И разговор состоялся.

— До чего ты докатилась! — гремела кастрюлями и голосом мама, пока я поглощала салат из тушеной цветной капусты. — Совсем спятила — из-за каких-то насекомых принимать таблетки, которые прописывают безнадежным шизофреникам!

— Мама, я читала к ним инструкцию. Шизофреникам их не выписывают.

— Утешила! — В сердцах мама повесила посудное полотенце не на тот крючок. Потом подошла ко мне, обняла: — Дочка, неужели тебе так плохо?

Я расплакалась, не смогла удержаться:

— Да, мама, мне очень плохо. Я боюсь выходить на улицу, боюсь каждого шороха, мне везде мерещатся эти жуткие насекомые.

— Бедная ты моя, — ласково погладила меня мама по голове. — Может, тебе стоит записаться на курсы или попробовать поступить в институт. Это отвлечет тебя от дурных мыслей и настроений.

— Я это обязательно сделаю, но сначала я должна вылечиться. Курс лечения небольшой — всего три месяца.

— Три месяца?!! — ахнула мама. — Послушай, дорогая моя, ты не можешь находиться в городе целых три месяца. А поездка в деревню? Ты же знаешь, бабушка нас ждет. Мы должны помочь ей с огородом.

— Я не думаю, что прием таблеток может помешать мне посещать огород и вносить посильную лепту в его облагораживание. Да и бабушка меня поймет. Наверное.

Этим же вечером я приняла таблетки согласно инструкции, предписанной мне доктором Кващенко. Приняла, конечно, с некоторой долей страха. Вдруг у меня сразу появятся побочные эффекты, а они, как говорила инструкция, довольно-таки неслабые. Но ничего не происходило. До тех самых пор, пока я не решила встать с кресла и пойти на кухню приготовить маме и себе ужин. Меня зашатало, как пьяного боцмана, танцующего на палубе корабля в девятибалльный шторм. Я прижалась к стенке, и вдруг мне показалось, что стенка резиновая, пружинит под моими прикосновениями.

— Мама! — пискнула я. — Мамочка!

Мама вышла из своей комнаты на мой жалобный писк и кинулась ко мне.

— Тебе плохо, Ника? — заботливо коснулась она ладонью моего лба.

— Таблетки… Я приняла таблетки и теперь даже ходить нормально не могу. Я хотела приготовить ужин…

Тут стенка, за которую я цеплялась, закончилась, и я упала. Мама не успела меня подхватить.

— Господи, да что же это?! — воскликнула моя атеистически настроенная мама и принялась меня поднимать. Я и сама враскорячку доползла до дивана и постаралась водрузить на него свое бренное тело. Мне казалось, что диван — это болото и я потону в нем. Как же мне было плохо!

Мама проследила за тем, чтобы я прочно утвердилась на диване, а потом наклонила ко мне свое лицо:

— Ника, ты меня слышишь? Ты адекватно воспринимаешь реальность?

— Я тебя слышу, а насчет реальности не уверена. Лампочки так ярко горят в люстре.

— Ника, люстра выключена.

— Значит, у меня глюк.

— Я немедленно позвоню твоему психиатру. Он спятил, если решил прописывать такие лекарства! Ему самому лечиться надо!

— Не надо, мам…

— И не спорь со мной! В твоем мобильнике есть его номер?

— Да, под фамилией Кващенко.

— Замечательно. Лежи, не шевелись. Может, тебе минеральной воды принести?

— Не надо. Ой, мама! Ой, мама!

— Что такое?

— Вон смотри, видишь, она ползет! Вон, по раме картины! ГУСЕНИЦА!!!

Мама пригляделась к тому месту на раме, на которое я указывала пальцем.

— Там нет никакой гусеницы, — напряженным голосом сказала она. — Тебе мерещится.

Я заревела:

— Я так больше не могу! Я лучше покончу с собой!

