С проникновением в нужное место, как все отчетливее понимала Селеста, сложностей не возникнет. Проскользнуть мимо постов охраны бесшумным упырицам не составит труда: солдаты их не заметят. Не совсем ясно, что делать потом. Город постепенно расчищали от рухнувших зданий, укрепляли дома, убирали мусор с улиц, повсюду ходили люди. В плане дневки деятельность властей означала неприятности, устраивать лежку в первом попавшемся доме небезопасно. Значит, требуется хорошо спрятанное убежище, искать которое придется очень и очень долго. Замкнутый круг какой-то.

Мысли плавно перетекли на устало привалившегося к стене человека. Можно ли его использовать? Личность он неординарная — из той породы людей, что стремиться стать первым всегда и везде. Находиться рядом с подобными столь же опасно, как собирать алмазы на минном поле: либо обеспечишь себя до конца жизни, либо потеряешь все. Бросить его здесь? И пусть подельники мертвой троицы прикончат раненого? Нет, в ее положении разбрасываться шансами глупо. Им нужна любая помощь, какую только можно представить. Надо каким-то образом привязать к себе Рихарда, внушить ему желание сотрудничать, убедить его видеть в упырях не врагов, а возможных союзников. Бредовая идея на первый взгляд, но ведь дружат же иногда кошки с мышами.

— Пожалуй, я тебя провожу, — хмыкнула упырица. — Дотащу до твоих. В обмен на ма-а-аленькую услугу.

— Какую услугу?

— Не сложную, успокойся. Поможешь продать кое-какое барахло. Два арбалета, болты, восемь мечей, немного одежды.

Дороже всего стоили арбалеты. Искусство стрельбы, в отличие от фехтования, благородным не считалось, поэтому луком владели немногие. Какой в нем смысл, если есть гораздо лучшее оружие, поражающее на значительно больших дистанциях? В результате после катастрофы особой популярностью стали пользоваться арбалеты, научиться стрелять из которых можно за короткий период, да и били они сильнее. Одна беда — мастеров, способных изготовить сложное оружие, становилось все меньше, и стоили миниатюрные ручные баллисты дороже, чем слиток золота в собственный вес. Со временем положение выправлялось, умелых лучников становилось все больше, но пока что люди предпочитали метать ножи, дротики, кое-кто экспериментировал с пращой.

— Да? — Рихард застонал, пытаясь подняться. Девушка ухмыльнулась, закинула одну его руку себе на плечи и легко поднялась. Тело крупного мужчины особых неудобств не доставляло: она могла бы нести его на руках. — Что предложишь взамен, мертвая?

— Нормальную одежду и кое-какую информацию. Надоело носить обноски. Ты что думал — пленников попрошу вместо консервов?

Раненый промолчал — видимо, действительно вообразил нечто схожее.

— Мы не всегда убиваем. Крови восставшим нужно граммов двести в сутки, обычно берем пол-литра, — успокоила Селеста смертного. Запугать его не получится — не тот тип, поэтому придется выстраивать отношения на взаимовыгодной основе. — Люди гибнут от заражения, общей слабости, некоторые брыкаются и рвут раны. Если взять немного по-тихому, то вреда никакого. Хотя, конечно, среди нас публика разная: многим просто нравится убивать. Хочешь, познакомлю?

— Спасибо. Обойдусь.

— Как сказать. К северо-западу отсюда, на бывшей улице… — Андрей напряг память, вспоминая, — Благодарения, кажется, есть монастырь Судьи. Местные туда не заходят и правильно делают. Сумеешь выяснить, не изменилось ли чего в округе за последнее время?

— Это чужая территория. Мне придется дорого заплатить за ответы, да еще придумать объяснение своему интересу.

— Прекрасно. Я знала, что могу на тебя рассчитывать.

