— Превосходно, — бросил Ризанос, вложив в одно слово все свои запасы сарказма. — Похвальное знание собственной истории. А теперь скажи, мой мальчик, почему началась эта война. И почему она закончилась?

— Мои предки пришли в город уже после его основания, — нахмурился Ланье. — Наш род — не из первых, и у нас нет семейных преданий, связанных с войной и основанием Магиструма. Но даже нам известно, что маги и механики устали истреблять друг друга. Они видели, что дальнейшая война приведет к взаимному уничтожению, и заключили мир. А почему она началась… есть много версий.

— Десяток у магов, и десяток у механикусов, — ухмыльнулся старый магистр. — И никто не знает, какая из них правдива. В основном маги говорят, что механикусы подло напали на них, стремясь уничтожить остатки магии в этом мире. Инженеры же обвиняют противников в том, что те колдовством пытались сменить власть в их городе и постепенно распространить свою магию на весь континент. Скорее всего, и то и другое — ложь, в которую искренне верят патриоты обеих сторон.

— Да при чем тут эта война? — возмутился Ланье. — Магистр, мы, кажется, говорили о Вратах.

— Мы говорили о том, как знания могут изменить мир, — отрезал Тьен. — А секрет Врат — самое тайное и могущественное знание на настоящий момент.

— Ну и что? — Ланье нахмурился. — Всякое знание может быть как опасным, так и полезным. Все зависит от того, как именно его использовать.

— Это верно, — согласился старый магистр. — Но некоторые знания могут менять мир просто фактом собственного существования. И секрет Врат именно в этом.

Резко обернувшись, Ризанос ткнул длинным старческим пальцем в карту, в штрихованную область, обозначавшую центр Пустоши.

— Что находилось здесь восемьсот лет назад? — резко спросил он. — Ты знаешь?

— Восемь веков назад? — Ридус удивленно вскинул брови. — Ну, нам говорили что-то об этом. Кажется, если верить легендам, там находилось какое-то древнее поселение. Но его толком никто не исследовал. До великой войны никто этим не занимался, а после войны там нельзя находиться. Слишком опасно.

— Ошибка. — Ризанос наставительно поднял указательный палец. — Не изучали его магистры, потому что их до войны не существовало. А маги сохранили очень любопытные записи об этом периоде.

— И что же в них? — сухо осведомился Ланье, начиная потихоньку раздражаться от столь глубокого экскурса в историю, уводящего, по его мнению, разговор от главной темы. — Восемь веков назад на этом месте действительно существовало старое поселение. Оно было разрушено войной.

— Опять война? — удивился Ланье.

— О да. — Тьен хмыкнул. — Эта зараза — вечное проклятье рода человеческого. Там действительно случилась война и стерла практически все следы того, что существовало там раньше. Но зато известно, что было после. Уцелевшие разделились на две большие группы. Одни двинулись на восток, другие на запад. Тебе это ничего не напоминает?

— Маги! — воскликнул пораженный Ридус. — Инженеры! Они основали свои города!

— Именно, — отозвался старый магистр. — Ты понимаешь, что в прошлом мы были одним великим народом? Потом случилось первое разделение и первая вражда. Люди, развившие в себе особые способности или же обладавшие ими изначально, отделились от людей, обладающих специфическими знаниями.

— Я слышал такую теорию и раньше, — признался Ланье. — Но всегда считал ее вымыслом, фантазией. Вроде тех историй о золотом веке, гласящих, что раньше мы обладали удивительными знаниями, а весь нынешний прогресс — это попытка не открыть новое, а вспомнить старое.

— Фантазия? — осведомился Тьен. — Прогресс? Что ж. Развитие технологий, определенно, происходит. Ты знаешь, когда были придуманы глоубы — наше великое изобретение, позволяющее сохранять энергию?

— Восемьдесят лет назад, — тут же отозвался Ридус. — Кафедра прикладной энергетики, основанная в тот же год, недавно праздновала юбилей.