— Я тебе покончу! — Мама несильно шлепнула меня по лбу и принялась названивать доктору Кващенко. — Доктор? Добрый вечер! Вас беспокоит мать одной из ваших пациенток — Вероники Рязановой. Зовут меня Анна Васильевна, но не в этом дело. Проблема, уважаемый доктор, в том, что моя дочь приняла ваши таблетки, и ей стало плохо. Да, в первый раз. Вы полагаете, она привыкнет и больше ее не будут мучить побочные эффекты? Ну знаете, доктор! Это сколько она должна таблеток принять, пока это случится. Пить как минимум две недели? Да вы не доктор, а коновал, если назначаете людям такие лекарства! Я сама буду лечить свою дочь и к вам ее не пущу. Я еще жалобу на вас в горздравотдел напишу, так и знайте! Эскулап!

Мама отключила телефон и с жалостью посмотрела на меня.

— Ну что мне с тобой делать? — тихо спросила она.

— Тазик принести. Меня сейчас вырвет…

Мама метнулась в ванную за тазиком и успела вовремя. Меня долго и практически вхолостую выворачивало наизнанку. Со лба капали крупные капли пота, да и вообще я вся взмокла как мышь.

— Бедная моя девочка, — прошептала мама. — Как мне жаль тебя…

Могу поклясться, что до сего времени моя мама таких слов не произносила!

— Мама, я не буду пить таблетки, — сипло сказала я. И сделала попытку встать.

— Ты куда?

— В туалет. Пока у меня был приступ, я чуть не описалась.

— Я провожу.

Мама действительно проводила меня до туалета и даже воспротивилась тому, чтобы я закрыла за собой дверь. Я не возражала. Во-первых, мне все казалось по фигу, а во-вторых, я была настолько слаба, что маме пришлось помочь мне устроиться на унитазе, да еще держать за плечо, чтобы я с рекомого унитаза не свалилась.

Вечер закончился тем, что меня опять рвало, так что спать я легла голодной и несчастной. Мама сидела у моей кровати и держала меня за руку. Мне кажется, что в темноте она даже плакала, но не буду утверждать голословно.

Спала я плохо. Мне снились кошмары, заполненные роями пчел и ос, а также полчищами тараканов и прочих мерзких жуков.

ГЛАВА 3

Утром мама ушла на работу, оставив мне диетический завтрак и ободряющую записку, приказывающую мне дальше туалета и ванной свое тело не дислоцировать. На завтрак я посмотрела с отвращением и подкатившей к горлу тошнотой. Меня мучила слабость, коленки дрожали, голова кружилась в плясовом ритме, и к тому же в кухне обнаружились две живые и летающие мухи. Они так меня перепугали, что я закрыла дверь в кухню и, жалобно стеная, укрылась в спальне.

Кто может мне помочь?

Ау, отзовитесь!

Услышьте, как в общем и целом неплохая девушка Вероника Рязанова молит о помощи!

У меня в спальне на прикроватной тумбочке стоял подарок одного друга. Маленький магический кристалл. Друг занимался колдовством, хотя прирожденным колдуном не был, и колдовство получалось у него плохо. А магический кристалл он мне подарил, что называется, с дальним прицелом — дескать, стану я колдуном, буду с тобой, Вероника, не по мобильнику трепаться, а возвышенно беседовать чрез волшебную сферу.

Я никогда не пользовалась кристаллом, он просто стоял себе на тумбочке — красивый лиловый стеклянный шарик с беловатыми полосами внутри. Я даже не знала, а работает ли он, никогда ведь не проверяла. Кажется, на него возлагают руки? Я видела это в фильмах о всякой магии и колдовстве. И я безо всякой надежды положила на гладкую сферу кристалла обе ладони.

Сначала не было ничего. Потом мне показалось, что кристалл потеплел и словно упруго толкнулся мне в ладони. Я нервно засмеялась и убрала руки — хватит с меня глюков! Но когда я убрала ладони, то увидела…

Кристалл светился!

