Спрятавшийся за колодезным срубом Эрик слышал скрип ворота, стук ведра о стенки колодца… наконец ведро было поднято, и начальник стражи принялся плескаться, отфыркиваясь и урча от удовольствия. Эрик тенью скользнул к его полотенцу — раз, два, три! — и все было сделано. Тонкие лепестки сажи засели в своей недолгой засаде. Эрик замер на прежнем месте. Сердце его отчаянно стучало, но не от страха, а от восторга. Умом он понимал, что это не слишком хорошо, а сам поступок вполне идиотский, но удержать себя в руках просто не получалось. Словно кто-то другой, все эти годы скованный необходимостью удерживать незримую занавесь, кишащую кошмарами, наконец получил свободу… И тут же захватил власть, пытаясь любой ценой наверстать то, что было упущено.

Начальник замковой стражи закончил умывание, растерся полотенцем, накинул куртку прямо на голое тело и, бодро насвистывая, направился в караульное помещение стражи.

Тонкие лепестки сажи сделали свое черное дело. С точки зрения Эрика, сквайр Энтони был прекрасен. Оставалось узнать, что решат по этому поводу его подчиненные.

Эрик незаметно крался следом. Каждая жилочка его тела пела от совершенно неземного восторга.

"Обидней всего будет, если учитель именно сейчас поймает меня за шкирку, — подумал Эрик. — Я так и не узнаю, чем все кончилось!"

Однако этого не случилось. То ли наставник был чем-то занят, то ли одобрил придумку ученика, то ли и правда не заметил. Кто знает?

Дверь караульного помещения гулко хлопнула, знаменуя начало действа. Кулисы раскрылись, зрители затаили дыхание, и главный герой шагнул на сцену.

— Что вы на меня так уставились? — донеслось до Эрика, и он прибавил шагу. Обидно было пропускать самое главное.

— У меня что, рог на лбу вырос? — продолжал меж тем начальник стражи.

— Никак нет, сквайр Энтони, — донесся чей-то сдавленный голос. — Не вырос.

Эрик не выдержал и, рискуя быть обнаруженным, заглянул в окно.

Караульные стояли навытяжку, красные от судорожных попыток сдержать подступающий хохот, а бравый начальник стражи грозно возвышался над ними, красуясь перепачканной рожей. Эрик заткнул себе рот, чтобы не заржать. Караульные мечтали о том же, но, стоя навытяжку; рта себе не заткнешь.

— Так что случилось, черт вас всех побери? — прорычал выведенный из себя сквайр Энтони.

— Ну… э-э-э… — попробовал один из караульных. — Ваша новая форма одежды…

— Что ты несешь? — возмутился ветеран. — Какая еще новая форма одежды? Может, ты пьян?

— Ваш непревзойденный загар, — попытался исправить положение другой.

— Какой еще загар?! — взвыл выведенный из себя начальник стражи. — Вы что, поголовно все напились? Какой еще, к чертовой матери, загар посреди зимы, я вас спрашиваю?!

"Солнечный", — чуть было не брякнул Эрик, но тут дверь караулки хлопнула еще раз.

— Что за шум? — негромко спросил появившийся герцог. — Энтони, у тебя все лицо в саже…

Сквайр Энтони, вздрогнув, схватился за лицо, провел по нему ладонью и посмотрел на руку. На вытянувшихся по струнке, красных от мучительных попыток сдержать хохот караульных и вновь на руку. На караульных и опять на руку. На перемазанную сажей руку.

— Вольно! — грозно рявкнул он.

И караульные не выдержали. Грянул такой дружный хохот, что Эрику на миг показалось, что крыша несчастной караулки все-таки рухнет.

— Ах, черт! — ошарашенно проговорил сквайр Энтони. — Да как же это! Да я же только что умывался!

— Похоже, процедуру придется повторить, — улыбнулся герцог.

— Да какая ж это зараза устроила? — воскликнул сквайр Энтони. — Ну я ему покажу, если поймаю! Уж он у меня попляшет! Пусть теперь заранее прячется, засранец!

А потом рассмеялся вместе со всеми, потому что плох тот воин, который не может посмеяться сам над собой. Сквайр Энтони был хорошим воином.

