— «Старшие Братья», — одними губами шепчет Дестин, ухватив тебя за рукав. — Хозяин, ты хоть понимаешь, что делаешь?

«Я-то понимаю, а вот тебе откуда это известно?»

— Сейчас мы закажем пирог с грибами, — бесшабашно отвечаешь ты. — Говорят, что здесь он просто бесподобен.

«А пока мы будем его есть, я соберусь с мыслями и придумаю, что именно говорить господину Тэйну».

— Может ли быть что-то бесподобнее тебя, хозяин? — бурчит Дестин. — Наверное, это хорошо, что я с тобой связался. Сколько всего пережить успею! Пока не убьют, конечно… Вот только… почему мне так страшно?

— Не стоит пугаться пирога с грибами, — ухмыляешься ты и решительно делаешь шаг вперед. — Пироги, знаешь ли, не кусаются.

Несчастный Дестин тащится следом.

— Так, значит, пирог с грибами? — улыбается хозяин. — Отменный выбор, господа! Кстати, суп у меня тоже хорош. Да и жаркое…

— Он все слышал… — обреченно шепчет Дестин.

— Виноват, господа, — разводит руками хозяин. — Иногда мои прежние навыки страшно мешают. Увы, от них не так легко избавиться. Но вы можете совершенно меня не опасаться, господа. Уверяю вас, я давно не состою на службе и являюсь точно таким же горожанином, как и прочие. Впрочем, и сама служба далеко не так страшна, как об этом порой рассказывают невежественные и недобросовестные люди. Доказательством тому — я сам, проведший в служении почти полжизни и тем не менее как-то уцелевший… Так что, проходите господа. Это не частный филиал «Старших Братьев», это всего лишь трактир. А пироги с грибами у меня и впрямь лучшие в столице. Чистая правда. Это даже мои конкуренты признают. Располагайтесь, а я пока распоряжусь…

Он направляется на кухню.

— Попробуй тут не признай… — шепотом бурчит Дестин.

— Пробовали. Не вышло, — доносится откуда-то с кухни. — Против правды не попрешь.

— Вот здесь мы и будем работать, — сообщаешь ты своему спутнику.

— Вот здесь? — в полном ужасе переспрашивает он.

— Вот здесь, — безжалостно киваешь ты.

— Так, может, нас еще и не примут? — почти с надеждой произносит он.

— Примут, — разрушаешь ты хрупкие замки его потаенных надежд. — Еще как примут.

* * *

Пирог с грибами и впрямь бесподобен. Если ты когда-нибудь и впрямь научишься такое готовить, можешь считать, что жизнь не зря прожил. Впрочем, и суп хорош, и жаркое…

— Мне нужно с вами поговорить, — обращаешься ты к хозяину, прикончив все до последней крошки.

— Я почему-то так и подумал, — улыбается он. — Давайте-ка сюда письмо…

— Письмо? — искренне удивляешься ты.

«Он же не маг, откуда он…»

«Или те, кто побывал «Старшим Братом», все такие? Им небось и магия не нужна…»

— В той руке, что вы сунули за пазуху, у вас письмо, — отвечает он. — Вы его просто еще не вынули. Но собираетесь. А обращаетесь при этом — ко мне. Значит, и письмо — тоже мне. Кстати, на будущее, никогда так не делайте. Кто-нибудь может решить, что у вас там оружие…

«Он что, и впрямь сквозь одежду видит?» — раздумываешь ты, доставая письмо господина Вагрита.

Господин Тэйн вскрывает конверт, бегло пробегает глазами текст, после чего внимательно смотрит на тебя и твоего спутника.

— Нам и в самом деле нужно поговорить. Идемте, господа…

«Так. Сейчас оно все и решится».

Встаешь и направляешься следом за ним. Несчастный Дестин тащится за вами с таким видом, словно его влекут на казнь или пытку.

* * *

— Итак, как вам, вероятно, уже известно, меня зовут Тэйн, — говорит хозяин трактира.

И замолкает.

— Кертелин, — представляешься ты.

— Дестин, — уныло бормочет твой спутник.

— Господин Кертелин, вам известно, что именно написано в том письме, которое вы мне сейчас передали?