Его лиловый свет мягко освещал тумбочку.

И кроме того, кристалл заговорил!

— Подтвердите вызов, подтвердите вызов!

И я вдруг поняла, что мне не надо бояться кристалла. Что взять и положить на него руки — нормальное дело. Что кристалл — моя связь с миром оккультного, и этот мир может мне помочь, хочу я этого или нет.

Я снова положила руки на кристалл и сказала:

— Вызов подтверждаю.

— Ну и замечательно, — немножко ворчливо отозвался кристалл. — А то вызывают всякие, а вызова не подтверждают. Только энергию мою зря расходуют.

— Скажи, — спросила я у кристалла, — ты разумный?

— Сама-то как думаешь? — хмыкнул кристалл. — Что я, по-твоему, стекляшка безмозглая? Меня, чай, не затем выращивали, чтоб потом в моей разумности сомневаться.

— А кристаллы выращивают? — удивилась я.

— Некоторые выращивают, а некоторые так… — туманно отозвался кристалл на мой вопрос. Видно было, что он не хочет продолжать эту тему. — Ты, хозяйка, лучше назови свое имя, чтобы я его в мою память внес.

— Ты что же, как компьютер, обладаешь памятью?

— Я не как компьютер, это компьютер как я. Имя!

— Вероника Рязанова.

— Пароль какой придумывать будешь?

— Пароль? А зачем?

— А затем, чтоб я только тебе служил и активировался только на пароль. Ты же не хочешь, чтобы твоим кристаллом завладел кто-то еще и выпытал у меня все твои тайны.

— Какие у меня могут быть тайны?

— Ну… — протянул кристалл. — Всякие тайны. Например, твои мысли о том, что бы вы делали с Лешкой Светиным, если б он перестал быть Светиным, а стал твоим.

— Ой, — покраснела я. — Ты что, мысли читаешь?

— От скуки еще и не тем займешься, — буркнул кристалл. — Да ты не волнуйся, я тебя не выдам. Придумывай пароль.

— Хорошо, придумала.

— Говори.

Я сказала.

Кристалл стал чуть погорячее.

— Пароль принял. Какие будут задания?

— А… Я не знаю какие. Что ты вообще можешь?

— Вообще-то я полифункционален, — гордо сказал кристалл. — Но основная моя работа — поддерживать связь между абонентами кристаллической сети Кстати, поздравляю! Ты теперь тоже абонент этой сети.

— А сколько придется платить? — поинтересовалась я, поскольку жила в меркантильном веке, где за каждый чих взимается отдельная плата.

— Десять ведьмобаксов в месяц, — сказал кристалл. — Это не сумма. Рубль — пять ведьмобаксов, так что считай, ты получаешь отличную оккультную связь за бросовую цену. Только плати регулярно. Оплату можно производить через терминалы, либо в банке «Экспресс-Щедрый». Никаких сложностей.

— Ладно, я учту.

— Так какие будут задания?

Мне пришла в голову идея.

— А ты можешь сделать так, чтобы я поговорила с одной ведьмой?

— Да хоть с сотней ведьм одновременно! Давай имя твоей ведьмы.

— Юлия Ветрова.

— Ого! А ты не мелочишься, хозяйка. Сразу тебе высшую ведьму подавай.

— У меня серьезная проблема. — Я уже ругала себя за то, что не додумалась связаться с Юлей Ветровой раньше. Пошла зачем-то к психиатру, напилась ужасных таблеток… Ладно, проверим эту Юлю Ветрову на могущественность. Сможет ли она справиться с моей бедой?

— Без серьезной проблемы я бы тебя и связывать не стал. У госпожи Ветровой антиспам на кристалле стоит, ей дурака валять некогда. Ладно, соединяю. Ладони не убирай, а то связь будет плохая.