— Восемьдесят лет назад один авантюрист притащил из Пустоши в Магиструм некое устройство, которое впоследствии научились копировать и назвали глоубом, — отозвался Ризанос. — А назвали его так, потому что именно этим словом обозначались устройства, сохраняющие энергию, в наших легендах.

— Минутку! — сердито сказал Ланье. — Это неправда! Изобретатель глоуба магистр Штрок стал почетным членом Ложи Магистров именно после этого изобретения! Все знают, что он действительно нашел старый артефакт, способный удерживать заряд, и именно он навел его на мысль о создании глоубов. Да эта первая трубка до сих пор хранится в музее, и она похожа на глоуб только в одном, — она светится. Вы хотите сказать, что он обманул Ложу?

— О нет, — старый магистр рассмеялся. — Это Ложа обманула всех остальных. Они спрятали настоящий глоуб. Они не хотели признаваться, что гениальное изобретение всего лишь повторяет штуковину, которой около восьми веков. Какой уж тут прогресс, верно? Отдает сказками о золотом веке.

— Этого не может быть, — с жаром бросил Ланье. — Кто-нибудь раскрыл бы обман! Такое нельзя спрятать.

— О, спрятать можно многое, очень многое. Например, этот первый глоуб содержится в главном хранилище Ложи. Знаешь о таком? На самом глубоком уровне Магиструма, в самом тайном и загадочном месте здания. Там, куда не пускают магистров, не принадлежащих к Ложе. И хочу тебе сказать — там хранится не только глоуб.

— Я знаю о хранилище, — нахмурился Ланье. — И бывал в его верхнем отделе. Там действительно хранятся тайны Магиструма. Но я уверен, что вы ошибаетесь. Ложа не пошла бы на такой обман.

— Ты хорошо знаешь науку, но плохо знаешь людей, мой мальчик, — мягко сказал Ризанос. — На совести Ложи Магистров преступлений не меньше, чем на совести Совета Магов или Канцлера Механикусов. И ложь о глоубах — мельчайший из грехов.

— Я думаю, вы ошибаетесь, — сухо сказал Ланье. — Эта история с глоубами…

— Первый глоуб принес в город молодой магистр, которого звали Питер Ризанос, — сказал Тьен. — И он был моим дедом.

Пораженный Ланье умолк и выпучил глаза. Слова, готовые сорваться с его губ, умерли, так и не родившись. Онемев от изумления, Ридус почувствовал, что задыхается. Дрожащими пальцами он принялся терзать воротничок, надеясь ослабить его.

— Питера не любили в Магиструме, — ухмыльнулся Ризанос. — Считали отщепенцем, бродягой, неудачником. Он вечно носился с какими-то бредовыми идеями, пытался подвергнуть сомнению неизменные истины и постоянно пропадал в Пустоши. После его смерти ко мне попал его дневник. С этого дня и я стал… отщепенцем, если так можно выразиться. Я по крупицам собирал знания, которые прятали другие, и дневник деда весьма мне помог в этом. Как и его старые знакомства. И в результате я заслужил все то, что ты сейчас видишь.

— Быть может, — сдавленно прошептал Ланье, сражаясь с воротничком. — Я не хочу подвергать сомнению ваши слова. Но к чему весь этот разговор? Мы говорили о Вратах, говорили…

— Мы говорили о том, как знания меняют мир, — перебил его старый магистр. — Я просто хочу, чтобы ты ясно и четко осознал, к чему может привести твое решение. Ты должен отдавать себе отчет, что собираешься делать.

— Отчет? — слабым голосом осведомился окончательно сбитый с толку Ланье. — Какой отчет?

— Внесем ясность, — хриплым голосом сказал Ризанос, оборачиваясь к карте. — Подведем итоги.

Его палец вновь уперся в карту, указывая в центр Пустоши, в самое обычное закрашенное место, ничем не помеченное.

