— Это запросто. У меня есть знакомые диггеры, если кто и знает все о подземной Москве, так это они.

— Отлично! — Я нашел наконец на интерактивной карте старый склад, в котором Отбой устроил базу для своей стаи. — Еще мне нужна вся информация вот по этому объекту. Просвети его со всех сторон, словно собираешься штурмовать.

— А мы собираемся его штурмовать?

— Надеюсь, самим нам этим заниматься не придется, — покачал я головой. — Но сделай все так, как если бы именно это нам и предстояло. Подходы, охрана, система сигнализации и прочее.

— Будет сделано, шеф!

— Ну вот и хорошо. Распечатай, пожалуйста, все, что найдешь. А мне нужно кое-что еще подготовить.

Это самое «кое-что» большую часть времени хранится у меня в ящике стола. Тем самым я нарушаю закон, но нарушаю осознанно — по-моему, нет ничего более идиотского, чем хранить оружие в запертом сейфе. Вполне вероятно, что, когда оно тебе понадобится, будет уже не до поисков ключа и набора шифра. Поэтому мой револьвер «Van Helsing» хранится в ящике стола. Заряженным. Лучше нарушить закон и остаться в живых, чем законопослушно умереть.

Почему я не ношу его с собой? Как ни парадоксально это прозвучит, но наибольшая опасность мне грозит именно в конторе. Ее адрес в Тени известен, и любой недоброжелатель, решивший пересчитать мне кости, знает, что там он точно сможет меня найти. А сами по себе дела у нас такие, что редко бывает необходимость браться за оружие. Вопреки устоявшимся романтическим представлениям о профессии частного детектива расследования даже серьезных дел состоят в основном вовсе не из погонь и перестрелок. Главное в расследовании — сбор информации. Я просто хожу и расспрашиваю людей, иногда немного слежу за кем-нибудь, иногда даже тайно пробираюсь в места, в которых меня никто не желает видеть. Но все это почти безопасно, и обычно мне не угрожает ничего такого, с чем нельзя было бы справиться при помощи наглости и хорошо подвешенного языка. В крайнем случае — кастета и умения быстро бегать. А если так, какой смысл таскать с собой оружие? Это говорит о том, что я плохой сыщик? Может, и так. Но если быть хорошим сыщиком означает постоянно таскать с собой неуклюжую железяку весом больше килограмма, я лучше буду плохим сыщиком.

Револьвер я беру с собой в тех редких случаях, когда на прихотливой дорожке расследования есть вероятность пересечься с существами кровожадными и аморальными. Нет, я не о спамерах.

Сегодня я был настроен всего лишь поговорить, но вампиры как раз потому так опасны, что совершенно непредсказуемы.

Я тщательно вычистил и смазал револьвер, зарядил в барабан усиленные патроны. Некоторое время колебался, брать или не брать коробку с запасными патронами, но решил, что это уже профессиональная паранойя дает о себе знать. Развязывать войну я не планировал.

На улице начало смеркаться. Чего я и ждал — вампиры в это время выбираются в город, в гнезде останется только сам барон и несколько его приближенных. С ними общаться безопаснее, чем с молодняком.

В дверь позвонили. На лестничной площадке мялся какой-то пухлый мальчик, одетый совсем не по погоде в черные кожаные штаны и тяжелые ботинки чуть не до колен. Черную футболку украшал какой-то замысловатый логотип из роз и черепов, на простоватом лице в нескольких местах безжалостно торчал пирсинг. Из висящих на шее наушников доносились заунывные звуки, напоминающие похоронный марш в исполнении рок-бэнда.

— Вот. — Пухлый гот сунул мне в руки небольшую коробку. — Передайте Синдерелле.

— Э-э-э… а что это? — растерянно спросил я, но мой собеседник уже заткнул уши наушниками и торжественно удалился.

Похоже, Золушка решила все-таки облагодетельствовать меня каким-то из изобретений лучших умов «Черной лилии».

— Синдерелла, тут тебе принц туфельку хрустальную прислал, — сообщил я Женьке, возвращаясь в комнату.