"Занавес!" — подумал Эрик, удаляясь от окна.

Замковый священник легко отпустил этот грех. И Эрик был почти уверен, что он там у себя тихонько хихикает в рукав рясы.

* * *

"Я был прав! — думал Шарц, глядя на своего ученика и кусая губы, чтоб не улыбнуться. — С самого начала я был прав! Святая Джейн, значит, дело ограничится перемазанными рожами, треснувшими штанами и приклеенными ботинками! Ну, может, на уголек кто-то сядет. Или лягушку в кармане найдет. Таких глупостей и без Эрика хватает — не он первый, не он последний. Так вот как вскрылся этот нарыв! Всего-то и надо было снять с него ту несуществующую повязку, а дальше… а дальше замок Олдвик сам его воспитает. Он и не таких обтесывал. Это какой же надо быть сволочью, чтоб Олдвик не справился! А Эрик — не сволочь. Не может быть сволочью мальчишка, попавший в беду, мальчишка, с которым все самое страшное уже случилось, мальчишка, который никогда не был мальчишкой, а потому и взрослым стать не может.

Не может повзрослеть тот, у кого никогда не было детства. И если его совсем-совсем туда не пускают, если дорога закрыта навсегда, если он сам начинает в это верить… Такие стареют не взрослея и умирают детьми. Умирают, до слез огорчаясь, что не успели доиграть в очередную игру. А Эрик… ему надо вернуться в детство и как следует пошалить, чтобы потом спокойно и с чистой совестью отправиться дальше".

Шарц с наслаждением расправил плечи и строго посмотрел на своего ученика.

— Эрик, — сказал он, — зови следующего пациента.

— Да, наставник, — откликнулся тот.

* * *

Эрик теперь и дня не мог прожить без какой-нибудь проделки. Ну вот не получалось, и все тут! Единственное, чего он так и не смог понять, — замечает ли наставник, каким именно образом он теперь проводит почти все свое свободное время. Не может быть, чтобы не замечал, но… молчит же! А ведь ему как наставнику давно положено взять ученика за шкирку. Иногда Эрик даже надеялся на это. Уж слишком легко все удается. Это даже неинтересно, когда реальность совсем не сопротивляется тому, что ты с ней делаешь. Это даже несколько обидно. Вот и сейчас…

Эта проделка пришла в голову Эрика всего-то вчера. Лазая, как обычно, по крышам, он углядел, как помощник главного повара, весь такой надутый и важный, грозно звеня увесистой связкой ключей, отпирает какую-то дверцу. "Так-так!" — подумал Эрик.

Ему представилась ожившая связка ключей, со всех ног удирающая от надутого хозяина. Представив, как господин помощник главного повара гонится за сбежавшими ключами, Эрик окончательно развеселился. Устроить такую погоню не составляло никакого труда.

"Ему даже полезно побегать. Похудеет малость, — рассудил Эрик. — И поудивляться тоже не помешает. Ишь он какой важный, небось поглавней герцога себя мыслит, а ведь священник говорил, что гордыня — страшный грех".

"В конце концов, удивление разрушает гордыню, тот, кто удивляется, не может считать себя центром мира, а уж тот, от кого ключи сбежали, и подавно, так что мой долг как христианина — это устроить!" — торжественно решил для себя Эрик. Но со священником делиться этой идеей все-таки не стал, потому как не был уверен, сочтет ли тот это христианским долгом или все-таки очередным грехом. Эри решил сначала сделать, а уж потом отчитываться.

Дело было за немногим. Утащить у кузнеца — того самого, у которого замковый эконом плохие ножи покупал, — заготовки для ключей и соорудить из них похожую связку.

Назавтра, когда помощник главного повара вновь важно шествовал к заветной дверце, Эрик уже поджидал его, сидя в засаде.

Когда рука помощника главного повара потянулась к поясу, Эрик швырнул свою связку ключей ему под ноги. Услышав звон у себя под ногами, помощник главного повара и впрямь удивился.

"Что ж, первый шаг на пути спасения его бессмертной души сделан!" — улыбался Эрик.