— Здесь восемь веков назад жили наши общие предки. Народ, об истории которого мы мало что знаем, потому что все источники были уничтожены войной, а у окрестных племен сохранились лишь устные предания об этом времени. Потом случилась война, расколовшая наш народ на два больших лагеря, из которых выросли города-государства малефикантов и инженеров. Каждый из народов сохранил некоторые знания о том времени и некоторые технологии. Тогда же впервые в свитках магов были упомянуты Небесные Врата — как опасность, что может грозить нашему миру. Тогда же впервые упоминается и Орден Истории — как тайное общество, хранящее опасные секреты. Впоследствии малефиканты и инженеры развивались отдельно, каждый народ следовал своим путем. Пока однажды они не схватились не на жизнь, а на смерть. Здесь.

Палец старого магистра вновь коснулся карты — в том же самом месте, что и минутой раньше. Ланье судорожно сглотнул.

— Вновь разразилась война. Она зародилась там же, где и предыдущая. Но на этот раз расширилась и захватила окрестности. Здесь кипели магия малефикантов и яды инженеров, пытаясь превозмочь друг друга. Они выжгли все в округе, включая древнее поселение общих предков. Но они не коснулись ни Малефикума, ни Механикума — а все потому, что центр этой войны был здесь, посреди нынешней Пустоши. Но когда поле боя стало шириться и появилась угроза, что победит либо одна сторона, либо другая, Тайный Орден магов принял решение уничтожить свиток с тайной Небесных Врат. Но, к счастью, неизвестный нам маг сделал копию чертежа. Вероятно, он был из тех, кто с особым трепетом относился к знаниям предков и не хотел, чтобы они были утрачены навсегда. Было ли это так, или он руководствовался иными соображениями, теперь уже не важно. Война прошла, оставив незабываемый след на земле и в душах людей. Заодно породив новый народ — магистров, что не хотели принимать ни сторону магов, ни сторону механиков.

Старый магистр отвернулся от карты и взглянул в глаза застывшего на месте Ланье. Тот даже затаил дыхание, не в силах поверить в свою догадку. Рука так и застыла у горла, вцепившись в белоснежный воротничок, а глаза не отрывались от старенькой пожелтевшей карты, висевшей на стене.

— Мы подошли к самому главному, мой мальчик, — тихо сказал Ризанос. — История начала новый виток. На свет появляются таинственные незнакомцы и старые свитки, считавшиеся уничтоженными. Мир приходит в движение, и маятник истории начинает раскачиваться. Теперь ответь — ты готов качнуть его еще сильнее? Готов взяться за дело, что может изменить облик земли, породить или уничтожить целые народы? Или предпочтешь навсегда забыть то, что узнал?

— Почему? — хрипло выдавил Ланье. — При чем тут я? При чем тут война и новые народы… Почему вы спрашиваете об этом меня?

— Потому что у тебя находится настоящий свиток, рассказывающий об устройстве Врат, о механике и принципах работы. Но сами Врата — это артефакт, созданный нашими далекими предками, который мы не в силах создать сами, как тот самый глоуб, о котором я рассказывал раньше. В этом главный секрет Небесных Врат — они уже существуют. Но открыть их можно, лишь заново создав механизм по этому чертежу. Сами же Врата — арка из неизвестного металла, начиненная загадочными механизмами, что стоит в определенном месте и не может быть перемещена. Ее видел мой дед в одном из своих путешествий. Тебе сказать, где она находится, или ты уже догадался сам, мой мальчик?

Ланье рванул воротник, и отлетевшая пуговица запрыгала по дощатому полу.

— Не может быть, — прохрипел он, не отрывая глаз от карты. — Не может быть!

— Увы. — Ризанос развел руками. — Все именно так. Арка все еще там, в центре древнего поселения. Именно она была центром двух войн. И вполне может стать центром третьей. Ты готов к этому, магистр Ридус Ланье?

Отвернувшись от карты, Ридус на негнущихся ногах сделал несколько шагов к столу и крепко ухватился за высокую спинку кресла. Обеими руками. В глазах потемнело, а голова шла кругом, словно он перебрал молодого крепкого вина. Его даже поташнивало, да так, что магистр прилагал все усилия, чтобы не избавиться от остатков обеда.