Я так и замерла с прижатыми к теплым бокам кристалла ладонями. Через некоторое время кристалл сказал:

— Соединение завершено.

А еще через миг мой кристалл заговорил приятным девичьим голосом:

— Юлия Ветрова у аппарата. Кто спрашивает?

Я заторопилась:

— Здравствуйте, госпожа Ветрова. Меня зовут Вероника Рязанова, вы меня не знаете… Мне очень нужна ваша помощь.

— Какого рода помощь вам требуется?

— Понимаете… Я очень боюсь насекомых.

— Всех?

— Всех. А еще мне иногда мерещатся насекомые, там, где их на самом деле нет. Ну вот, например, вчера я увидела гусеницу на раме картины, а мама посмотрела — никакой гусеницы и не было…

— Понятно. Давно это у вас?

— С одиннадцатого июля сего года. Со дня моего рождения. Мне тогда в волосы залетела пчела, и я… я страшно при этом испугалась.

— Какие-нибудь шаги в этом направлении вы уже предпринимали?

— То есть?

— То есть обращались ли за помощью к колдунам или ведьмам?

— Нет. Я только к психиатру обратилась.

— Как его фамилия?

— Кващенко.

— Я знаю всех психиатров нашего города. Кващенко не самый лучший из них. Что он вам посоветовал?

— Он прописал мне таблетки. Я уже один раз приняла их, и мне стало очень плохо. И страх никуда не делся.

— Откуда вы знаете, что страх не исчез?

— На кухне летают две мухи. Больше я на кухню ни ногой.

— Скажите, Вероника, а как, по-вашему, это настоящие мухи или плод вашего расстроенного воображения?

— Я не знаю!

— Понятно. Ну, не переживайте. Я помогу вам. Я, конечно, не Кващенко, у меня свои методы… Вы не зря ко мне обратились.

— Госпожа Ветрова, а можно вопрос?

— Конечно.

— А мое обращение к вам… Оно будет дорого стоить? За один визит к нему Кващенко взял с меня тысячу рублей.

— Не беспокойтесь, Вероника. Я не беру денег, да и борзых щенков тоже. Давайте-ка приходите ко мне, будем разговаривать о вашем страхе.

— Госпожа Ветрова…

— Можно просто Юля. Я еще молода для «госпожи».

— Юля, я боюсь выходить на улицу. Я боюсь, что там на меня нападут насекомые. Это не шутка. Я действительно боюсь.

— Так. Понятно. Тогда я пришлю за вами Ромула.

— Кого?

— Моего друга. Диктуйте адрес.

Я продиктовала.

— О, так мы живем неподалеку, всего в шести кварталах от вас. Ромул подъедет на машине. И уверяю, в его машине вас не побеспокоит ни одно насекомое. Ромул заберет вас примерно через полчаса. Так что будьте готовы. Отключаюсь.

И кристалл остыл.

— Это все?

— Все, — сказал мой кристалл. — Снимай с меня ладони и приведи себя в порядок. За тобой заедет муж ведьмы.

Я убрала руки, и кристалл сразу померк. Примерно четверть часа я провела за исследованием моего гардероба. Не смогла ничего толкового выбрать — голова кружилась, все плыло перед глазами, видимо, сказывались последствия приема таблеток. Наконец я остановила свой выбор на джинсах и свободной блузке. Оделась, заметила на блузке крохотное пятнышко, приняв его сначала за жука. Поревела по этому поводу. Поскольку времени уже не было, да и физиономия оказалась прочно зареванной, краситься не стала. Мне казалось, что я нахожусь на дне какой-то очень неуютной бездны. И отовсюду слышится жужжание и царапанье лапок.

Я написала маме записку: «Не волнуйся, ушла погулять и проветриться», с тем расчетом, что задержусь у Юлии Ветровой надолго.

Хотя хотелось думать, что она оперативно мне поможет.

Тренькнул дверной звонок. Я поплелась открывать.