Девчонка, как раз поившая чжуполуна теплым молоком, отставила в сторону бутылку, вызвав недовольное хрюканье Ми-ми. Вообще, судя по тому, как охотно свинодракон поглощал питье, не так уж и плохо ему было. Паштет, все это время не сводивший жадного взгляда с молока, запрыгнул на диван, облизал горлышко бутылки и сердито фыркнул. Видимо, добавление в молоко меда кот счел профанацией.

— Дай-ка сюда! — Женька развернула упаковку и извлекла небольшой шар из пластика, разительно напоминающий игрушечную гранату. — Ага, то, что нужно. Это для тебя, Вик.

— Спасибо. И что же это?

— Световая граната. Мы в «Черной лилии», том вампирском форуме, про который я рассказывала, часто обсуждали, какое оружие может использоваться против вампиров. Осиновые колья и чеснок ты забраковал, но ведь солнечного света они действительно боятся?

— Ну не так сильно, как принято считать, но да, он вызывает у вампиров сильные ожоги. От боли они теряют способность осмысленно действовать. Ну и если вампир окажется под прямыми солнечными лучами надолго, то может сгореть полностью.

— Супер! — обрадовалась Женька. — Тогда эта штуковина как раз для тебя. Я ведь знаю, как ты не любишь убивать даже тех, кого стоило бы. Держи. Это мы с ребятами ради интереса собрали опытный образец.

— Световая граната, — проворчал я, разглядывая игрушку. — Это вроде тех, что у антитеррористических подразделений?

— Не-а, это вроде одноразовой фотовспышки. Никакого взрыва. Просто выдерни чеку и подбрось над головой. И глаза прикрой — будет яркая вспышка, по спектру близкая к солнечному свету. Только сразу подбрасывай, она срабатывает буквально мгновенно — мы не стали возиться с детонатором.

— Это, конечно, звучит круто, — осторожно произнес я, — но вы хотя бы испытывали эту штуку?

— Ты че, мне не доверяешь?! Да я сама все рассчитывала и своими руками собирала! Нет чтобы спасибо сказать!

— Значит, нет.

— Ну… нет. А что там проверять? Схема проще, чем в электрочайнике. Никаких сбоев быть не может! Я ведь тебя раньше не подводила, если че!

Тут Женька правду сказала — мне уже доводилось испытывать ее технику прямо в «боевых» условиях. И она меня действительно не подводила. Я молча спрятал световую гранату в карман куртки.

— Вик… — Женька смущенно опустила глаза. — Ты только не подумай чего… я хотела тебе кое-что сказать…

— Да ладно, Жень, ты чего? Все будет в порядке! Я обещаю быть осторожным.

— Что? А, ну да… конечно… но я, ващет, о другом. Если получится, поймаешь для меня маленького вампирчика?

Ретроспектива

1483 год, восточное побережье Африки, город Куанга

Агата пнула стража в бедро, но тот лишь хрюкнул и, перевернувшись на другой бок, захрапел еще сильнее. Второй стражник не спал, но лучше бы уж спал, чем бессмысленно пялить мутные заплывшие глазки на кончик собственного носа и пускать слюну. Верховная нгомбо выругалась и вошла в покои короля.

Выругалась снова.

Его величество Луанонгу Свирепый пребывал в том же расслабленном состоянии, что и стражники. Разве что глазками лупал более-менее осмысленно. Что, в общем, было неудивительно — организм короля подвергался регулярным тренировкам и вполне успешно справлялся с опьянением.

Агата остановилась напротив кресла, которое Луанонгу подарили купцы, когда тот еще не называл себя королем, да и слова-то такого не знал. С тех пор прошло много лет, но его величество сохранил нежную привязанность к креслу, которое важно именовал троном. Видимо, в его голове это кресло прочно увязалось с багасерой, которую он впервые также отведал из рук португальских купцов. Агата до сих пор проклинала тот день и то, что не смогла предвидеть, насколько губительным окажется для короля и для всего государства визит странно одетых людей с лицами, цветом напоминающими брюхо рыбы. Они были разительно похожи на повелителей, и в душе Агаты всколыхнулся давно похороненный страх. Но пришельцы оказались только внешне похожи на демонов, нгомбо не почувствовала в них ни крупицы колдовской силы. Обычные люди, решила она тогда. Безобидные.