Врата. Войны. Общие предки, разделения народов, загадка древних технологий, что до сих пор превосходили самые современные разработки, ложь правителей Магиструма, тайные ордена магов… Все это кружилось в голове у Ланье, заставляя его сердце колотиться о ребра.

— Что там? — наконец хрипло спросил он, справившись с головокружением. — Что за Вратами?

— Никто из живущих ныне этого не знает, — тихо ответил старый магистр. — Там — загадка. Неизвестность. Изменение существующего мира. Новые опасности, новые знания. Там все, что ты только можешь вообразить.

Ланье медленно выпрямился, отпустил спинку кресла и глубоко вдохнул затхлый воздух старой комнаты. Сердце перестало биться как сумасшедшее, голова прошла. Все предметы стали четкими и хорошо видимыми — Ридус видел каждую мелочь в комнате, каждый обрывок бумаги и каждую пылинку на столе. Его мир перевернулся, и Ланье знал, что этот момент он запомнит навсегда. Все, что сказано сейчас, останется в его памяти навсегда, так, словно это выжгут каленым железом.

— Я готов, — твердо сказал он, глядя в выцветшие глаза старого магистра. — Я открою Небесные Врата, к чему бы это ни привело. Во имя развития, во имя прогресса, во имя новых знаний и во имя правды, которую должны знать все народы. Больше не должно быть секретов, лжи и обмана. Мы должны знать то, что знали наши предки, и прекратить по крупицам восстанавливать прошлое. Мы должны узнать его и двинуться дальше, развиваясь, а не вырождаясь, как теперь. Мой ответ — да. Я готов.

Старый магистр бросился к Ланье и заключил его в крепкие объятия. Ридус, ужасаясь собственным словам, вырвавшимся из его уст помимо воли, даже не шевельнулся.

— Я горжусь тобой, Ридус, — сказал Ризанос, размыкая объятия и отступая на шаг. — Мой дед тоже гордился бы тобой.

Сделав пару шагов к столу, старый магистр повалился в свое кресло и обмяк, словно из него выпустили весь воздух. Ланье нашарил ногою стул, стоявший позади, и медленно опустился на него, не в силах оторвать взгляд от чертежа, разложенного на столе.

— Подумать только, — прошептал Ризанос, — я все-таки дожил до этого момента. А ведь в последнее время мне казалось, что все было напрасно. Что жизнь прожита зря и от нее остались только воспоминания, отравленные горечью разочарования. Но нет! Мир вновь у наших ног, и мы изменим его, изменим так, что наши имена останутся в веках. Фортуна вновь одарила нас своей милостью.

— Но, — подал голос Ланье, — что теперь делать?

— Делать? — очнувшийся от размышлений Ризанос повернулся к молодому магистру. — Кажется, ты хотел открыть Врата, не так ли?

— Все верно, — Ланье, немного пришедший в себя, откашлялся. — Но что делать дальше, для того чтобы их открыть?

— Ах да, — Ризанос завозился в кресле, устраиваясь поудобней. — Тебе придется создать механику Небесных Врат и доставить ее к арке. Путешествие отложим на потом. Для начала тебе нужно расшифровать чертеж. Здесь я тебе помогу. Но тебе понадобятся маг, для произнесения заклинаний и работы с кристаллами, и хороший механик, способный собрать все то, что ты сделаешь. Это я вижу по чертежу. Сам ты вполне справишься с энергией для Врат.

— Но шифр…

— Я тебе помогу, — заверил гостя Тьен. — У меня есть ключ к этому шифру. В первых строках этого послания зашифровано месторасположение самой арки. Поскольку я знал его и раньше, благодаря записям моего деда, то мне не составило труда раскрыть этот шифр. Я напишу ключ, составлю таблицу и передам тебе. С его помощью ты раскроешь все остальное. Большего пока сказать не могу — я увидел этот чертеж только сегодня. Мне надо изучить его, чтобы разобраться во всем.

— А маг и инженер обязательны? — осведомился Ридус. — Быть может, обойдемся без них? Не хотелось бы раскрывать тайну посторонним людям.

