Улегся на кровать, положил руки под голову. Мысли скачут, бегут одна быстрее другой. Но все медленней, путаются, уходят куда-то в пустоту. Постепенно наползает мягкая пелена сна.

Вдруг кто-то громко и требовательно постучал в дверь. Снова полетела пыль и штукатурка с потолка. Я свалился с постели, ошалело завертел головой. Ведь почти заснул! Если снова Свара приперлась, точно нагрублю.

Я зло выругался, быстро прошел к двери, откинул засов, резко распахнул.

— Да идите вы…

На меня уставились три пары злых гномьих глаз. Гости, как и положено, низкорослые, поперек себя шире, но мускулистые и крепкие. Морды злобные, длинные окладистые бороды заправлены за пояса, чтобы не мешали, в руках боевые топоры, короткие мечи.

— Мы пойдем, человек, — сообщил мне тот, что стоял впереди. — Но чуть попозже.

Я ахнул, отшатнулся в испуге. В груди похолодело, сердце трусливо забилось в пятки. Предупреждал ведь Тох, что придут по мою душеньку те, кого я так удачно побил в трактире. А я, дурак, не поверил, храбрился. Маг я или не маг, справлюсь. И что теперь делать? Не убежишь, а драться… я что, самоубийца? Гномы трезвые, злые и готовы к бою. Порубят в капусту и пойдут пиво пить.

Гномы вошли в комнату, закрыли за собой дверь. Сразу стало ужасно тесно и неуютно. Они по-хозяйски осмотрелись, уселись кто куда, один вовсе обнаглел — стал ковырять грубым пальцем одну из картин, хмыкал, цокал языком, даже похрюкивал от удовольствия. Ценитель прекрасного, блин.

— Э-э-э… — промычал я, пытаясь справится со страхом. — Чем, собственно, могу помочь?

Один из гномов — главарь, наверное, — с интересом посмотрел на меня. Глазки маленькие, бледные, светятся пещерными гнилушками из-под мощных надбровий. Седая борода длиннее, чем у других, вокруг пояса обмотать можно, морда словно из камня высечена, эдак грубовато, небрежно, будто скульптор двумя-тремя ударами молотка наметил черты лица, а доводить не стал.

Щерит крупные, как булыжники, желтые зубы в злобной ухмылке.

— Помочь-то ты можешь, — хрипло захохотал он. — А хочешь или нет, дело десятое.

ГЛАВА 4

— Чем могу быть полезен уважаемым гномам? — промямлил я уныло.

Они смотрели на меня внимательно, недобро, ловили каждое мое движение. Чувствовалось: если дернусь, тут же проткнут своими железяками. Главный, тот, что с седой бородой, задумчиво водил грязным толстым пальцем по лезвию топора, хмуря косматые брови.

— Ты нам должен, человек, — сказал он. Голос тяжелый, хриплый, словно отзвуки далекого горного обвала.

Я нервно облизнул губы. Руки позорно тряслись, если бы не контролировал себя, то уже б упал на колени и молил, молил… Мелкое и трусливое существо во мне вопило, нет, даже верещало от страха, захлебывалось слезами от жалости к себе.

— Что же я вам должен? — заикаясь, спросил я.

— Ргар, дай я его отделаю! — вылез один из гномов помоложе.

Вскочил, замахнулся на меня кулаком. Видно, что почти подросток: весь дерганый, молодое сильное тело требует немедленного действия, кого-то бить, что-то ломать и крушить. Если бы не старший товарищ, умудренный сединами и опытом, уже б давно дал по шее хлипкому чародею.

— Сядь на место, Бран! — резко сказал главарь. — Пасть свою будешь разевать у зубодера и когда я скажу.

Молодой скривился, но послушался, сел. Лапищи судорожно сжимают рукоять короткого меча, маленькие глазки злобно сверлят меня.

Я присмотрелся к Брану, кивнул сам себе. Точно, тот самый, что ко мне в трактире цеплялся, а потом сковородой по голове получил. Все-таки не успокоился, решил отомстить. А вон и его товарищ сидит, пока молчит, уважает старшего. Но если б не это, точно уже бы молотил бы пудовыми кулаками или наматывал мои кишки на свой топорик. Третьего любителя трактирных драк нет, то ли лечится после моих ударов, то ли не счел нужным марать руки. Вместо него вот этот, седой. Самый сдержанный, но и самый опасный.