Разглядев связку ключей у себя под ногами, помощник главного повара удивился еще больше. У Эрика было небольшое опасение, что сейчас помощник главного повара попросту ощупает свой собственный пояс. Ощупает, убедится, что его связка ключей на положенном месте, и все старания пойдут насмарку. Такое вполне могло быть с менее уверенным в себе человеком, но господин помощник главного повара был не таков. Ему, вероятно, просто в голову не пришло, что могут существовать две таких связки и что кто-то захочет подшутить над ним, подбросив ему другую.

Он озадаченно нахмурился, а потом нагнулся и попытался поднять ключи.

"Если бы у него и впрямь пояс лопнул и ключи упали, он сейчас еще бы и штаны потерял!" — ухмыльнулся Эрик и потянул за тонкую нить, к которой была привязана фальшивая связка.

Тут главное было — не торопиться. Ключи убегали от господина помощника главного повара почти с той же скоростью, с которой он за ними тянулся. Ну разве что самую малость быстрей. Он нагнулся, присел на корточки, встал на колени, он тянулся, тянулся, смешно выпятив верхнюю губу… Эрик резко дернул за нить, и связка отпрыгнула на пару шагов.

— Куда? — возмущенно выдохнул господин помощник главного повара.

Вскочил, прошел эти пару шагов и вновь нагнулся за связкой.

Ключи опять заскользили по снегу.

Господин помощник главного повара сердито засопел и попытался резко наступить на них ногой.

— Что за дьявол?! — возопил он.

Ключи выскользнули из-под ноги и взлетели в воздух, ярко сверкнув на солнце.

— Стой! — рявкнул господин помощник главного повара, и ключи, словно испугавшись его грозного окрика, замерли неподвижно.

Они висели над самой его головой. Висели, слегка покачиваясь, сверкая на ярком солнце.

Господин помощник главного повара нахмурился, глядя на внезапно сошедшую с ума связку. Трижды перекрестился и попробовал, подпрыгнув, достать ее. Раз, другой третий… Каждый раз он не доставал самую малость. Связка, почти незаметно для глаз, подлетала вверх…

— Да что за дьявольщина тут происходит?! — взвыл окончательно выведенный из себя господин помощник главного повара. Он ошеломленно огляделся, но вокруг никого не было.

"Пожалуй, хватит с него физических упражнений", — милосердно решил Эрик, глядя на свою запыхавшуюся жертву.

И услышал чьи-то шаги. Пора было прекращать развлечение.

— Эй, Мэтью, — услышал Эрик голос главного повара Олдвика. — Что ты там прыгаешь?

Главный повар уже шел по расчищенной от снега тропинке.

— Что случилось? — спросил он.

Короткий рывок за тонкую прочную нить, и фальшивая связка ключей оказалась в руках Эрика.

— Ключи, — несчастным голосом выдохнул помощник главного повара, указывая в ясное небо над своей головой.

— Ключи? — удивился главный повар. И посмотрел в небо над головой своего помощника. — Мэтью, там нет никаких ключей. Что с тобой? Ты плохо выглядишь. Может, тебе стоит обратиться к сэру Одделлу?

— Ключи, — повторил помощник главного повара. — Сначала упали. Потом убежали. Потом улетели…

Главный повар странно посмотрел на него.

— Мэтью, да они же у тебя на поясе! — воскликнул он.

— Не может быть! — завопил помощник главного повара, схватился за пояс и обнаружил там свою собственную связку ключей. — Да какая же это зараза так надо мной издевается?! — возмущенно выпалил он.

— Кажется, я догадываюсь какая… — протянул главный повар Олдвика, оглядывая крыши.

Эрик аж съежился. Он и подумать не мог, что какой-то там повар… Взгляд главного повара был внимательным и ясным.

— Ничего, Мэтью, ты будешь достойно отомщен, — посулил главный повар, повернулся и отправился восвояси.