— Без мага в принципе не обойтись, — с сожалением в голосе отметил Ризанос. — Как все магистры, ты уверен, что маг — это просто сложный оживший механизм, умеющий аккумулировать элементальную энергию из окружающей среды. И бормотать раз и навсегда определенный порядок слов, чтобы использовать эту энергию. Это не так. Даже если ты встроишь себе огромный глоуб в собственную… в собственное тело и произнесешь нужные слова, ничего не выйдет. Маги — люди с особыми способностями, представить которые мы не в состоянии. Их разум способен на удивительные вещи. И нужные слова для них лишь ориентир, лишь стрелка на карте, подсказывающая, куда нужно двигаться, но не способная сдвинуть самого путешественника ни на шаг.

— А инженер? — спросил Ланье, чувствуя, как его решимость постепенно испаряется. — Быть может, с механизмами мы справимся сами?

— Ты понимаешь, что здесь нарисовано? — осведомился старый магистр, ткнув пальцем в чертеж. — Я — нет.

— Мне кажется, это зубчатая передача.

— Возможно, — согласился Тьен. — А возможно — вал. Беда в том, мой мальчик, что когда мы были единым народом, один человек вполне мог обладать всеми этими знаниями и умениями. Но, увы, мы разделились. И теперь, чтобы свести воедино все нити, нам нужно либо очень долго учиться другим наукам, либо сотрудничать с теми, кто уже обладает необходимыми знаниями. Так что на твоем месте я бы пошарил среди знакомых в поисках мага и инженера, честолюбивых, но способных держать язык за зубами.

— Ладно, — сказал Ланье, совершенно не представляя, где искать таких людей, потому что даже знакомых магистров он мог пересчитать по пальцам. — Хорошо. Но что делать сейчас, с чего начать?

Старый магистр пошарил в глубине кармана и вытащил огромный старый хронометр, видавший и лучшие времена.

— Для начала советую тебе отправиться домой и немного прийти в себя, — посоветовал Ризанос, глядя на стрелки часов. — Я вижу, как ты встревожен и ошеломлен. В таком состоянии ты способен наделать ошибок, о которых впоследствии пожалеешь. Так что возвращайся домой, обдумай все хорошенько, выспись и принимай решения на свежую голову.

— Да, конечно! — радостно воскликнул Ланье, в восторге от того, что непосредственное решение проблемы ненадолго откладывается. — А как же вы?

— Я отдыхал все последние пять лет, мой мальчик, — старый магистр добродушно хмыкнул. — Теперь пришло время поработать.

Ланье поднялся на ноги, подобрал с пола упавший цилиндр и трость. Выпрямившись, он с восхищением взглянул на старого магистра, что задумчиво рассматривал чертеж.

— Спасибо, магистр Ризанос, — сказал Ридус. — Визит к вам принес мне много больше, чем я мог ожидать. Вы не просто помогли мне, вы изменили мою жизнь.

— Не вздумай меня за это благодарить, — буркнул старик. — Сделаешь это через год или два. Если останется такое желание.

— Что бы ни случилось, я всегда буду благодарен вам за этот урок, магистр, — отозвался Ланье и низко поклонился старику.

— Ладно, ладно, — отозвался тот. — Оставим условности.

Выпрямившись, окрыленный Ридус шагнул к двери, но его нагнал окрик Тьена.

— Постой!

Ланье обернулся.

— Ты что, хочешь оставить чертеж мне? — спросил Ризанос.

— Конечно, — отозвался Ридус. — Вы же хотели с ним поработать.

— Это правда, — задумчиво отозвался магистр, царапая ногтем уголок свитка. — Но… Я тут подумал…

— Да, магистр?

— Знаешь, я пока займусь составлением ключа шифрования. Его я напишу, пользуясь собственными записями. А чертеж ты пока забери и, пожалуйста, сделай все, чтобы никто о нем не узнал.

Удивленный Ланье подошел к столу, наблюдая за тем, как старый магистр сворачивает чертеж.

— Почему? — спросил он. — Я бы с удовольствием оставил свиток вам.