Знать бы заранее, чем все кончится, посоветовала бы Луанонгу, тогда — просто вождю племени, гнать этих «безобидных» в три шеи. Или, еще надежнее, скормить крокодилам! Чтобы не вернулись в свою Португалию, не показали там золото и слоновую кость, чтобы не приплыли вновь — заложить на берегу крепость. Агата слишком поздно поняла, что рыболицые купцы как термиты: стоит им появиться в доме, и от них уже не избавишься.

Началось все с более-менее честной торговли. Агата только приветствовала возможность обменивать местные товары на заморские. Оживленная торговля шла на пользу племени. Но постепенно вместо полезных товаров Луанонгу стал закупать все больше и больше спиртных напитков, первенство среди которых всегда оставалось за первой любовью — багасерой. Поначалу это было даже выгодно. Спиртное охотно раскупали и внутри племени, и торговцы из соседних племен. Но постепенно король сам же стал основным потребителем этого товара. А также все приближенные, бравшие пример с его величества. В конце концов Луанонгу и вовсе перестал отдавать себе отчет в том, что делает. То ни с того ни с сего выгонит советника, а на его место возьмет другого, да такого болвана, что не знаешь, смеяться или плакать. То со скандалом прогонит делегацию от соседнего племени, союза с которым добивались несколько лет, опять же без всяких причин. Главное же, это Агата узнала буквально на днях, стал продавать португальцам людей. Не только рабов, но и соплеменников.

— Луанонгу! — рявкнула Агата, убедившись, что король смотрит примерно в ее сторону. — Бочка ты бездонная! Последний ум пропил?!

— Разве так следует обращаться к своему королю? — Его величество попытался погрозить пальцем, но едва не вывалился из кресла и благоразумно отказался от этой идеи. — Что за непочтительность!

— Еще и почитать тебя! — возмутилась Агата. — За что? За то, что людей в чужие края продаешь? Ты что творишь-то?! А если нападут соседи? Кто сражаться будет? Ты, что ли?

— Не беспокойся, — хмыкнул Луанонгу. — Если кто нападет, мне и не понадобится много воинов. Смотри, что у меня есть.

Агата только сейчас заметила, что у стены расстелен один из лучших ковров. На ковре в ряд лежали аркебузы. Целых десять! Португальцы всегда появлялись в сопровождении отряда воинов, вооруженных этим удивительным оружием. И с гордостью демонстрировали его силу. Аркебузы издавали жуткий грохот, выбрасывали из ствола огонь и дым. Даже самые бесстрашные из воинов бросали копья и приседали, закрыв уши руками, — купцы приручили демонов грозы! Агату оружие не очень-то впечатлило. Конечно, она была нгомбо и за прошедшие четыре сотни лет научилась колдовству, перед которым аркебузы казались детскими игрушками. Но даже обычный воин с обычным вооружением превосходил охрану португальских купцов. Из лука можно было выстрелить дальше, чем из аркебузы. А пока странное оружие заряжалось, так и вообще утыкать ее владельца стрелами, как дикобраза. Или подбежать и проткнуть мечом. Но приходилось признать, что, если против напавших соседей выйдет хотя бы десять человек с «ручными молниями», все войско противника обратится в бегство после первого же залпа. Не зря рыболицые так дорожили своим оружием… Агата нахмурилась:

— Но это же, должно быть, очень дорого! Что ты им отдал взамен?

— А… какую-то безделицу, — равнодушно отмахнулся Луанонгу. — Этот… в мешковине… как его…

— Теодор? — Агата вспомнила жреца, которого привезли с собой португальцы. Длинный и тощий как жердь, жрец даже в самую жару кутался в коричневый балахон из грубой ткани, поблескивая из глубины капюшона холодными умными глазами. Он единственный из всех пришельцев владел колдовством — Агата чувствовала в нем силу, пожалуй, не меньшую, чем в ней самой, — но ни разу не использовал ее прилюдно. Более того, в своих речах Теодор яростно выступал против колдовства и проповедовал поклонение какому-то богу, такому же странному, как и сами португальцы. Мол, нельзя колдовать, чтобы получить что-то, надо смиренно просить бога, и он даст все, что нужно. Агате такое смирение казалось нелепым, но спорить со жрецом она не стала — прожитые годы научили никогда не спорить о чужой вере.

