— Ты слишком доверчива, Астерет, — упрекнул ее Белгор. — Но ведь он для верности еще и запугал тебя…

— Да, на той просеке, по приказу эльфа, меня мог убить хуорн, — выдавила из себя провидица.

Хмурый Гил думал о том, что никогда не простит Астерет. Но, взглянув на нее, понял, что не сможет этого сделать. К тому же во всем виноват проклятый эльф! Юноша крепко стиснул рукоять меча.

— Он ответит за это! Он ответит за все! — пылко воскликнул он. — Что ж, Астерет, я прощаю тебя…

— Спасибо.

— Я тоже, — сказал Белгор. — Но впредь будь откровенна с нами, Астерет. Ложь всегда может превратиться в ловушку для лгуна. Порой в смертельную ловушку.

Часть 2

Воины Фергала

Глава 6

Инквизитор

Шум, похожий на прибой, что бьет о скалы, заполняет все пространство главной площади Фергала. Толпа людей, словно море, колышется среди крутых каменных берегов — окружающих ее узких трехэтажных домов с острыми крышами. Солнечные лучи скользят по головам, по шапкам, по шлемам, отражаются в глазах горожан и приезжих, исполненных радости и надежды. Все, от последнего простолюдина до придворных и вельмож, испытывают этот странный восторг, недоступный лишь одному человеку.

В арке окна дворца инквизиции, как схоронившаяся в дупле от света неясыть, застыла чуть сгорбленная фигура в круглой шляпе и синей сутане. Нос крючковат, как у хищной птицы, узкое лицо бледно, а губы стали подобием тонкой, слегка искривленной нити. Глаза, некогда ярко-синие, как осеннее небо, давно потускнели и обесцветились, полыхая синим огнем лишь тогда, когда их обладатель пребывает в ярости. Но даже когда этот человек был спокоен, его мертвенный взгляд заставлял людей отворачиваться и даже избегать встречи с ним, если это возможно. Если же это невозможно, любой, кто сталкивался с ним, начинал испытывать отвращение, постепенно перерастающее в страх и панику. И от этого человека хотелось бежать, но мало кому это удавалось. Имя его было Ферре.

Толпа на дворцовой площади уже не расходилась с того времени, как император Мередор объявил с балкона своего дворца о явлении посланницы небес, а также об ее святой миссии спасения мира. Слухи о деве поползли по столице, едва посланница появилась во дворце императора, и они наполнили тайной надеждой сердца людей. Но сегодня, когда слухи были подтверждены самим императором, эти чувства достигли своего апогея, и радость захлестнула Фергал. Народ не утихал. Кто-то смеялся, кто-то горланил веселые песни, предчувствуя конец войны, кто-то тихо плакал, шепча слова благодарности Всевышнему.

Солнечный луч пополз по стене, достиг инквизитора, скользнул по давнему шраму на щеке. Ферре отпрянул от окна, бросил последний, полный ненависти взгляд на толпу, захлопнул створки окна так, что задрожали цветные стекла в свинцовой оправе, а по полу запрыгали синие, желтые и красные квадратики яркого света.

Инквизитор снял круглую шляпу с широкими полями и бросил ее на мраморно-зеленую крышку стола, пересек огромную пустынную залу и остановился у покрытого резьбой дубового шкафа. Достал с полки книгу, раскрыл, рассеянно полистал и поставил обратно. Постучал пальцами по сундуку, в котором хранились его бумаги. Несколько раз прошелся взад и вперед вдоль окон, сквозь которые все равно проникал шум толпы.

И в конце концов опустился в кресло, стоявшее рядом со столом. Откинувшись на высокую, обитую синим бархатом спинку, Ферре стянул с рук перчатки, обнажив руки с длинными цепкими пальцами. Инквизитор, задумавшись, вперил взгляд в стену прямо перед собой.

Итак, император принял посланницу небес и провозгласил ее миссию священной. Глашатаи уже трубят об этом по всей империи, чтобы каждый подданный оказывал ей всяческое содействие.

