все испортил.

— Ничего ты не испортил. Ты тоже высший. К тому же принц Общины.

— Имей в виду, в Щедрый мы все равно съездим.

— Обязательно. Должна же я знать город детства моего дорогого муженька.

— Ну я тебе пока не муженек.

— Осталось недолго. Что тебе еще рассказать из моей жизни?

— Например, любишь ли ты детей? Ведь скоро ты станешь матерью.

— Павлик, я обожаю детей. И счастлива, что у нас будет двойня. Надеюсь, ты не сочтешь это моим недостатком?

— Скорее достоинством.

— А ты думал, что я такая высокомерная холодная стерва, которая на самом деле терпеть не может детей и только и знает что подкладывать тебе гадости. Ну в какой-то степени я стерва, это верно. Увела тебя у феи и все такое… Но мне кажется, что у меня есть и положительные качества. Хотя бы та же любовь к детям. Павел? Павел, почему ты молчишь?

— Я обдумываю то, что ты мне сказала. Я ведь должен к тебе как-то относиться, раз мы вместе.

— Относись хорошо, и все будет просто прекрасно! Кстати, ты уже решил, куда мы отправляемся сегодня?

— А разве не ты это решаешь?

— Павлик, не думай, что я буду постоянно лезть в твою жизнь. Я хочу, чтобы ты понимал — хоть я и волчица, я — не зверь.

— Хорошо, я это запомню. Давай посетим Аллею фонтанов. Я люблю фонтаны.

— Я тоже от них без ума. Решено. А теперь давай поспим немного, чтобы на экскурсии не быть сонями.

Павел расслабленно потянулся, Инна прижалась к нему.

— У нас все будет хорошо, поверь мне, милый, — сонно пробормотала она.

И они уснули.

Проснулись около полудня. Пока Павел принимал душ и брился, Инна заказала в номер завтрак. Все-таки она была очень расторопная и здравомыслящая, этого у нее было не отнять.

Они позавтракали яичницей с беконом, тостами с мармеладом и соками. Инна выглядела бледной.

— Что с тобой? — спросил обеспокоенно Павел.

— Немного подташнивает, но это, наверное, просто токсикоз, — слабо улыбнулась она. — Сейчас приму таблетки, и все будет в порядке.

Она встала, взяла свою сумочку и достала из нее упаковку таблеток.

— Что это за таблетки? — спросил Павел.

— Бэбимин, — ответила Инна. Положила в рот таблетку, запила соком. — Экспериментальный препарат. Его, кстати, разработали в лаборатории оборотней. И распространяют среди оборотней. Он снимает стресс, помогает от тошноты, убирает тревогу — особенно у беременных.

— А хуже от них не будет?

— Беспокоишься о моем здоровье? Как мило. Нет, побочных действий у него практически нет. Погоди минутку, я сделаю макияж, и мы пойдем гулять по Аллее фонтанов.

Минут через двадцать Инна была готова. В Толедо осень была теплой, поэтому Инна надела изящный шерстяной костюм и легкую ветровку, а Павел ограничился джинсами и фланелевой рубашкой от какого-то кутюрье. Рубашку ему приобрела Инна. И, как бы там ни было, рубашка Павлу понравилась.

Они оставили ключи у портье и сказали, что пообедают в ресторане.

— Надеемся, вам понравится наша Аллея фонтанов! — улыбнулся портье.

До места прогулки они решили прокатиться на такси с открытым верхом. Инна с интересом смотрела по сторонам и с удовольствием отмечала, что одета не хуже здешних дам.

А погода меж тем стояла феноменальная. Небо было лазурным и безоблачным, солнце грело как летом, и лишь по деревьям можно было понять, что осень уже вошла в свои права. Воздух был прозрачен и свеж.

Инна прижалась к Павлу:

— Восхитительный город, правда?

Павел не мог не согласиться.

Наконец они добрались до Аллеи фонтанов.

— Пройдемся сами или закажем экскурсию? — спросила Инна.

— Сами.

И они пошли по аллее. С двух сторон гранитной дорожки возносились вверх струи фонтанов — самых разнообразных. Особенно поразил Инну фонтан в виде сердца, с алой подсветкой.

— Какая прелесть! — восхитилась она.

А потом за восхищалась еще больше, когда к фонтану подошла процессия из новобрачной пары и их свадебных гостей.

— Я теперь даже жалею, что мы не поженимся в Толедо, — сказала Инна. — Здесь так красиво.