— Ты, наверное, догадываешься, по какому поводу мы к тебе пожаловали, — ухмыльнулся главный.

— В общих чертах да, — я не счел нужным отпираться.

Если уж сразу не стали меня убивать, а решили поговорить, значит, что-то от меня нужно. Проводить разъяснительную беседу перед казнью как-то глупо.

Старший пожевал губами, хмыкнул каким-то своим мыслям.

— Ты обидел моих сыновей, человек, — произнес он хмуро, — Но не в этом дело…

— Не в этом? — удивился я.

— Добрая трактирная драка лишь на пользу, — хохотнул он. — Себя показать, на других посмотреть, людишек опять же поколотить.

— А… гм… ну да, людишек… — пробормотал я. — Понятно…

— Но не в этом дело, повторюсь. Ты победил, это главное. Честь тебе и хвала, человек.

— А в чем дело? — поинтересовался я.

Меня била крупная дрожь, ладони вспотели. Ну не герой я, не герой! Те даже когда боятся, делают равнодушные морды: мол, нам все пофиг, прорвемся. А мне смелости хватает только на то, чтобы внятно говорить, а не визжать от страха. Гномы — существа странные, брякнешь что-то не то, и они тебя в расход пустят, не задумываясь.

— Ты испортил оружие моих сынов, — веско сказал Ргар.

— И что? — спросил я.

— Нет, Ргар, ну можно я поколочу его?! — вскричал Бран. — Он напрашивается!

Молодой гном с хрустом сжал кулаки, злобно скривился.

— Сиди, боец! — рявкнул Ргар. — Забыл, как этот человек тебя отделал?

— Но Ргар! — возмущенно визгнул Бран.

— Сядь и не мешай мне разговаривать с уважаемым магом!

Седобородый подмигнул мне: мол, не дрейфь, паря, все под контролем, никто тебя бить не станет. Пока.

Бран нахмурился, пробурчал себе под нос что-то ругательное, но притих.

— Итак… — Ргар лениво потянулся, почесал бороду, — все, в общем-то, довольно просто. Ты уничтожил их оружие своим заклинанием. Нам нетрудно сделать себе новое, еще лучше, но…

— Но? — спросил я, все еще не понимая, чего они от меня хотят. — Вам денег дать? Могу заплатить.

— Ты предлагаешь гному золото?! — захохотал Ргар. — Да у нас этого добра как грязи на ваших дорогах.

— Тогда что?

— Мы хотим, чтобы ты, маг, зачаровал нам оружие, — веско произнес седобородый. — Чтобы оно могло сделать сильнее своего хозяина, ну и прочее…

Он покрутил пальцем в воздухе, неопределенно хмыкнул.

Лишь мгновение я тупо смотрел на них, а потом меня разобрал смех.

— А почему вы думаете, что я могу это сделать? — спросил я, нервно хихикая.

— А как насчет драки в трактире? — набычился Ргар. — Ты же зачаровал тот предмет… гм… кухонной утвари.

— Уважаемые гномы не понимают некоторых тонкостей современной магии, — сказал я поучительно, — Я могу повесить плетение на предмет, но оно будет работать лишь в том случае, если ты владеешь Силой. Лучше давайте я сделаю так, чтобы ваши топорики не тупились или стали крепче. Это я могу.

Ргар скривился, посмотрел на меня с великим презрением, понял, что не вру.

— Да что ж вы за маги такие, если делать ничего толком не умеете? — с отвращением произнес он. — Мельчаете.

— В этом ты прав, уважаемый гном, — грустно ответил я. — Мельчаем. Еще триста лет назад умели такое, что сейчас кажется чудом. А что будет еще лет через сто?

Ргар помолчал, задумчиво теребил бороду. Седые брови сошлись на переносице, на лбу образовались даже не морщины, а целые ущелья. Молодые гномы не рискнули тревожить мыслительный процесс своего предводителя. Поэтому Бран прожигал меня взглядом, а второй, имя которого я так и не выяснил, отвернулся к стене, рассматривал картины, любовался, цокая языком и причмокивая.