Это уже не хозяин трактира спрашивает. И его веселенькая жилетка не имеет сейчас никакого значения. Это к тебе обращается человек, который еще не так давно хватал за шкирку истинных магов. Человек, привыкший получать ответы на свои вопросы.

— Нет, — качаешь головой ты. — В точности — нет. Содержание письма мне известно только со слов господина Вагрита.

Он чуть морщится.

— Насколько я понял из этого письма, господин Кертелин, вы должны быть один. Кем вам приходится господин Дестин, вполне ли вы ему доверяете и стоит ли продолжать наш разговор при нем?

Нет, это точно не хозяин трактира спрашивает. А то, что на нем нет форменной одежды службы, лишь сильней выявляет это. А его недовольство… дурак ты, дурак! Ты ж назвал его друга по имени!

А он до сих пор не знает, кто такой Дестин! Впрочем… ты и сам этого как следует не знаешь… Ты не знаешь, кто он, откуда, как жил и чем занимался до того, как решил стать магом и оказался в итоге на улице, нищим, ни к чему не приспособленным калекой. Ничего ты не знаешь, но… почему-то ты ему веришь. Не только ведь потому, что ты исцелил его?

— Господин Дестин…

Спасенный тобой парень съеживается, бросая взгляд в сторону двери.

Лучше самому выйти, не то все равно ведь прогонят, словно бы говорит он всем своим видом.

— Я полностью доверяю господину Дестину. Он — мой друг, — решительно говоришь ты.

Ну вот не можешь ты всерьез назвать этого парня своим слугой. Быть может, потому, что у тебя слуг никогда не было. А может быть, потому, что с ним случилось то же, что и с тобой. Он прошел тот же путь безумной надежды на чудо, страстного стремления к чему-то невероятному, а потом безжалостного крушения всех своих надежд, полного и окончательного. Ты ему не просто сочувствуешь, тебе его не просто жалко… ты его понимаешь. На самом деле понимаешь. Как никого другого под этим небом.

Друг. Вот оно и сказалось. Вот кем он тебе приходится. Дестин ошарашенно смотрит на тебя. Ты отвечаешь ему прямым решительным взглядом, и его глаза вспыхивают внезапной радостью.

Друг.

— Значит, наш разговор состоится при нем, — спокойно кивает господин Тэйн.

Что ж, похоже, для него это и есть наилучшая рекомендация. Друг.

Твой друг присылает к тебе своего друга, у которого есть еще друг. Ты ничего не знаешь о втором и третьем, но первый — твой друг, он не мог прислать к тебе кого попало.

— Да, господин Тэйн, — подтверждаешь ты. — Разумеется.

— Мой друг просит оказать подателю сего помощь и содействие. — Письмо в руках господина Тэйна на миг уподобляется птичьему крылу. Короткий взмах — и птица воспаряет ввысь, к солнцу. — Он не пишет, в чем именно… — господин Тэйн замолкает и выжидательно смотрит на тебя.

— Он опасался, что письмо может попасть… не в те руки… — говоришь ты.

— Ага, — кивает господин Тэйн. — Я слушаю.

И ты рассказываешь ему об истинном маге. О том, как господин Вагрит спас тебя, когда ты хотел уйти с каким-то странным типом, о том, как предложил тебе работу, чтоб этого не случилось, и о том страшном случае в подворотне, после которого тебе стало наконец ясно, кто такой твой тогдашний случайный знакомец…

— «Ничего, юноша. Еще встретимся»… — повторяет господин Тэйн. — Интересно, сколько других таких же, как ты, с ним… встретилось? — Он на мгновение замирает, потом вновь вскидывается. — Так. И что дальше?

Ты рассказываешь ему про свой жуткий не то сон, не то бред и про то, как потом явился господин Вагрит и предложил тебе выход из этого кошмара.

— Тогда он меня во второй раз спас, — говоришь ты.

— Господин Вагрит — он такой, — тепло улыбается господин Тэйн. — Уж если он назвал кого-то своим человеком…

В его глазах мелькает что-то давнее, чем он явно не намерен делиться, и тебе вдруг становится страшно интересно, не был ли и сам Тэйн, в недавнем прошлом — влиятельный сотрудник могущественной службы, а ныне — уважаемый горожанин, не был ли и он когда-то — когда-то очень давно — «своим человеком» господина Вагрита? Не начинал ли уважаемый господин Тэйн на той же кухне, что и ты?