Карлон, как девушки полагали, потерял их след. Убежали они достаточно далеко и быстро. Однако убедиться в собственной безопасности не помешает: кто знает, что на уме у бывшего вожака? Вдруг он поставил целью жизни уничтожение «еретичек»? Жрец — враг, а о замыслах врага следует знать всегда. Пусть человек выяснит, продолжают ли пропадать люди в окрестностях монастыря, заодно адрес запомнит — другим бандитам поведает. Рано или поздно смертные зачистят опасное гнездо.

«Цок, цок». Обычно звуки стучащих по камню когтей сопровождались дыханием животного. Исключения встречались редко и всегда имели под собой веские основания. Например, как сейчас. Выбравшееся из пролома в стене существо не нуждалось в дыхании — откровенно говоря, его и живым можно было назвать с натяжкой. Как и Селесту. Обычно мутанты, которых все чаще начали называть словом «нежить», игнорировали упырей, не считая последних добычей или конкурентами. На сей раз вышло иначе. Запах крови, исходящий от человека, заставил тварь выползти из убежища, присутствие же восставшей воспринималась как помеха на пути к желанному обеду.

Андрей в замешательстве остановился. Нежить внешне походила на собаку ростом до середины бедра, если представить, что у собак бывают длинные когти явно не для красоты и чешуя вместо шерсти. Тварь пошевелила украшенной шипом мордой и недовольно зашипела. И что теперь делать? Раненный в бою не поможет — он на ногах-то с трудом стоит, в одиночку же драться желания нет. Они вдвоем с Медеей по пути к нынешнему убежищу напоролись на нечто подобное этому существу — справились, только сил потратили много. Скорее всего, в драке Селеста победит, но чего ей будет стоить победа?

Можно выбрать безопасный вариант: бросить Рихарда и сбежать. Человеку он ничего не должен, скорее, дело обстоит с точностью до наоборот. Никаких моральных терзаний Андрей от такого решения испытывать не должен, потому как понимает — в схожей ситуации Рихард оставил бы его, не задумываясь, ради спасения собственной шкуры. Местные в массе своей не страдали излишней добротой, понятие христианского милосердия имперской культуре чуждо. Здесь не принято спасать людей только потому, что они — люди. Это не равнодушие и не жестокость, просто этика в большей степени основана на принципе «свой — чужой», чем в родном мире. К сожалению, сам вселенец привык рассуждать иначе, заложенная воспитанием мораль заставляла его заботиться о спутнике. Есть разница между убийством ради крови, ради возможности выжить — и предательством доверившегося тебе. Уйди Андрей сейчас — и потом ему будет… стыдно.

Никому не нравится считать себя подонком.

Опять же Рихард нужен. В отношении бандитского вожака только-только появились смутные еще планы, ради него восставшая вмешалась в чужую драку, рисковала собой. И вдруг какая-то тупая тварь смеет разрушать способную принести выгоду конструкцию! Нет, нельзя человечка сдавать, самой пригодится.

— Отойди назад и не вмешивайся.

Рихард медленно запрыгал назад, опираясь на вытащенный из ножен меч. Оружие упырица ему вернула, насмешливо и предупреждающе сверкнув алыми глазами. Намек он понял и старался рукоятей лишний раз не касаться. Сама девушка деловито обобрала покойников, сложив все ценности аккуратной кучкой, затем запаковала их в аккуратный тючок и привесила на спину. Весил сверток, по самым скромным прикидкам, килограммов тридцать, — каким образом восставшая без видимого напряжения тащила добычу и его самого, для мужчины оставалось загадкой. Правильно, видать, говорят, что живые мертвецы физически очень сильны.

Сейчас сверток лег на землю, Селеста избавилась от обузы. В качестве оружия она использовала длинный кинжал с рукоятью под маленькую ладонь, отобранный у одной из своих «доноров». В прошлом, в родном мире, Андрей короткое время занимался у инструктора — любителя дубинок, после перемещения полученные уроки удалось приспособить к работе с клинковым оружием. Настоящий боец скривился бы от демонстрируемой техники, но для упырицы, с ее скоростью и силой, сходило и так. Особенно после плачевно закончившихся попыток поработать с длинным оружием. Кроме того, таскать удобно. Прочая одежда напоминает тряпки, готовые разорваться после первого удара, на ногах легкие сандалии, брони никакой. Справедливости ради надо сказать, что против мутантов хорошо помогает только тяжелая броня: все-таки создававшие их маги были настоящими мастерами своего дела.