Что должна совершить посланница, осталось тайной. Мередор изволил беседовать с ней один на один. Откуда всем стало известно, что ее цель — спасение мира? Но как? Как эта девчонка может спасти мир? Ферре послал на улицы города всех своих соглядатаев, но им удалось выяснить только одно: якобы речь шла об очищении мира от скверны! Это и есть величайшая из всех возможных ересей: очищение мира от скверны — главная и единственная цель инквизиции. И тут не может быть двух мнений. Значит, девчонка лжет. А у инквизиции появился серьезный повод для беспокойства.

Священная миссия? Очищение мира? Ферре скрипнул зубами. Все это не устраивает инквизицию! Верховный инквизитор Иоганн слишком долго опутывал своей лестью императора, собирая нити власти в свои руки. Его помощник Себастьян и вовсе вне себя от ярости: инквизиция — вот истинный источник очищения! Сколько сил и жизней положено, чтобы избавить земли Империи от нечисти! Как смеют утверждать эти профаны, что какая-то девчонка в один миг сделает то, что они пытались сделать в течение долгих столетий? Но ничего, Иоганн найдет выход! Девчонка, возомнившая себя вершительницей судеб Невендаара, она еще пожалеет, что явилась сюда.

А вдруг она действительно посланница неба? И тут страх сжал сердце инквизитора — черствое и бесчувственное, но не забывшее, что такое страх. Пот бисеринками покатился по его лбу. Он на миг представил, что, если девчонке удастся выполнить свою миссию, если она действительно та, за кого себя выдает… то земля действительно очистится от скверны, и тогда им, инквизиторам, просто нечего будет больше делать. В один миг они лишатся смысла своего существования. Но нет, этого не может быть! Иоганн не допустит ослабления влияния инквизиции, пусть даже пророчество истинно, он не сдаст своих позиций, на укрепление которых были потрачены долгие годы.

Гнев Верховного инквизитора уже обрушился сегодня на Ферре, когда тот провалил возложенное на него задание. Ферре потерпел поражение, пытаясь отбить девчонку, когда Ламберт, капитан императорской гвардии, вез ее в столицу. Постигшая его неудача привела Ферре в ярость.

Нет, второго такого промаха он не допустит. Слишком многое поставлено на карту. Он сделает это. Не будь он Ферре, прославленный охотник за ведьмами. А эта девчонка и есть еретичка и ведьма, коли назвала себе посланницей Всевышнего. Сколько подобных ей самозванок инквизиция отправила на костер? Сколько их было, тех, кто называл себя посланником Всевышнего и отправлялся в свой священный поход без благословения инквизиции? Обманщики, авантюристы, сумасшедшие… Но при этом, с точки зрения инквизиции, все они — еретики, выдающие свои корыстные цели за божью волю.

И все же сомнения терзали инквизитора. Ведь неспроста же Мизраэль сообщил императору, что надо отправить отряд к месту падения звезды и привезти небесную посланницу в Фергал. Но что мешало самому ангелу Мизраэлю огласить волю неба без какой бы то ни было посланницы? Ферре сгреб со стола перчатки рукой, похожей на лапу хищной птицы, безжалостно сжавшей в когтях свою жертву.

В дверь постучали, и на пороге возник, прервав размышления инквизитора, его помощник Миздор. Худой и тонкий, как щепка, с мрачным выражением лица, словно скопированным с хозяйского, Миздор уже много лет был самым преданным слугой инквизитора.

— Можно войти, отец Ферре… — робко произнес он и замолк, ощутив на себе всю тяжесть взгляда своего хозяина.

— Ну, что случилось? — низким голосом вопросил Ферре. — Что ты мнешься?

— Один… тут желает видеть вас, говорит, по неотложному делу…

— Один кто? Какое может быть сейчас дело, кроме этого? — рявкнул Ферре, махнув перчаткой в сторону окна.

— Он сказал, что именно то, которое сейчас вас больше всего беспокоит.

— И кто такой умный нашелся? Кто посмел?

— Эльф…

— Кто? — Ферре показалось, что он ослышался.

— Эльф, — еще тише выдавил из себя Миздор.