Впрочем, господин Тэйн не настолько моложе своего друга, может, и что-то другое их связывает… Может, господин Вагрит ему помог в каком-нибудь расследовании или еще в чем таком?

— А… кто из вас лучше готовит пирог с грибами, господин Вагрит или вы?! — вдруг выпаливаешь ты и затыкаешься, потрясенный собственной дерзостью.

Господин Тэйн смотрит на тебя в немалом удивлении.

— Почему вы об этом спросили? — немного помедлив, говорит он.

— Само спросилось, — искренне отвечаешь ты.

— А вы когда-нибудь видели, чтобы господин Вагрит готовил пирог с грибами? — вопросом на вопрос отвечает он.

— Не видел, — отвечаешь ты. — Он его ни разу не готовил, но…

— Но тем не менее вы спросили. — Господин Тэйн смотрит на тебя с пристальным интересом. — Что ж, вот вам ответ, если он вам зачем-то нужен: господин Вагрит готовит этот пирог гораздо лучше меня. Он перестал его готовить, когда я оставил службу и открыл трактир. Раньше за этим пирогом к нему аж отсюда ездили, теперь все заказывают у меня, потому что ближе и потому что у господина Вагрита его больше не купить. Это был его подарок мне.

«Он ответил, а ты из его ответа так и не узнал того, что хотел бы узнать. Или все-таки узнал?»

Господин Тэйн продолжает тебя разглядывать. Словно ушлый бродяга, подобравший на дороге блескучий камешек и теперь размышляющий, что же это: то ли это какая-то проезжая актерка начарованную магами безделку обронила, из тех, какие чаруются сразу сотнями и за какую больше медяка все равно не выручишь, то ли у путешествующей аристократки из высоких лордов драгоценный камешек из прически выпал. Ох, и внимательно он тебя разглядывает!

«Зато он, похоже, узнал куда больше, чем следовало…» — думаешь ты.

«Потихоньку он из тебя все вытянет, — сулит старик. — Просто так, от скуки».

«Похоже на то, — соглашается юноша. — А что делать прикажешь?»

«Пока тут ничего не сделаешь», — вынужден признать старик.

— Ладно, — наконец говорит господин Тэйн. — Так о чем вы хотите у меня попросить, господин Кертелин?

— Господин Вагрит посоветовал мне просить у вас возможности остаться при вашем трактире, — говоришь ты. — Господин Вагрит сказал, что вы не боитесь истинных магов и что меня при вас не тронут…

— Не боюсь, — коротко кивает господин Тэйн. — Не тронут.

— А еще я прошу за своего друга, — добавляешь ты. «Вот так, Дестин! Запоминай! Друга, а не слугу!»

— Значит, вы хотели бы остаться в моем трактире, — помолчав, говорит господин Тэйн. — В каком качестве?

— Слуги, уборщика, помощника повара… кого скажете… — отвечаешь ты.

— Так, — кивает господин Тэйн. — С вами все ясно, господин Кертелин. А как быть с господином Дестином? Он тоже хочет устроиться у меня работать?

— Разумеется, — решительно говоришь ты.

— Невозможно, — вдруг заявляет Дестин.

— Почему это невозможно? — Ты возмущенно оборачиваешься к Дестину.

«Ну вот, ты так хорошо все придумал, тебе почти удалось, а он…»

— Нельзя быть слугой двух господ одновременно, — отвечает он.

— Тоже мне, нашел господина! — возмущаешься ты. — Что еще за глупости, Дестин?!

— А вот и нашел!

«Юноша настроен решительно, он так тебе кого-то напоминает… тебя самого… вот только было это много-много лет назад…»

— Так-так… — ухмыляется господин Тэйн. — Что я слышу? Господин Кертелин, вы собираетесь наняться в мой трактир слугой, а меж тем заводите своего собственного?

Он вновь разглядывает тебя внимательно-внимательно… вот только если раньше он тебя изучал, то теперь он явно забавляется.

— Э-э-э… ну… это случайно получилось!

— Что ж, слуга моего слуги — не мой слуга, — продолжает ухмыляющийся господин Тэйн. — Кстати, я пока не слышал историю господина Дестина. Он тоже от кого-то скрывается?