— Вот что я тебе скажу, маг, — громыхнул Ргар, решив что-то для себя. — Мне все равно, как и что ты будешь делать, но наше оружие должно стать волшебным. Мы придем через неделю. И если не будем довольны результатом, то ты пожалеешь, что вообще родился на свет.

— Но-но! — возмутился я. — Как я это сделаю?

— А это уже твои проблемы, маг, — хмыкнул гном. — Меня детали не волнуют, главное результат. Ребята, давайте ваши железяки. Господин маг согласен помочь.

Гномы весело заржали, еще бы, Ргар такую шутку отмочил. Сложили в угол рядом с посохом свои топоры и мечи, двинулись к выходу. Я растерянно посмотрел на все это добро, беспомощно развел руками.

— И еще… — Ргар пропустил молодых вперед, а сам задержался в дверях — Не пытайся сбежать из города, маг. Мы найдем тебя, где бы ты ни спрятался. И даже брат-оборотень тебя не спасет.

Глаза гнома угрожающе блеснули, он ухмыльнулся. Показал, гад, что знает, где меня искать в случае чего.

— Да понял я, понял все! — буркнул я. — Не сбегу.

— Надеюсь, — веско произнес Ргар. — Иначе дам разрешение Брану тебя немножечко поколотить. А он страсть как это дело любит.

Гномы ушли. Я услышал тяжелый топот, веселый гомон грубых голосов. Как же, мага застращали, развлеклись как следует.

Я сел на постель, тупо посмотрел на груду блестящего смертоносного металла. Вот так влип! В голове пусто и гулко, страх прошел, осталась лишь усталость и равнодушие. Бежать из города бесполезно, гномы достанут везде. Да и не хочется мне это делать. Тут работа, друзья, родственники. Надо придумать, как сделать то, что хотят эти бородатые коротышки. Но в голову ничего не лезет, с теми знаниями и силами, какие есть сейчас, мне это не осилить. Хоть в петлю лезь.

Дверь прикрыл, задвинул засов. Надо бы спать, да сон как рукой сняло, В голове тучей мошкары роились мысли, тело тряслось, словно от холода. Полез под подушку, достал мешочек с золотом. Пару монет бросил в карман, остальные после долгих раздумий засунул в дырку, что расковырял в матраце. Тайник аховый, но пока сойдет.

Сходил на первый этаж: там кухня. Вернулся с кружкой кипятка. Заварил травяной чай, стал давиться горячим напитком. Надо хоть как-то успокоиться. За окном уже совсем темно, в комнате так вообще ничего не видно. Достал с полки несколько свечей, зажег плетением. Золотистый свет разогнал мрак, стало гораздо уютнее.

В дверь постучались. Негромко, но твердо. Я почему-то совсем не удивился.

— Да-да, войдите, — буркнул я. Потом вспомнил, что запер дверь, ругнулся и пошел открывать.

На пороге маячил городской стражник. Высокий плотный мужик, глаза красные, уставшие, то ли бессонница замучила, то ли со спиртным перебрал. Кольчуга старая, рваная, кое-как заштопана, панцирь весь в царапинах и вмятинах. Ладонь на рукояти меча. Меня не опасается, просто профессиональная привычка, что проела в подсознание с годами службы.

— Чем могу быть полезен? — произнес я успевшую надоесть фразу.

Стражник расслабился, посмотрел на меня уже не настороженно, а с интересом.

— На тебя жалоба, парень, — сказал он. Голос хриплый, пропитой.

— Госпожа Свара? — понял я.

Вот злобная… женщина. Все-таки не поленилась сбегать в магистрат и наябедничать. Видать, так достала всех, что решили послать одного служивого, чтоб только отвязалась.

Он кивнул, в глазах жалость пополам со смешинкой.

— Говорит, ты ей дом всякими каракулями исписал.

— Угу, — фыркнул я. — Хорошо хоть в чернокнижии не обвинила.

— А могла? — стражник усмехнулся в усы.

— А то!

— Идеальная теща, — хохотнул он. — Ну да ладно, собирайся парень, пойдем в казарму.

— Может, не надо? — спросил я жалостно.

Уж очень не хочется переться куда-то на ночь глядя.

— Надо, парень, надо, — вздохнул он. — Жалоба есть, значит, ты должен объясниться перед начальником стражи.

— Великолепно! — воскликнул я. — Просто чудесно! Здорово-то как!