— Эльф? Эта нечисть? Здесь? В Фергале? — Ферре грохнул кулаком о стол так, что, казалось, дворец инквизиции вздрогнул до самого основания. — В пыточную его! Там я с удовольствием поговорю с ним по душам.

— Он, предвидя это, сказал, что будет общаться с вами только в ваших покоях, ибо дело касается вашей, а вовсе не его жизни… И он просил передать это…

Миздор с опаской приблизился к инквизитору и положил перед ним на стол ожерелье из жемчужин и кусочков ракушек.

Воспоминания, воспоминания… Они подобны позднему ростку в осеннем лесу, их день за днем засыпают листья минувших событий. Там, под ними, ростки дремлют до поры до времени, дожидаясь весны, а некоторые увядают, так и не дождавшись ее…

Но этого ожерелья Ферре не забыл, и тут словно весенний, давно сгинувший на просторах Невендаара вихрь промчался по его памяти и смел с картин прошлого засыпавшие их сор и листву. Рука Ферре потянулась к ожерелью, но замерла по пути, не дотронувшись, и он только указал на него пальцем:

— Убери эту мерзость и приведи просителя сюда!

Миздор подхватил ожерелье и, переведя дух, поспешил покинуть покои хозяина. Однако уже через несколько минут он вместе со вторым помощником Ферре — Финдом — ввел в зал посетителя.

Ферре в ярости вскочил из-за стола:

— Вы в своем уме? — гаркнул он своим подручным. — Привести его сюда, не отобрав оружия?

Финд и Миздор тревожно переглянулись, по лицам у обоих градом катился пот.

— Оставьте нас, — произнес тихо пришелец, но так уверенно, что оба помощника Ферре не смогли ослушаться.

Они исчезли, грохнула за ними дверь, гремя всеми своими железными крюками и засовами. Ферре вскочил и бросился к висевшему на стене мечу.

— Что все это значит? — крикнул он эльфу.

Верный крест-меч лег в руку инквизитора, сверкнув всеми четырьмя обоюдоострыми лезвиями. Но незнакомец будто и не заметил грозного оружия, наводившего страх на всю Империю.

Ферре нахмурился. Происходило что-то совсем из ряда вон выходящее. На пороге его покоев стоял эльф, хотя и без доспехов, но с клинком, луком и полным стрел колчаном за спиной. И помощники инквизитора беспрекословно подчинились этой нечисти!

«Маг! — мелькнуло в голове инквизитора. — Ну, нет, на тебя у меня хватит амулетов…»

Эльф поднял руку — на его пальцах с тихим шелестом покачивалось знакомое ожерелье. И вновь в душе Ферре словно пронесся соленый, морской ветерок воспоминаний. Но ветерок, способный обрести мощь урагана.

— Я рад, что ты вспомнил это, — заговорил гость. — Значит, нам будет о чем потолковать…

— Мне не о чем говорить с нечистью! Считай, что ты уже мертвец!

— Мне не страшны твои угрозы, Ферре. Ты так запугал всех вокруг, что уже не в силах представить, что может найтись тот, кто не устрашится тебя? — Эрин засмеялся. — Что ж, если так легче, считай, что нашелся. Но прежде чем позовешь свою охрану, выслушай меня. Поверь, это будет тебе интересно и полезно.

— И о чем ты хочешь рассказать мне?

— О многом. Но начну с этого, — и он бросил ожерелье к ногам инквизитора. — Ты был еще молод, Ферре, когда тебя ранили мерфолки на побережье неподалеку от форта Тарн. Тогда ты еще действительно боролся с нечистью — зеленокожими, нежитью. Очнулся ты в хижине одной ведьмы. Так вы называете женщин-магов, поставленных вне закона, хотя женщин, что обладают магией и помогают людям, те называют чаровницами. Даже зная, кто ты, она излечила тебя. Она пыталась доказать, что вы, инквизиторы, заблуждаетесь насчет них и никакого зла они не несут людям. Но ты был хитер, ты не купился ни на ее слова, ни на ее красоту, тебя влекло только одно — карьера. И что ты сделал в благодарность с этой несчастной? Ты вернулся туда с отрядом инквизиторов, убил ее и вырезал всю рыбацкую деревню, жителям которой она помогала, объявив их еретиками…

— Занятно, что тебе известно об этом. Но мне плевать. Расскажи что-нибудь поинтереснее.