Ты резко захлопываешь ладонью уже открывшийся было рот Дестина и, обернувшись к господину Тэйну, коротко выпаливаешь:

— Это тайна!

— Вот как? — приподымает бровь он.

— Да! — решительно отвечаешь ты.

— В самом деле?

— В самом деле! Так вышло, что это — тайна. Не против вас, не против господина Вагрита, просто — тайна. Может быть, когда-нибудь потом…

Ага. Как же. Тайна… Заявить такое «Старшему Брату», пусть и бывшему… Нет, дорогой, тебя сейчас не взашей выгонят, несмотря на письмо господина Вагрита, тебя сейчас наизнанку вывернут. Ты сейчас все-все расскажешь. Даже то, о чем и знать не знаешь, даже то, о чем и вовсе не ведаешь…

— Ладно, — говорит господин Тэйн. — Тайна так тайна…

Ты удивленно на него таращишься, не в силах вымолвить ни слова… впрочем, ты все равно не знаешь слова, которое стоило бы сейчас вымолвить. Остается молчать, смотреть и запоминать. Бывает и так, оказывается…

— Что ж, — говорит господин Тэйн. — Вы приняты. Оба. Один — в качестве слуги, второй — в качестве гостя. Поскольку слуга обязан помогать хозяину во всех его делах, на меня все равно будут работать двое. А вот платить я буду лишь господину Кертелину…

Наверное, даже Боги замечают, как удрученно вытянулось твое лицо. А уж глазастый господин Тэйн и подавно! Существовать вдвоем на жалованье одного! Да еще в столице, среди стольких соблазнов! Да еще почти в центре, где просто необходимо хорошо одеваться и прилично выглядеть даже последнему трактирному слуге! Сытая жизнь у господина Вагрита тебя явно испортила, соображаешь ты.

Что это со стороны господина Тэйна, как не маленькая месть за неоткрытую тайну? Или это он просто продолжает забавляться? Играть как кошка с мышью? Скучно ему небось после того, чем он раньше занимался, вот и чудит…

— Но… — добавляет господин Тэйн, хитро глядя на тебя, — слуга, имеющий собственного слугу, — человек не совсем обычный. Думаю, он заслуживает двойного жалования!

Тебе просто необходимо срочно за что-то ухватиться! Не то ты неминуемо взлетишь в небеса от восторга! Нет, бывают же такие хорошие люди!

Бывают! Бывают! Бывают!

— А вообще-то, господа… мне кажется, что вы способны на большее… — вдруг добавляет господин Тэйн. — Впрочем, об этом — потом. Надо же мне к вам малость присмотреться…

И ты хорошенько так приземляешься на пол. Причем в самом прямом смысле этого слова. Потому что понимаешь, что могут означать эти слова.

— Да что ж вы все такие напуганные? — вздыхает господин Тэйн. — Неужто и я когда-то был таким же?

Он разводит руками и удрученно качает головой.

* * *

В хрустальном кубке кипела янтарно-золотистая жидкость. Он сиял изнутри, озаряя окружающее не хуже светильника. По стенам роскошно обставленной комнаты плясали быстрые размытые тени. Только очень опытный воин смог бы разглядеть в этом струящемся потоке «Полет Дракона» — один из сложнейших воинских канонов. Безупречно выполненный «Полет Дракона». И уж конечно, ни один воин не смог бы повторить это на такой же скорости. Просто потому, что умер бы от первого же глотка эликсира, дающего необходимую быстроту и точность движений.

— К тебе можно? — спросила пустота, и стремительный боевой танец прервался.

— Да, отец, — ответила красавица, опуская синевато мерцающий клинок.

Великий магистр Ордена Охраны Зари распахнул «плащ пустоты», становясь видимым, и шагнул в покои своей дочери.

— Я… э-э-э… посплетничать, — ухмыльнулся он.

— Всегда пожалуйста, отец. Присаживайся! — прекрасная волшебница повела ладонью в воздухе, и роскошные кресла, стоявшие по углам комнаты, оказались рядом с ними. Меч взлетел из ее руки и сам собой вернулся в ножны, висевшие на стене.

— Спасибо, доченька. — Великий магистр удобно устроился в одном из кресел, в руках его появилась курительная трубка.