То гномы-вымогатели приходят, то тетка Свара со своими бреднями, теперь стража пожаловала. Ну что за вечер такой!

— Что с тобой, парень? — изумился блюститель закона, даже отодвинулся чуть: а ну как я бешеный, еще слюнями забрызгаю.

— Да так, — вздохнул я. — Просто достало все…

— Понимаю, — сочувственно пропыхтел стражник. «Ничего ты не понимаешь! — подумал я зло. — Не тебя занесло ночью на проклятую мельницу, не тебя хотела сожрать потусторонняя тварь, не тебе угрожают расправой гномы, и даже не тебя достает баба, страдающая маразмом!»

— Может, как-то иначе попробуем все решить? — спросил я и позвенел монетами в кармане.

Глаза стражника алчно блеснули, он даже ладонь протянул, но опомнился, отдернул руку. Опоздал, понял я, тетка Свара уже успела заплатить ему. А служака даже остатки совести имеет. Мог бы и с меня содрать, а потом виновато развести руками: мол, извини, паря, не получилось.

— Не-а, — стражник прокашлялся, устало моргнул покрасневшими глазами. — Собирайся, пойдем.

Я плюнул в сердцах: не драться же с этим мужиком в железе! Делать нечего, надо идти. Загасил свечи, запер комнату. Все это время страж порядка сопел за спиной, бдел, чтоб я не сбежал.

Тетки Свары ни на лестнице, ни в холле не оказалось. Заперлась, наверное, в своей каморке, смотрит в замочную скважину и злорадствует.

Как шли по ночному городу, помню смутно. Я думал о своем, а стражник делал вид, что конвоирует меня. Хорошо хоть знакомых не встретил, а то завтра по городу пронесся бы слух — Эскера повязали, допрыгался маг недоделанный!

— Доставил, ваше благородие! — отрапортовал служака, когда вошли в казарму.

Начальник стражи сидел за тяжелым дубовым столом, корябая перышком по листу бумаги: лицо возвышенное, в глазах свет музы. Стихи, что ли, пишет? Я глянул — нет, рапорт сочиняет.

Офицер очнулся, принял вид деловой и строгий. Молодой еще, и сорока нет, весь щеголеватый, напомаженный. Видать, рвется вверх по служебной лестнице, своим задором и энергией зарабатывает очередные звания.

— Тээк-с, — пробормотал начальник стражи, пригладил пальцем аккуратные усики. На меня глянул строго, испытующе.

Жестом отпустил подчиненного. Тот облегченно вздохнул, щелкнул каблуками и поспешил удалиться.

— Итак, заключенный, признавайся! — строго сказал он.

— В чем?

Офицер удивленно моргнул, явно сбитый с толку вопросом.

— Ну как же, — начальник стражи попробовал вернуть разговор в нужное ему русло. — Что убил купца Трита и присвоил деньги.

— Не убивал я никого, — изумился я, — вы путаете, капитан.

— Отпираешься! — прошипел офицер. — Зря. Признавайся, наказание меньше будет. За чистосердечное, так сказать…

— Да не в чем мне признаваться, — засмеялся я нервно. — Лишь в том, что моя персона не нравится хозяйке доходного дома, в котором живу.

— Не понял, — офицер сделал большие глаза. — Тебя что, не Васком Чернявым зовут?

— Вообще-то меня зовут Эскер Гар, — хмыкнул я, устав настолько, что бояться еще и начальника стражи просто не было сил. — Я маг-механик, работаю в мастерской Логана, живу на Тополиной улице. Что еще рассказать?

— Так ты купца не убивал? — тупо спросил офицер.

— Ну я же не Васк Чернявый! — злорадно ответил я.

Офицер нахмурился, поскреб макушку. На лице искреннее недоумение, даже растерянность.

— Опять схалтурили! — зло рявкнул он. — Бестолочи! И как можно работать с такими людьми?

— Но ведь как-то работаете, — заметил я.

— Не работа, а балаган какой-то, — офицер устало махнул рукой. — Ладно, давай смотреть, что с тобой. В чем провинность и какое наказание должен понести.

Разобравшись что к чему, офицер долго смеялся, а потом посоветовал перебраться на другую квартиру или же купить себе дом. Я честно и от всей души заверил, что так и поступлю. Начальник стражи помучил меня вопросами — ему-то в любом случае отчет составлять — и отпустил на все четыре стороны. Спустя полчаса после ареста я вышел из казарм.