Рихард почти дышать перестал. Однажды он видел, как тварь, подобная этой, напала на отряд из шести человек. Расправилась с двумя хорошими бойцами, прежде чем ее забили копьями. Правда, в последнее время монстры стали осторожнее, да и показывались вблизи порта редко: слишком успешно их уничтожали. И вот откуда-то вылез один, привлеченный вкусным запахом крови. Как раз тогда, когда он, Рихард, ранен, и если бы не помощь упырицы, то до дома даже добраться бы не рассчитывал. Странно, что она не ушла. Настолько уверена в своих силах?

В бою со зверями, и не только, важен первый бросок. Сумел подловить момент, предугадать стремительное движение взметнувшегося тела — и ты победил. Достаточно одного движения меча или удара ногой в подбрюшье, чтобы животное растеряло весь пыл и убежало прочь. Главное — поймать это короткое мгновение. Кто-то предпочитает смотреть противнику в глаза, пытаясь по изменению взгляда уловить начало атаки, другие учат следить за корпусом, ногами, животом. Со временем необходимость в концентрации на отдельных частях тела исчезает: враг воспринимается сразу и полностью. Хоть с закрытыми глазами, в полной темноте. Происходит то, что многие мастера называют «объединением», психологи — «интуицией», а практики — «шестым чувством». Разницы, по большому счету, никакой, лишь бы работало.

Упырица замерла в свободной стойке, ее внутреннее напряжение выдавали только изменившиеся черты лица да холодный пустой взгляд. Опыта схваток Андрею хватало — за короткое время, проведенное в новом теле, он дрался больше, чем за всю предыдущую жизнь. Поэтому сейчас стоял, стараясь прочувствовать противника, собираясь при нападении отпрыгнуть в сторону и нанести один-единственный сильный удар по шее. Любая нечисть гарантированно умирает от перелома позвоночника, в крайнем случае, теряет возможность двигаться и становится беспомощна. Добивать надо сразу, иначе благодаря высокой живучести тварь оправится и опять выйдет на охоту, приобретя опыт и лютую ненависть к двуногим существам.

Полная расслабленность, абсолютный покой. Напряжение и желание ударить первой. Тусклые зеленоватые огоньки в глазах хищника, отраженный свет луны в пронизанных массой алых сосудиков белках упырицы. Тварь чувствовала угрозу. Селеста не отводила взгляда. Между сошедшимися на пустынной улице врагами тонкой нитью пролегла невидимая связь, они оба ощущали ее. Селеста словно прикоснулась к мыслям исковерканного магией существа, ощутила его голод, недовольство непонятной ситуацией, желание броситься в бой и опасение нарваться на слишком сильного противника. Прежде живые мертвые так себя не вели — уходили с дороги. «И ты уходи, — прошептали бледные губы девушки, — сегодня уходи». Как будто заколебавшись, тварь сделала крошечный шажок назад.

Не отводить взгляда. Кто первый отведет — проиграет.

Восставшая сдвинулась вперед.

Тварь в ответ недовольно заворчала и отступила еще.

Темная фигура в обносках молча выставила вперед руку с вылезшими когтями. Матово блеснул шевельнувшийся в другой руке клинок.

Внезапно нечисть круто развернулась на месте и, издав напоследок полурык-полушипение, скрылась в темном переулке. Дробно простучали когти — и все, нет ее, сгинула, как будто и не было.

— Идем. — Селеста проигнорировала накатившую слабость, продолжая вслушиваться в наступившую тишину. — Оно может вернуться.