За дверью оказался знакомый мне молодой человек. Друг и, наверное, возлюбленный Юлии Ветровой. Ромул.

— Благословенны будьте, Вероника, — сказал Ромул.

— Здравствуйте! А что это вы сейчас сказали вместо обычного «привет»?

— «Благословенны будьте»? Это обычное приветствие у ведьм и тех, кто как-то к оккультизму причастен.

— А вы маг?

— Нет, я не маг. Просто жена у меня ведьма. Такое бывает. Ну так что, мы будем стоять в дверях и терять драгоценное время или все-таки поедем?

— Ох, извините, конечно, поедем!

Я вышла к Ромулу на лестничную площадку и заперла дверь. В лифте я вела себя нервозно, потому что увидела, что под потолком лифта кружится муха. Что самое странное, Ромул наличие мухи в лифте отрицал. Что же это получается? Насекомые мне мерещатся?

Когда я вышла на свежий воздух напоенного ароматами лета дня, в первую очередь я всею душою потянулась к этому дню. А во вторую — мне сразу примерещилась опасность со стороны насекомых, и я ослабела в коленях. Ромул, деликатно поддерживая под локоток, подвел меня к своей машине и усадил на пассажирское сиденье. Машина, кстати, у Ромула была роскошная — «Рено Меган».

— Ну вот, теперь у ваших подъездных бабулек будет новая тема для того, чтобы посудачить, — сказал Ромул, усаживаясь за руль. — Нашу красавицу Веронику увез на машине незнакомый мужчина.

— Черт с ними, с бабульками, — нервно сказала я. — Закройте поскорее дверцу, а то вдруг в машину оса влетит.

— В эту машину без моего желания даже атомная бомба не влетит, не то что оса, — сказал Ромул. — Сидите спокойно.

Он вырулил с подъездной дорожки на трассу (хотя «трасса» — это сильно сказано, просто слово другое не подбирается) и развил приличную скорость.

— Хорошая машина, — сказала я, чтобы хоть как-то произвести впечатление нормального человека.

— Хорошая, — кивнул Ромул, не отводя глаз от дороги. — Только непредсказуемая.

— То есть?

— Она произвольно марку меняет. Сегодня вот «рено». А вчера был «Форд Эксплорер». А позавчера «Шевроле Тахо». Когда заходишь в гараж, не угадаешь, какой эта машина будет. Одно хорошо — для милиции она представляется стареньким «запорожцем», поэтому ее никогда ради мзды не останавливают.

— Вы не шутите?

— Никоим образом. Мне эту машину Юля на годовщину нашей встречи подарила. И предупредила, что подарок с секретом. Так что с этой машиной мне никогда не скучно.

— А с женой?

— Что с женой?

— С женой никогда не бывает скучно?

— Это с Юлей-то! — хмыкнул Ромул. — С ней никому не бывает скучно. И в этом вы сейчас лично убедитесь. Мы приехали.

Юля со своим мужем (мужем ли официальным?) жила в элитной двенадцатиэтажке, каких в нашем городке было всего пять штук.

— Шикарно живете, — сказала я, оглядываясь. Помимо самой двенадцатиэтажки здесь имел место приятный дворик с детской площадкой, клумбами и фонтаном. Возле подъезда также сидели бабульки и судачили о том о сем.

— Ага, — сказала я. — Вот теперь и у ваших местных бабушек будет тема для разговора — муж Юли Ветровой привел в квартиру девушку.

— Вы про бабулек-то? Не волнуйтесь, это не люди, это гомункулы. Юля их специально создала, чтобы имидж подъезда не портился.

— Какой имидж?

— У каждого подъезда должны дежурить старушки, чтобы сохранялась общая картина приличного двора.

— А что, у вас настоящих старушек нет, что ли?

— Они почему-то рядом с Юлей не заживаются, — пожал плечами Ромул. — Ну идемте. Юля ждет.