— Один из рыбаков сбежал, унеся с собой ребенка ведьмы. Дочь. Из нее выросла провидица и маг. И ей известна история твоего вероломства. Она жаждет отомстить тебе…

— Ни одна нечисть не проберется в… — Ферре осекся, и огонь ярости вновь вспыхнул в его груди.

— Я, как видишь, пробрался… Жизнь провидицы — это часть платы за совершаемую нами сделку…

— Сделку? Я не собираюсь заключать с тобой сделку! — вскричал Ферре.

— Есть еще одна старая история, — Эрин извлек из кармана яблоко, покрутил в руке и бросил инквизитору.

Ферре поймал его, взглянул на зеленое с розовыми бочками яблоко и сжал так, что во все стороны брызнул сок.

— Белгор!

— Твой давний друг вернулся в столицу. Вместе с жаждущей мести ведьмой. Он защищает ее и помогает ей.

— Белгор решил нарушить старую клятву… Что ж, ему же хуже. Теперь я не пощажу его. Так его ты хочешь?

— Погоди, я не сказал главного. Это касается Иноэль…

— Про нее можешь ничего не говорить, мы уничтожим ее.

— И вас не остановит даже то, что она посланница небес? — с легкой насмешкой поинтересовался Эрин.

— Чушь! Она самозванка, фанатичка, вообразившая, что может спасти мир!

— Она ангел, посланный небесами, — холодно заметил эльф.

— Где доказательства?

Эльф заговорил, и голос его неожиданно обрел мощь и жесткость:

— Доказательства ты получишь позже, когда, собрав Силу мира в источниках, она доберется до храма Вознесения и мир будет уничтожен вместе с вами!

— Что?

— Что, по-твоему, такое очищение мира? Очищение от того, что ты считаешь нечистью? Исчезнут Альянс, Выжженные земли, Алкмаар, гномы, зеленокожие и прочие нечестивцы? И останутся только имперцы и, прежде всего, вы, самые чистые среди них? — Эльф зло расхохотался. — Открой глаза, инквизитор. Очищение мира в его божественном смысле — это его уничтожение. Ангелам проще создать мир заново, чем пытаться переделать старый. А вы, — эльф вплотную подошел к Ферре и прошипел, со злобой глядя ему в лицо: — Вы сами нечисть, Ферре. У вас не просто руки по локоть в крови, нет, вы по самую шею стоите в крови невинно убиенных. Сколько человек из каждой сотни невинно убиенных были уничтожены за дело, а не из соображений корысти, жадности к деньгам, стремления к власти?

Ферре если и хотел отодвинуться, то не смог. Эльф был прав — инквизитор давно не встречал того, кто бы посмел перечить ему. Но эльф был не просто равен Ферре, он был его сильнее. От дурного предчувствия у самого инквизитора заныло под ложечкой, а снедавшая его ярость вдруг обернулась неясным страхом.

— Иноэль надо остановить, во что бы то ни стало!

— Но если она действительно посланница Всевышнего?

— Ты плохо слушал меня, инквизитор?

— Почему я должен верить тебя? Кто послал тебя? Откуда ты все знаешь?

— Мортис. Меня послала Мортис. Она очень симпатизирует тебе, Ферре. Инквизиция сама уподобилась богине Смерти, забирая жизни десятками и сотнями. Ты ведь полагал, что, убивая еретиков, отправляешь их прямиком к Бетрезену? Ну нет. Поскольку большая часть твоих жертв — невинна и невиновна, ими очень легко было пополнять ряды нежити. Многие из них стали послушными воинами Мортис, позабыв свое прошлое. Но многие помнят свое прошлое. Смотри же, Ферре, и не смей больше сомневаться в моих полномочиях…