У человека хватило ума не задавать вопросов. Драгоценные минуты утекали, словно вода меж пальцев, впустую их тратить означало непозволительную роскошь. Используя меч, как костыль, он торопливо запрыгал следом за своей жуткой спасительницей. Упырица шла в нескольких шагах перед ним, время от времени замирая в каменной неподвижности, затем вновь скользила по каменной мостовой бесшумным легким шагом. Прошло минут сорок, прежде чем Селеста перестала прислушиваться к каждому шороху и расслабилась. Только тогда она обратила внимание на своего спутника. Рихарду было совсем худо, бедро кровоточило и болело, лицо покрылось крупными каплями пота. Силы его иссякли, раненому требовалась передышка.

Пришлось остановиться, чтобы заново перетянуть ногу чистой тряпкой. Бандюган оказался запасливым человеком, и у него нашлась пара таблеток слабого болеутоляющего, правда, просроченных. Все-таки лекарство подействовало, короткий отдых тоже пошел на пользу. Селеста вновь подхватила раненого, позволяя опереться на себя, и целеустремленно потащила по направлению к стоянке его отряда. Она торопилась: до восхода солнца оставалось не так уж много времени, а ведь еще домой надо возвращаться. Поэтому, доведя Рихарда до контролируемой территории, напоследок припугнув и назначив время и место новой встречи, девушка убежала.

Следовало поделиться новостями с Медеей.

Глава 7

Угрюмо перебирая предназначенные для продажи вещи, Андрей размышлял, как настоящая женщина в любой ситуации умудряется оставаться женщиной. При этом он искоса поглядывал на давший ему повод для таковых размышлений объект — попросту говоря, на Медею.

Забавная картина. Поведение Медеи, узнавшей о мужской сущности компаньонки, на какое-то время изменилось. В ее движениях стало проглядывать некое лукавство, заигрывание, она почти кокетничала и строила глазки. Спроси ее прямо — яростно бросилась бы отрицать, но в глубине души испытывала неосознанное желание соблазнить подругу. Вовсе не потому, что влюбилась: просто наличие рядом «мужчины», неподвластного ее чарам, не испытывающего восхищения перед ее поражающей красотой, воспринималось бывшей певицей как вызов. Исключительно «рабочих» отношений с противоположным полом она не признавала.

По счастью, обстоятельства сильно мешали затеянной игре. Дорога до нового монастыря вышла трудной, да и отношение Андрея не давало повода для легкой интрижки. Тому было просто-напросто не до происходящих в изящной головке спутницы процессов — он целиком сосредоточился сначала на поиске нового дома, затем устраивал быт, искал способ проникнуть в порт… Ну а потом и Медея попритихла. Одумалась. Заново начала воспринимать Селесту девушкой-подружкой, а не мужчиной экзотической внешности. Успокоилась ровно до той минуты, когда услышала рассказ о ночной встрече с раненым бандитским главарем.

И вот сейчас, сидя перед большим осколком зеркала, наводила марафет. Помылась в жестяном корыте, заплела длинные волосы в прическу, угольком почернила ресницы и брови, тщательно обработала ногти на руках. Хотела еще намазать какой-то красной дрянью губы — Андрей отговорил: слишком неприятные ассоциации возникали. Упырица все-таки. Личность Рихарда подверглась тщательному рассмотрению посредством огромного количества вопросов — бандит наверняка исчихался от подобного внимания. Объяснила свой интерес Медея просто:

— Чем больше о мужике знаешь, тем выше шанс взять его тепленьким.

Формулировка полученного ответа Селесту насмешила.

— Надеешься его соблазнить? Зачем?

— Почему же сразу соблазнить? «Соблазнить» еще надо заслужить… Просто хочется пообщаться с приятным человеком, поболтать о том о сем, посмеяться, пофлиртовать чуть-чуть. — Она помолчала, потом иным, мрачным тоном добавила: — Надоело смотреть на людей, как на пищу. Грязь надоела, вонь. Нет уж, пусть этот Рихард видит во мне не кровососку мертвую, а красивую умную женщину. Тогда захочет встретиться еще и еще.