Луанонгу окончательно развезло, и Агате осталось лишь удалиться, толку от пьяного величества все равно невозможно было добиться.

Она вышла на веранду и направилась к комнате, которую занимала во дворце. За племенем, и особенно за королем, требовался постоянный пригляд, и Агата давно перебралась жить во дворец. Правда, в последнее время бесконечные пьянки и шатающиеся по дворцу собутыльники его величества, среди которых стало много людей незнакомых и явно вороватых, начали раздражать нгомбо. Она даже потребовала поставить у своих дверей стражу.

Стражи были на месте и вполне трезвые, но Агата сразу почувствовала исходящую от них неуверенность. Воины мялись и прятали глаза, словно нашкодившие дети.

— Что случилось? Отвечайте! — потребовала Агата.

— Так ведь это… — промямлил один из стражей. — Приказ!

— Да! — поддержал его второй страж. — Его величество приказал…

Агата рыкнула и пронеслась мимо окончательно перетрусивших охранников.

Безделушка?! Какая безделушка?! Что понадобилось жрецу?

Нгомбо изготавливала много амулетов, на них всегда был спрос. И для себя кое-что мастерила, конечно. Были среди этих амулетов и весьма сильные, но… не ценой же в десять аркебуз! Только одна вещь могла быть оценена столь высоко. И только колдуном!

Агата замерла посреди комнаты. Не нужно было даже проверять — присутствие голодной силы, которую она ощущала рядом с кинжалом повелителей, исчезло. Хитрый жрец дождался, когда ее не будет в городе, заморочил голову пьянице-королю и забрал кинжал… а не все ли равно?

Агата устало потерла переносицу. Пользоваться силой кинжала она больше не собиралась, слишком уж гадкие ощущения испытала в тот момент, когда убила Эстрахари. Не для людей такое колдовство. По уму, так следовало бы уничтожить жутковатый артефакт, но… рука не поднялась. Так и хранила все эти столетия непонятно зачем. Вот пусть теперь этот жрец мучается. Раз отдал за кинжал десять аркебуз, значит, зачем-то он ему сильно нужен. И наверняка ведь увезет с собой, в далекую Португалию. Все складывается самым лучшим образом! Пусть он хоть совсем там пропадет, вместе со всей Португалией, рыболицыми купцами и багасерой!

Агата прислушалась к себе и вздохнула. Спокойствие не приходило. Нельзя отдавать кинжал. Опыт нгомбо подсказывал, что артефакт может натворить много бед в подлых руках. И беды эти рано или поздно доберутся и до этих берегов.

Что ж, значит, настало время отправиться в дальний путь.

Глава пятая

Если обычно тебе жить скучно, попробуй жить необычно. Веселья не обещаю, но скучать будет некогда.

Хань Сян-цзы

Авантюры, в которые я регулярно ввязываюсь в силу своей нынешней профессии, делятся на три категории — неприятные, очень неприятные и «на-кой-черт-я-вообще-в-это-ввязался». Моя идея договориться с вампирами о помощи относилась как раз к последней категории. Нет, в принципе сама мысль была не такой уж и глупой. Кого же брать в союзники против оборотней, как не их заклятых врагов? Я считал это вполне логичным.

«Логику в этом способен узреть только ты сам!»

Как я и предвидел, Хайше моя затея совсем не нравилась.

«Это не аргумент! Вполне логично попытаться завербовать упырей. Враг моего врага — мой друг, не зря ведь сказано!»

«Как и любой афоризм, это всего лишь красивые слова, имеющие мало общего с реальностью. Не забывай, что для оборотней ты не враг. Ты для них — еда. И для вампиров тоже, кстати».

«Э-э-э… грубовато, но я готов согласиться с такой формулировкой. И что?»

«А то, что с едой не ведут переговоры! Твое предложение будет выглядеть просто смешно. Вот представь — к тебе подходит бутерброд и предлагает заключить союз против Алекса. Какова твоя реакция? И что важнее, каковы шансы бутерброда не быть съеденным?»