Свет померк в зале, словно за окнами внезапно опустилась ночь. Тонкие струйки фосфоресцирующего дыма стали подниматься из щелей каменного пола. Они начали кольцами опутывать стоящих собеседников, и вскоре струи слились в единое полупрозрачное полотнище. Темными пятнами в нем проступили тени, приблизились, и Ферре смог различить лица. Лица тех, кого он когда-то погубил. И не просто погубил. Это были самые сильные враги, победами над которыми он так гордился. И каждый бой был не на жизнь, а на смерть… Что же, выходит, что все его усилия были тщетны? И враги… Эта нечисть жива? Нет, не жива, но продолжает существовать? Волосы зашевелились на голове у инквизитора, когда он представил, что все его враги обрушатся на него — все они тянули к нему истлевшие руки. А еще его ужаснули их крики, обещания добраться до него, сделать его одним из них, живым мертвецом…

Вдруг вновь посветлело, и струйки дыма быстро исчезли в щелях каменного пола.

— Ты видел тени. Но стоит мне сказать одно лишь слово, и все они будут здесь, но вполне материальные. И никакие границы и гарнизоны не будут им преградой, чтобы добраться до тебя, Ферре, и выполнить свои угрозы.

Эльф с презрением оттолкнул от себя инквизитора. Ферре взглянул на дрожащие пальцы, сжал их в кулак, чтобы не выдать свой страх. Но пот… Пот холодным ручьем катился по бледному лицу инквизитора.

— Почему мы должны расправится с Иноэль? — выдавил из себя Ферре. — Почему Мортис сама это не сделает?

— Путь Иноэль проходит далеко от Алкмаара… В случае успеха Мортис отблагодарит тебя. В противном случае ты знаешь теперь, что будет.

Инквизитор едва держался на ногах. Казалось, что ничто не сможет выбить его из седла, но вот этот день настал. А слова посланника Мортис… Нет, Ферре не просто испугался их, он проникся ими, ведь все звучало так убедительно. Да, миссия очищения, миссия посланницы небес — это не просто конец инквизиции, это одновременно и ее гибель.

— Я жду ответа.

— Я приложу все свои силы, чтобы посланница не добралась до храма Вознесения, — выдавил из себя Ферре.

Эльф кивнул, вынул из кармана черное кольцо и протянул инквизитору.

— Это кольцо позволит каждый раз призвать десять слуг Мортис.

Ферре принял кольцо. Гримаса отвращения появилась на его лице, но отступить он не мог. В свою очередь он стянул с пальца свой перстень с изумрудом.

— Возьми — это будет лучше всякого пропуска. Где мне искать тебя?

— На западе, у самой столицы, есть заброшенная мельница. Там.

Эльф шагнул к двери.

— Постой… — Ферре меньше всего хотелось, чтобы посланник Мортис задержался здесь хотя бы на миг, но у него остался один вопрос: — Откуда ты знаешь про Белгора?

— Был его попутчиком.

Лицо Ферре выразило крайнее недоумение.

— Белгор стал спутником не только ведьмы, но и темного эльфа?

— Тогда он об этом не знал. Теперь уже знает и, вероятно, у него появилось желание меня убить, — Эрин едва заметно улыбнулся.

— Он знает, что ты служишь Мортис?

— Да, и, пожалуй, ему известно, зачем я прибыл в столицу.

Вот так новость под конец встречи! Ферре еще крепче сжал кулаки, сдерживая накатившую ярость.

— Если ему все известно, его необходимо уничтожить!

— И пополнить ряды Мортис таким опытным воином? Тебе мало?

— Он постарается добраться до императора и все рассказать ему! — выпалил Ферре.

Эльф пожал плечами.

— Мне будет достаточно, если он до поры до времени побудет твоим пленником… Впрочем, делай, что хочешь.

— Миздор! — крикнул Ферре и, когда помощник вошел, приказал: — Проводи гостя до ворот.

Когда дверь за эльфом закрылась, Ферре перевел дух, промокнул покрытое холодным потом лицо платком. Затем достал из сундука пергамент, подвинул себе чернильницу с гусиным пером и принялся писать приказ об аресте Белгора.