Эрик также предпочел оказаться как можно дальше от этого места. Впрочем, он довольно быстро успокоил себя. Ну что может сделать ему, высококлассному агенту, какой-то там повар?! Вероятно, именно поэтому он ничего не заподозрил, когда, задержавшись вечером в лаборатории, получил свой ужин прямо в докторскую. Блюда были одно превосходнее другого. Он уже начал было со стыдом размышлять, что грех издеваться над людьми, которые его так вкусно кормят. Взять хоть вот эти кексы, куда уж там марлецийским пирожным! Да разве может быть что-то лучше этих кексов? Лучше, должно быть, только в раю кормят. И рядом нет ни одного маленького бандита, чтобы попытаться его ограбить, так что все эти чудеса достанутся только ему одному…

Он решительно откусил кусок кекса и взвыл от нахлынувших на него непередаваемых ощущений. Такой смеси мяты, меда, жира, перца и соли не могло выдержать ни живое существо! Хорошо, что ему удалось немедля все выплюнуть! Хорошо, что графин с водой оказался рядом!

Хорошо?!

Хорошо ему стало минут через пять, когда слезы перестали течь из глаз. Он облегченно вздохнул и расхохотался, Окружающая реальность сопротивлялась, и это было прекрасно! Место, где даже повар вполне способен усадить в лужу зарвавшегося секретного агента, было прекрасным местом! Здесь так интересно, так необыкновенно интересно играть!

Эрик осторожно проверил остальные кексы, но они были в полном порядке. Под самым нижним обнаружилась написанная изящным почерком записка:

"Тебе понравилось, приятель? Приятного аппетита!"

— Спасибо! — искренне ответил Эрик, подняв глаза к потолку. — Вы даже представить себе не можете, как мне понравилось!

Эрик ничуть не удивился, услышав осторожный скрип шагов за окном. Шаги удалялись.

"Меня подслушивали! — смекнул он, прислушиваясь к удаляющейся поступи за окном. — Что ж, должен же был господин помощник главного повара убедиться, что отомщен!"

— Эрик, ты поужинал? — В докторскую заглянул наставник, уже в ночном халате.

— Еще как! — радостно отозвался Эрик. — Такая вкуснятина!

— Вот и отлично, — кивнул Шарц. — Ложись-ка спать, завтра дел полно.

— Конечно, наставник, — с умным видом кивнул Эрик, уже прикидывая, что бы такого учудить завтрашним днем.

Карнавал должен продолжаться!

По крайней мере, в этом был уверен некто, живущий в самых темных, самых потаенных глубинах, некто, до кого даже внутренний лазутчик, "человечек из головы", не мог добраться по собственному желанию.

"Если бы я, подобно наставнику, решил давать имена всему, что во мне обитает, я бы назвал этого «человечка» игроком или актером", — думал Эрик.

"Ну, так возьми да назови! — подмигнул актер. — А то чего это мы, в самом деле, безымянными шляемся? Словно и не люди вовсе".

"Да пожалуйста, жалко мне, что ли?"

Эрик удивленно покачал головой и отправился спать. Тому, кто, помимо обычной жизни, еще и проказничает, сил требуется вдвое больше. Это дети с легкостью справляются, а взрослым, да еще и подготовленным секретным агентам, на подобное мероприятие требуются все их силы. Так что пренебрегать возможностью выспаться перед очередной проделкой никак нельзя.

Эрик медленно подымался по уютно поскрипывающей лестнице, каждой клеточкой своего тела ощущая огромный засыпающий вокруг него Олдвик, восхитительное место, словно созданное для шалостей и проделок.

* * *

Очередная проделка началась совсем не так, как он предполагал. Началась она с позорного провала. Его вычислили и схватили за руку. Точнее, за обе руки и за шкирку — Джон держал его за правую руку, Роджер за левую, а Кэт, запрыгнув ему на плечи, ухватила его за шиворот.

— Попался?! — вскричали "ужасные призраки замка". — Бросай оружие!

— Попался, — вздохнул Эрик, бросая оружие. Связка ночных горшков жалобно задребезжала вниз по лестнице.

— Мы за тобой уже несколько дней следим! — поведал Джон.

— Вот-вот, следим и все видим! — добавил Роджер.

— И мы теперь точно знаем, чем ты занимаешься! — присовокупила Кэт.

— Будешь отпираться?! — грозно рявкнули все трое.