«Ты специально утрируешь! Я все-таки не бутерброд!»

«О да! Для вампиров ты — бутылка с освежающим напитком! Так что шансов у тебя еще меньше!»

В который раз уже убеждаюсь, что с Хайшей спорить бесполезно. Вредная богиня неизменно оставляет за собой последнее слово. К счастью, за мной остается возможность поступать по-своему — управлять моим телом Хайша может только в очень ограниченных рамках. Но отравить меня сомнениями ей удается почти всегда.

Тем более что мне моя идея, если честно, тоже не особо нравилась.

Начать с того, что я терпеть не могу метро. Не место это для людей. Не пристало человеку при жизни лезть под землю.

Не то чтобы у меня была клаустрофобия, агорафобия или еще какая-нибудь фобия, ничего подобного. У меня есть теневое зрение, это с лихвой компенсирует отсутствие фобий. Кому нужны надуманные страхи, когда есть чего бояться на самом деле? Когда я впервые перешел на теневое зрение в метро, больше всего это напоминало нокдаун. Сознание не потерял, но накатившая слабость заставила меня шлепнуться на ближайшую скамейку и приходить в себя минуты две-три. Даже какая-то сердобольная девушка притормозила рядом и спросила: «Вам плохо? Может быть, врача вызвать?»

От врача я отказался и, фальшиво улыбаясь, постарался убедить девушку, что со мной все в порядке. В целом так оно и было. Со мной.

Что не относилось к самому метро.

Все в этом мире отбрасывает тень — как обычную, которую видит любой человек, так и метафизическую, доступную лишь магам и теневым существам. Эта Тень — неотъемлемая часть нашего мира. Тень переплетена с видимым миром сложными связями и зависит от него, впрочем, как и видимый мир зависит от Тени. Она складывается из обычных теней — тех, что отбрасывает все существующее под солнцем. Из них-то и черпает силу теневая магия. Сильнее всего маги и теневые существа становятся ночью, когда мир погружен в самую большую тень. Но в метро всегда ночь.

Разумеется, маги, в том числе очень слабые, не сидят из-за этого под землей. Так же, как и теневые существа что посильнее. Они умеют правильно использовать даже тот мизер силы, который можно уловить в утренних и вечерних тенях. А вот всякая мелкая шушера, что раньше была вынуждена селиться по подвалам и канализациям, охотно перекочевала в метро. Большей частью этот теневой планктон для людей неопасен, но вот выглядит он уж больно тошнотворно. В метро и без того в час пик натуральный Содом и Гоморра. А если прибавить к толпе потеющих, толкающихся и галдящих людей тысячи мелких существ, ползающих под ногами, летающих и скачущих по плечам и головам этой толпы, то становится понятно, почему маги стараются в метро не ездить.

Мне все равно приходится регулярно бывать в этом кошмарном месте. То какая-нибудь преследуемая мною тварь инстинктивно ищет убежище в тоннелях, и приходится гонять ее с перрона на перрон, вызывая подозрительные взгляды окружающих. То предстоит важная встреча, на которую не явишься в джинсах и куртке, а ездить на мотоцикле в костюме я считаю извращением. Наконец, осень-зима-весна в наших краях и вовсе не располагают к поездкам на мотоцикле, а машины я не люблю даже сильнее, чем подземку.

В общем, в метро я бываю куда чаще, чем хотелось бы.

Можно было бы, конечно, доехать до «Китай-города» на мотоцикле и там уже спуститься на нужную мне станцию. Но во-первых, найти место для парковки в центре — задача, вполне сравнимая по сложности с моим нынешним расследованием. А во-вторых, человек с мотоциклетным шлемом в метро обязательно привлечет внимание. Нет, не других пассажиров — они-то как раз обычно ничего не замечают вокруг, а если и заметят, то забудут через секунду. А вот скучающие милиционеры, которых вечерами на станциях становится особенно много, заметят наверняка. А если проглядят они, то еще сильнее скучающие тетушки, в чьи обязанности входит следить за порядком на станции через камеры наблюдения, не пропустят точно.