— Отец! — Дочь укоризненно посмотрела на Великого магистра. — Курить в твоем возрасте…

— Полезно для здоровья, — усмехнулся Великий магистр. — Нервы успокаивает. А то развелось у нас в Ордене великих магов — плюнуть некуда, обязательно в великого мага попадешь! Словно мало мне Владыки Зари с его старческим маразмом…

— Бедненький… — Дочь участливо посмотрела на родителя. — Эти истинные кого угодно доведут…

— Ты заклятья от подслушивания давно обновляла? — перебил ее Великий магистр.

— Вчера, — тотчас ответила красавица.

— И внешние и внутренние?

— Да.

— Очень хорошо. Сейчас мы с тобой еще раз их обновим, — сказал Великий магистр.

— Что-то серьезное? — поинтересовалась она, приступая к колдовству.

— Что-то, — кивнул Великий магистр. — Ничего. Вдвоем мы быстро закончим. Ну, рассказывай, — когда все заклятья были установлены заново, промолвил Великий магистр. — Как там поживает твой восхитительный возлюбленный?

— А! Так ты об этом уроде? — скривилась дочь Великого магистра. — Вчера он сварил для тебя еще одну порцию яда. И спрятал, разумеется.

— А сегодня?

— Буквально с минуты на минуту должна явиться моя заместительница с докладом, — ответила девушка.

— Все-таки ты это гениально придумала, — покачал головой Великий магистр. — Не подкладывать к нему в постель свою магическую копию, а заколдовать живую женщину. Холлерг, конечно, по большей части алхимик, но мог бы и догадаться, в конце концов, а так… пожалуй, даже я не отличу заколдованного тобой человека, превращенного в чью-нибудь копию, от оригинала, которого эта самая копия изображает.

— Ну, разумеется, не отличишь, отец. — В покоях появилась еще одна дочь Великого магистра. — Можешь в этом даже не сомневаться.

— А… — растерянно начал Великий магистр, привстал и вновь рухнул в кресло. Пробормотал одно заклятье, второе, третье… и заметался взглядом между двумя совершенно одинаковыми девушками. Совершенно одинаковыми, несмотря на все его заклятья.

— Прости, папа… — вновь пришедшая коварно улыбнулась и подмигнула Великому магистру. — Это была шутка. Мне просто захотелось самой побывать у этого… моего любовничка. Должен же был тебя хоть кто-то встретить? Доложу тебе, этот твой Холлерг и в самом деле отвратительный любовник, завистник и зануда.

Великий магистр еще раз полюбовался двумя совершенно одинаковыми красавицами, вновь пробормотал могущественное заклинание, убедился в отсутствии результата и глупо хихикнул.

— Красивая девочка вышла? — Дочь Великого магистра подняла лицо своего двойника за подбородок.

— Красивая… — покачал головой Великий магистр.

— А которая красивей? — спросила его та, что сидела в кресле, выдергивая подбородок из чужой руки.

— Э-э-э… — протянул Великий магистр. — Я сдаюсь! Смилуйся, не издевайся так над усталым стариком…

— Да разве же это издевательство? — мило улыбнулась та, что сидела в кресле.

— По-моему, это просто шутка, — добавила та, что стояла рядом.

— Ну же, папа, неужто ты не угадаешь свою дочурку? — спросили обе.

— Не угадаю, — вздохнул Великий магистр.

— И не надо, — промолвила та, что сидела в кресле. — Я и сама бы вряд ли…

Она прищелкнула пальцами, и со стоявшей рядом девушки спали чары. Пожалуй, она стала еще красивее, вот только теперь это была уже совсем другая девушка.

— Итак, доклад, госпожа, — промолвила она, склоняясь перед дочерью Великого магистра. И вздрогнула, заметив самого Великого магистра. — Ох… прошу прощения!

— Продолжай, милостиво кивнул Великий магистр, — Считай, что меня здесь нет.

Девица бросила быстрый взгляд на дочь Великого магистра. Та едва заметно кивнула.

— Итак, доклад… — повторила она. После чего быстро и четко поведала все, что ей удалось узнать во время близкого и тесного общения с мастером Холлергом. — Создается впечатление, что он готовит свой собственный заговор, — подытожила она и поклонилась.