На улице похолодало: время уже не детское, за полночь. Я немного постоял, подышал воздухом. Надо идти домой. Спать уже и не хочется, с такими-то приключениями, но отдохнуть надо, завтра тяжелый день. Нужно придумать что-то насчет голема, наметить план работ, измыслить, как отвязаться от гномов. Это первым делом. А потом уже решать с посохом и книгой. Уж очень хочется узнать что-нибудь насчет Серого Ордена. Тут кроется какая-то тайна. И если уж коснулась меня, то надо разобраться.

От казарм до моего дома недалеко, минут двадцать ходу. В такой поздний час масляные фонари давно уже потухли, так что шел я практически в полной темноте. Но город знаю хорошо и ямы с лужами обычно обхожу загодя. Людей почти не было, последние гуляки, что еще могли передвигаться на своих двоих, расползались из трактиров. Иногда звенели доспехами наряды стражников, но эти мне были не страшны. Во-первых, я трезвый, во-вторых, тихий и неподозрительный, а в-третьих, в кармане пропуск, выписанный начальником стражи.

Я залюбовался: небо безоблачное, черное поле светится яркими цветками звезд. Вот ведь странно, подумалось мне, мы так много знаем о себе, об окружающем мире, но до сих пор никто не сказал, что же такое звезды. Большинство верит, что это глаза богов или духов смотрят на нас из черной мглы безвременья. Маги откровенно плюют на этот вопрос, им и на земле проблем хватает. В небо смотреть некогда. И только один знакомый астроном уверял меня, что звезды — другие миры, возможно обитаемые. Я склонен верить в это. Не знаю почему, но мне нравится думать, что где-то далеко, в ином мире и в ином времени, живет такой же парень, как я. Точно так же работает, любит, ненавидит. И тоже хочет вырваться из оков серой повседневности, жить, дышать полной грудью.

Хотя я-то сейчас дышу, и еще как, только бы не передышаться. Приключение на приключении. Может, сходить в храм, богам жертвы принести? И шепнуть, что желания так буквально понимать нельзя. Эх, было б все так просто.

Центральные улицы остались позади. Я свернул в переулок: через десяток шагов мой дом. Заберусь в постель, забаррикадирую дверь, чтоб никакая тварь не потревожила, допью холодный чай и постараюсь уснуть.

Мечты имеют обыкновение сбываться. Но не всегда. Чьи-то крепкие руки схватили меня за шиворот, и в тот же миг я почувствовал у горла холодный металл.

— Не дергайся! — прошипели мне на ухо. — А то порежу.

И почему я не удивился? Закон подлости какой-то.

Я послушно застыл, даже дышать перестал. Геройствовать глупо, перережут горло, и делу конец. Страшно? Еще бы. Умирать не хочется. Но я так привык бояться, что уже и не замечаю этого чувства.

В голове промелькнули варианты действия. Так, бьем по ноге шипуна, красиво выворачиваемся и бежим прочь… Или нет, бросаю плетение, разрушающее металл, опять-таки бью по ноге, или даже в пах, там больнее, все мужчины знают, и бегу, бегу-у-у… Опять глупости, заклятию нужно время, чтобы разрушить металл, а ночной гуляка успеет почуять неладное, воткнет уже наполовину рассыпавшийся нож в яремную вену. Да и кто может поручиться, что эта железка у него единственная? Даже если удастся вырваться, не получу ли я метательный нож в спину? Звать на помощь тоже глупо, геройствовать никто ради меня не будет. Что же делать? А ничего. Узнаю, что хочет этот… нехороший человек, а дальше как получится.

— Что… что нужно? — прохрипел я полузадушенно.

— Заткнись! — попросил меня все тот же человек. Голос холодный, угрожающий. — Цыпа, хватит ворон ловить, иди сюда!

Рядом завозились, послышался шум шагов. В тусклом свете звезд увидел темный силуэт. На меня пахнуло мощной смесью ароматов: перегар, чеснок и гнилые зубы.

— Що такэ, Ледыжко?

— Цыплак, не тупи! — зарычал тот, что меня держал. — Мы работаем или дурку валяем?