— Не буду, — решил Эрик. — Просто сдамся на милость победителей. Чего изволят ваши кошмарные ужасности?

— А мы пленных не берем! — решительно объявила Кэт, И тотчас повернулась к братьям. — Или… берем?

— Берем, — решительно объявил Роджер. — Так интереснее.

— А что мы с ним тогда будем делать? — поинтересовалась Кэт.

— Сбросим с крыши самой высокой башни? — предложил Джон.

— Не годится, — покачал головой Роджер. — Мама запрещает нам туда лазить.

— Тогда посадим в самый глубокий подвал, — вновь предложил Джон.

— Ты что, совсем озверел? — возмутилась Кэт. — Забыл, какие там пауки здоровенные? Вдруг он пауков боится? Я еще понимаю — с башни сбросить, но пауками пытать… это жестоко, вот!

— Да… что-то я это… того… — смущенно кашлянул Джон. — Может, тогда просто отпустим? Будем просто считать, что он наш боевой трофей, и ладно?

— Просто отпустим? — Кэт аж подскочила. — Вот еще! Как это мы можем его отпустить, если я собираюсь выпить всю его кровь? И тогда в полнолуние он обрастет шерстью и станет призраком…

— Боже… — помотал головой Эрик. — Что я вам такого сделал?!

— Как это что? — Кэт уставилась на него, уперев руки в бока. — Сам шалить ходишь, а нас с собой не берешь! Разве друзья так поступают?!

— Да… что-то я это… того… — слово в слово повторил Эрик фразу Джона, чувствуя, что начинает заливаться краской.

Заниматься чем-то столь увлекательным и не позвать друзей! Даже не подумать о них!

— Простите, братцы… — промолвил Эрик, виновато опуская голову. — Больше этого не повторится.

Кэт уже завладела связкой ночных горшков.

— Что ты собирался с ними делать? — требовательно спросила она.

— Слушайте сюда, — откликнулся Эрик, наклоняясь к своим сообщникам.

В замке Олдвик нарождалось тайное общество. Можно даже сказать, в нем зрел ужасный заговор.

* * *

Следующая тайная операция планировалась куда более тщательно. Тем более что участвовали в ней целых четыре заговорщика. И у каждого из них было не меньше четырех гениальных идей насчет того, как именно должны развиваться события.

Объектом "справедливого возмездия" была выбрана старшая служанка замка. Старую Магду недаром за глаза называли злой феей, а то и попросту ведьмой. Миледи герцогине она досталась от недавно умершей двоюродной тетушки и, не успев явиться в Олдвик, тотчас начала наводить в нем свои собственные порядки, пребывая в твердом убеждении, что по-другому просто не бывает, что иначе нормальные люди не делают".

Герцог и герцогиня, с ее точки зрения, пребывали "на грани разорения" из-за "нерадивости и воровства слуг". То, что ей пока не удалось поймать ни одного вора, доказывало лишь, что "они хорошо прячутся". Конечно, с герцогом, герцогиней, замковым экономом, главным поваром, Четыре Джона, Полли, Шарцем и прочими "видными людьми" она держалась почтительно, зато со всеми остальными… Даже детишки "почтенного сэра доктора" могли быть безжалостно остановлены посреди самой интересной игры и отправлены сметать снег с дорожек.

"Играли в догонялки? Вот и молодцы, мои милые. А теперь поиграем в подметание. Эта игра гораздо интереснее. От нее польза есть. Как это — в догонялки не доиграли? А я говорю, доиграли. Вы же не хотите, чтоб ваш бедный папочка споткнулся, увязнув в каком-нибудь сугробе, и сломал ногу. Представьте, как будет рыдать ваша бедная мамочка!"

— Самое противное, что на нее даже Их Светлостям не пожалуешься! — возмущенно сказала Кэт. — Она ведь ничего плохого не делает. Даже наоборот. Она о чистоте и порядке заботится.

— С утра до вечера заботится, — кивнул Джон.

— Вот только она так противно это делает, — добавил Роджер. — Мы ведь не против снег покидать, но… можно ж подождать, пока мы не доиграем?