— Я отлучу от Церкви эту женщину, если она примет участие в сатанинском обряде!
— Ты будешь делать то, что я тебе разрешу, епископ, — холодно бросил Сар.
— Я спасаю ее душу!
— А я спасаю империю и христианскую веру, — криво усмехнулся магистр. — И если ты встанешь у меня на дороге, Евсевий, мне придется тебя устранить.
— Ты обезумел, сын мой! — воскликнул епископ. — Ты губишь эту несчастную.
— Я погублю очень многих мужчин и женщин здесь в Барселоне, и тебе, Евсевий, лучше убраться из города, чтобы не стать одним из тех, кто заплатит жизнью и душой за величие Рима.
Евсевий глянул в ледяные глаза патрикия Сара и отшатнулся. Возможно, увидел там бездну, возможно, собственную смерть. Но в любом случае он поверил римскому магистру. И перекрестился, словно пытался оградить себя от зла, которое нес в себе этот по виду вполне добропорядочный человек.
Рекс Сигабер уже знал о приезде в Барселону посланца божественного Гонория, однако сделал вид, что крайне удивлен его визитом, да еще в столь позднее время. Тем не менее он принял гостя со всеми полагающимися в таких случаях почестями. Рабы, доставшиеся, видимо, готскому вождю от прежнего хозяина дворца, засуетились вокруг стола. Кроме рабов в доме было немало вооруженных мечников, которые косо посматривали на гостя, но не вмешивались в разговор магистра и рекса. Сар начал беседу без обиняков, выказав тем самым доверие старому знакомому.
— Ты давно меня знаешь, благородный Сигабер, а потому мне незачем ходить вокруг да около.
— Люди меняются с годами, — усмехнулся гот. — И не только внешне.
Сигабер был года на три старше Сара и выше его ростом на полголовы. Силой готские боги этого человека не обидели. Да и умом тоже. У рекса имелся, пожалуй, только один недостаток — непомерное честолюбие. Качество способное как возвысить решительного человека, так и погубить его.
— О цели моего приезда в Барселону ты, конечно, догадываешься, рекс.
— О цели — да, но не о средствах ее достижения, магистр.
Ночь в Барселоне выдалась душной, и поэтому собеседники расположились у открытого окна, выходящего в сад. Впрочем, облегчения это им не принесло. Аромат чужих цветов кружил голову, но не давал прохлады телу. Рекс расстегнул ворот рубахи и провел потной ладонью по груди. Сигабер был темноволос, что не такая уж редкость среди готов, и кареглаз. Пожалуй, только борода, густая и черная, выдавала в нем варвара. Римляне бород не носили. И даже христианская вера, пришедшая из далекой Палестины, не смогла отучить их от привычки бриться.
— Рим хочет мира, — твердо произнес Сар.
— Вы хотите мира или боитесь крови? — уточнил существенное Сигабер:
— Крови мы не боимся, — холодно отозвался Сар. — Более того, я считаю, что без пролитой крови мира не добиться.
— Ты предлагаешь мне заключить договор с императором?
— А почему бы нет, Сигабер? — пожал плечами Сар. — Зачем готам Африка? Или вы собираетесь проливать кровь за интересы русов Кия. А какое вам дело до Великой Венедии, возродится она или нет?
— А что, Великая Венедия действительно существовала? — прищурился на собеседника Сигабер.
— Возможно. Точно так же, как Великая Свить од, которую едва не возродили Амалы. Но где теперь те Амалы и где возрожденная ими Свить од? Во всем надо знать меру, Сигабер. Рексы Верен и Аталав этой меры не знают. Ты слышал, что магистр Иовий разгромил легионы мятежника Гераклиона и отправил бывшего префекта на плаху?
— Допустим, — неохотно подтвердил рекс.
— Я не могу подарить тебе Карфаген, Сигабер, зато я отдам под твою руку Толозу, и ты станешь хозяином Аквитании.
— Ты забыл о рексе Валии, — холодно бросил рекс. — Именно в нем готы, недовольные Аталавом, видят своего вождя.
— Валия получит Каталонию. Как видишь, я человек щедрый, Сигабер.
— Ты обделил князя аланов Атакса, а он своего без крови не отдаст.
— Я же тебе сказал, рекс, — Рим не боится крови. Мои легионы стоят у границ Испании. Мы разгромим аланов раньше, чем князь Верен придет к ним на помощь. А потом наступит черед вандалов. Гусирекс не вечен, и уж тем более он не вечен на этой земле.
— И что ты потребуешь от нас взамен? — пристально глянул в глаза магистра рекс.
— Голову Аталава.
— Древинги нам этого не простят.
— А кому нам? — криво усмехнулся Сар. — В городе полно разного сброда.
— У Аталава за спиной три сотни дружинников, — с сомнением покачал головой Сигабер. — Они убьют всех, кто сунется в логово их вождя.
— А сколько в городе аланов?
— Около тысячи.
— Вот видишь, Сигабер, — ласково улыбнулся рексу магистр. — Сначала коварные аланы нападут на дом Аталава, а потом твои люди, рекс, истребят их. Всех. До единого человека.
— А Тудор? А Валия? — напомнил патрикию гот.
— Все молодые рексы примут участие в мистерии Тора, а мы с тобой, Сигабер, уже слишком стары для подобных утех.
Готский рекс молчал долго, так долго, что у римского патрикия зазвенело в ушах, и он невольно встряхнул головой, чтобы избавиться от досадной помехи.
— Хорошо, Сар, — наконец произнес Сигабер. — Я согласен.
Галла Плацидия все-таки снизошла до встречи с посланцем своего брата, правда, для этого магистру Сару пришлось провести в ожидании целых шесть дней. Впрочем, ему и без Плацидии хватало забот. Подозрительные люди зачастили в дом высокородного Орозия, чем, кажется, не на шутку встревожили хозяина. Бывший ректор был не настолько глуп, чтобы не заметить суеты, поднявшейся вокруг сиятельного гостя.
— Мы готовимся к мистерии, дорогой Орозий, — похлопал по плечу озабоченного хозяина магистр Сар. — Готы любят своих богов. И боги тоже не обделяют их своим вниманием.
Конец ознакомительного фрагмента