Эпитет «приятный», по мнению Селесты, предполагаемому партнеру подходил меньше всего. Тот был опасным хищником, ничуть не уступающим самой упырице по смертоносности, неизвестно еще, на чьих руках больше крови. Рядом с бандитом, даже раненым, постоянно приходилось держаться настороже, чтобы не дать тому и тени возможности ударить. Судя по искоса бросаемым взглядам, такие мысли приходили ему в голову. Изображать внешнее спокойствие и расслабленность оказалось довольно трудно: от человека невольно хотелось держаться подальше.

С момента расставания прошла целая неделя, наступил оговоренный срок. Условленного времени достаточно, чтобы, во-первых, Рихард слегка подлечился, во-вторых, сумел раздобыть интересующую девушек информацию. Местом встречи Селеста назначила старый парк с разломанными фонтанами, окруженный полуразрушенными домами. Главным достоинством парка, определившим выбор, стала подземная водопроводная сеть, имевшая массу выходов на поверхность. Упырицы обнаружили ее вскоре после прибытия в припортовый район — судя по количеству грязи и нетронутой пыли, люди в канализацию не спускались. Удобное место. Если бандиты захотят устроить ловушку, в развалинах быстрые и тихие восставшие получат преимущество. Живому существу сложно скрыться от острого слуха и ночного зрения упыря, но все-таки у опытного охотника есть шанс остаться незамеченным. В таком случае придется бежать, и скрытый переход подойдет для этой цели как нельзя лучше.

Вероятность засады Андрей оценивал в шестьдесят на сорок. То есть сорок процентов «за», шестьдесят — «против». На его стороне играли выгодное для банды предложение, возможность полезного сотрудничества в будущем и характер Рихарда. Из разговора с ним она оценила его как человека достаточно циничного и авантюрного, чтобы пойти на союз с врагами своего рода ради достижения собственных целей. С другой стороны, он и предать может в любой момент, как только дальнейшее партнерство покажется ему бессмысленным. Кроме того, короля делает свита. Рихард обязательно поделится обстоятельствами своего спасения с ближним кругом друзей, и не известно, что они насоветуют.

— Если обманет, я его банду по одному истреблю, — подытожила мрачные размышления Селеста. — Сбегу, выжду месяцев шесть, вернусь — и устрою кровавую баню.

— Не известно еще, как зиму переживем, — скептически отозвалась Медея. — В прошлом году людей померзло — ужас. Один раз даже снег выпал. Рыбаки боялись в море выходить: еды мало, мутантов расплодилось немерено, стража из порта носа не казала. Нынешней зимой, чувствую, все иначе будет.

Мягкий средиземноморский климат Талеи приучил жителей ждать милостей от природы, и суровая для здешних широт погода унесла много жизней. В основном из-за отсутствия теплой одежды и, как следствие, частых болезней. Хотя голод тоже взял свою дань: вспышки каннибализма в прошлый год отмечались повсеместно. Во всяком случае, допрошенные пленники часто признавались в поедании себе подобных, иногда неоднократном. Сейчас людей ради мяса убивали редко.

Ходили упорные слухи о существовании общины, практикующей темные ритуалы, в том числе каннибальского типа. Довольно правдивые слухи, на взгляд обеих девушек. Пророки и самозваные жрецы в последнее время пользовались колоссальным авторитетом среди всех слоев общества, как ни парадоксально, частично сохранившего прежнюю организацию. Сект развелось — на любой вкус. Самые бредовые идеи выдавались за божественное откровение и находили восторженных почитателей, многие банды состояли из одного «вдохновленного» безумца и его паствы. Схватки между ними давно стали обыденностью, а попасться в руки фанатиков означало верную смерть.

— Ладно. — Селеста в последний раз проверила одежду, оружие, товары. Надела тяжелый тюк на спину, слегка попрыгала. Она сильно рассчитывала на сегодняшнюю встречу и потому волновалась. — Хватит гадать. Поехали.