— Но мы уже вроде все решили. И потом, свадьба должна состояться после моей официальной коронации.

— О да, да, помню. Глади, какой фонтан. Немного напоминает «Пирамиду» в Петергофе, верно?

— Да, что-то есть.

Они гуляли по аллее, пока Инна не заявила, что ужасно голодна и хочет отдохнуть. Они выбрали ресторан неподалеку. Назывался он "У корсара" и весь был стилизован под интерьер парусного корабля. Правда, оркестр в этом ресторане был вполне обычный, без корсарского налета.

Они заняли столик. Тут же появился официант в тельняшке, брюках-клеш и полотняном фартуке. На фартуке — ни пятнышка.

— Что угодно господам?

— Ваш дежурный обед, — не стала церемониться Инна. — Но десерт мы выберем сами.

— Как угодно, — ослепительно улыбнулся "морской волк". — А какие вина?

— Шардоне урожая шестидесятого года, если оно у вас, конечно, есть.

— Для вас — что угодно!

Официант ретировался.

— Инна, а не перебарщиваешь ли ты с вином? — спросил Павел. — Все-таки ты беременна.

— У меня небольшой срок. И потом, я выпью самую капельку. Моим волчатам это не повредит.

— Уж если на то пошло — нашим волчатам.

— Такая поправка мне нравится.

— Просто… Просто я не могу бесконечно тебя ненавидеть. Я сам во всем виноват.

— Ты ни в чем не виноват, и я ни в чем не виновата, — игриво пропела Инна. — Такова судьба. Или, если хочешь, карма.

Официант вернулся и сервировал стол. Первым блюдом оказался суп-пюре с креветками, вторым — рагу из оленины с гарниром из двух видов овощей, а на десерт Инна заказала дыню со взбитыми сливками. Шардоне оказалось превосходным. Павел выпил немного больше, чем требовал этикет, и сказал Инне:

— Я хочу заказать оркестру блюз.

— Сделай милость, пощади мои уши!

— Никоим, ик, образом. Инна, тебе придется терпеть мою страстную любовь к блюзам.

Он подозвал официанта и передал через него свое пожелание оркестру.

— Что-то не так с этими блюзами, — проницательно заметила Инна, запивая ломтик дыни шардоне.

— Ничего особенного, — пожал плечами Павел. — Разве я делаю что-нибудь предосудительное? О! Еще бокальчик!

— Нет, я тебе не позволю! Ты напиваешься специально, чтобы досадить мне, да?

— Но, дорогая, ты ведь тоже пьешь.

— На мой организм алкоголь не так действует, как на твой. Ты пьянеешь уже от того, что пробку понюхаешь.

— И неправда. Я часто участвовал в студенческих попойках и выходил из них победителем, ик!

— Прости, но я тебе не верю. Счет, пожалуйста.

Инна расплатилась своей кредитной картой, а Павел оставил приличные чаевые.

Они вышли на улицу. Вечерело. Прохлада ощущалась сильнее. На Аллее фонтанов зажгли огни, играла приятная музыка, и все здесь теперь выглядело совершенно феерично.

Но Павлу было не до аллеи. Он осознал, что переборщил с шардоне и выглядит сейчас позорно, поддерживаемый руками Инны, однако ничего не мог поделать.

Они дошли до лавочки, и Инна буквально скинула с себя Павла на лавку.

— Бессовестный! — напустилась она на него. — Ты сделал это назло мне.

— Ах, отстань, Инна, я спать хочу, — пробормотал Павел и с ногами забрался на скамейку.

— Боже, что же делать? — ломала в отчаянии руки Инна.

И тут к ней подошла скромного и неприметного вида девушка.

— Здравствуйте, меня зовут Холли, я из охраны Аллеи фонтанов, чем могу помочь?

— Да чем вы поможете! Видите, упился пьяный и не шевельнешь его!

— Муж?

— Почти. Павел, проснись, стыдно! — Это Инна сказала уже на русском. А с девушкой общалась на приличном английском. — Холли, может быть, вы вызовете такси? И поможете мне его погрузить?

— Зачем создавать проблему там, где ее нет? — улыбнулась Холли и щелкнула пальцами. — Вот и все. Ваш будущий муж трезв как стекло.

Павел действительно почувствовал, что весь хмель с него сняли, словно липкую пленку. И он ощущал себя таким трезвым, что и подумать страшно.