— Я поднимался к потолку цеха. На работницу смотрел. — Особист старался своим спокойствием походить на мага, только у него это не очень получалось. — По документам крановщице сорок шесть лет. А в кабине молодая женщина.

— Правда. Ее дочь. Семнадцать лет. — Андреич не видел повода скрывать проблему. — Мать дома. Язва, легкие не в порядке и еще куча проблем. Я целиком не в курсе. Если питание по низшей норме будет, она и месяца не протянет.

— То есть ты неграмотную девчонку на кран посадил? — Особист даже удивился такой откровенности.

— Почему неграмотную? Она около завода с десяти лет. На горячих производствах уже года три вертится. Еще на Магнитке была. А по согласованию…

— А нормально этого нельзя было сделать?! — перебил его лейтенант. — Думаешь, у меня глаз нет? В прокатных цехах мальчишек пятнадцати лет вальцовщиками брать стали, и каждую неделю там смертельные случаи. Если она за крановщицу умеет, так поговори с профоргом. Ее с руками оторвут. Если сам не можешь, к нам обратись — в чем дело?

— Возьмут-то сразу, а карточки нормальные только через месяц будут. — Мастер смотрел в пол. — А так она уже две недели до круглого срока дорабатывает, чтобы все без перерыва шло. Вроде как производственная практика. Секунду!

Он спинным мозгом почувствовал, что пора. Схватился за трубку и вызвал Неклясова.

— Сколько у тебя воздуха идет?!

— Семнадцать, второй каупер, где-то триста двадцать, — проскрипела в ответ трубка.

— Да знаю, что второй, давай шестнадцать — а то остынет!!

Мастер положил трубку и снова уставился в пол.

— Ладно. — Особист загасил бычок. — Проехали. Тут другое. Ты зачем на союзника с кулаками полез? Ну полный идиот, кретин! Он тебя ведь по стенке размазать может. Или ты от инфаркта сдохнешь. Вдохнешь и не выдохнешь.

Конец ознакомительного фрагмента