В отличие от Адама, профессор Каррьер не сдвинулся с места ни на сантиметр. Впрочем, удивление на его лице сменилось раздражением и — как с беспокойством заметила Леа — неуверенностью. Едва заметное подергивание уголков его губ испугало ее больше, чем лихорадочное напряжение Адама.

Профессор Каррьер обернулся к двери.

— Ну, что я могу сказать, Адальберт: время тебя не пощадило! Я с первого взгляда даже не узнал тебя. — Затем он провел языком по губам, словно хотел потянуть время. — Да, вообще-то я должен был догадаться, что что-то здесь не так, когда Адам рассказывал мне о своей неожиданной встрече с наемницей.

От двери послышался слабый смешок.

— Что ж, должен признать, что во время встречи с этим твоим другом добрая Трусс действовала несколько самовольно, я бы даже сказал, необдуманно. Самые продуманные планы оказываются под угрозой срыва, когда два хищника чуют возможность помериться друг с другом силами.

Леа поразилась силе этого снисходительного голоса. В гостиной воцарилась угрожающая атмосфера, в воздухе повисло предчувствие насилия и разрушения. Внезапно Леа ощутила благодарность за то, что Адам, защищая ее, встал перед нею. В ней зрело подозрение, что долго эта словесная перепалка продолжаться не будет.

— Но, честно говоря, я вполне могу понять взрыв темперамента Трусс, — тем временем продолжал незваный гость. — Ведь на протяжении последних недель мне пришлось проявить колоссальную выдержку, чтобы не застигнуть вас в одном из этих публичных мест, которые вы так любите. И вот я здесь — а Этьен Каррьер прямо передо мной, на блюдечке с голубой каемочкой.

Услышав последние слова, Леа вздрогнула, и у нее перехватило дыхание. Она краем глаза увидела в дверном проеме огромную, как бык, фигуру. Одутловатое лицо мужчины, покрытое тонкой паутиной множества красных шрамов, подчеркивало подспудную жестокость, исходившую от него. Бритая голова слабо поблескивала в свете камина, подобно старинным медным пуговицам на его суконном пальто.

В тени этого чудовища скрывался некто с сутулой спиной, скрестивший на груди костлявые руки. Черные кротовьи глазки за стеклами очков, крючковатый нос и бесцветные взъерошенные волосы. Несмотря на то, что эта фигурка казалась маленькой и слабой, в ее глазах сверкало нечто такое, от чего система оповещения об опасности Леа моментально переключилась на красный свет.

Хотя гигантский оратор и его тень прямо-таки источали угрозу, больше всего обеспокоила Леа молчаливая женщина по имени Трусс. Она просто сочилась неприкрытой агрессией, что в сочетании со словами «нам подобная» подтверждало дурное предчувствие Леа, что в лице этой женщины Адам столкнулся с опасным противником.

Мышцы на спине Адама дрожали от напряжения, но, очевидно, его инстинкт заступника победил воинственность. Тем не менее отбросить подозрение, что выдержки Адама надолго не хватит, Леа не могла.

В этот миг Трусс слегка подалась вперед; Адам тут же легко опустился на колени, словно готовясь к прыжку. Он источал такую энергию и был настолько возбужден, что волоски на руках у Леа наэлектризовались и поднялись дыбом. Но Трусс тут же вернулась в исходную позицию, на лице ее мелькнула холодная, понимающая улыбка. Это была всего лишь проверка — и в то же время обещание большего.

Профессор Каррьер откашлялся, тем самым, разрядив повисшее в воздухе напряжение. Элегантно закинув ногу на ногу, он поправил на коленях легкую ткань брюк. Теперь он тоже улыбался, словно хотел доказать, что эта провокация не способна вывести его из себя. Однако Леа с беспокойством отметила, что улыбка эта не отражалась в его глазах.

Я рад, что ты настолько доволен собой, Адальберт. Ведь мы оба знаем, что так было не всегда. Так что же я могу сделать для тебя, чтобы ты был в достаточной мере вознагражден за свои усилия предстать передо мной?

Думаете, я пришел вести переговоры? Хотите оскорбить меня? — Голос испещренного шрамами мужчины дрожал от высокомерия. — Я здесь, чтобы после всех лет ожидания и отчаяния взять, наконец, свой трофей: голову обессилевшего существа, которое слишком долго поганит землю, по которой я хожу. Моего старого вероломного господина, который обрек меня на смертность только потому, что ему вдруг взбрело в голову жить как человеку. Я подарил вам достаточно времени, чтобы вы смогли усовершенствовать свою человечность. Теперь пришло время казнить вас, Этьен.

В этот миг Адам издал звук. Гортанное рычание, до глубины души испугавшее Леа. Звук, издаваемый готовым броситься в атаку зверем, совершенно не сочетался с тем молчаливым, сдержанным мужчиной, которого она знала до сих пор, — несмотря на все разговоры о крови и инстинктах. Рваные раны, которые ей довелось видеть той ночью, тоже никогда не были поводом, чтобы испугаться того, чем он был. До настоящего момента она отказывалась думать о том, что на самом деле означает господство демона. Она всегда хотела видеть только Адама, а не его темную половину…

Понимание, что молодой мужчина близок к наемнице в своей жажде битвы и подчинения, пришло к Леа совершенно неожиданно. Впервые вид Адама не вызывал романтического мечтания, а давал понять, какая сила скрыта в этом бессмертном теле.

— Не беспокойся, цепной пес, я о тебе не забыл, — смешком отреагировал Адальберт на вызов Адама. — Боюсь только, что сейчас обстоятельства складываются не в твою пользу. Если ты, конечно, не разделишься на две части… Но я предполагаю, ты не отдашь без боя ту молоденькую девушку, что у тебя за спиной, только затем, чтобы помериться со мной силами? Просто удивительно, что Этьен нашел кого-то, кто разделяет его извращение. Вы оба — воистину удивительная пара: вместо того чтобы преклоняться перед демоном, вы возитесь со смертными. Как будто они такого же уровня, как вы!

— Как бы неприятно тебе это ни было, Адальберт, — прервал профессор Каррьер речеизлияния Адальберта, — я в свое время и с тобой возился, хотя ты — всего лишь человек.

Не успела Леа полностью осознать смысл сказанного, как в комнате раздался крик ярости, за которым через доли секунды последовал хрип, где-то совсем рядом с ней.

Она быстро провела рукой по глазам. Что-то сверкающее пронеслось по воздуху. Обернувшись к профессору Каррьеру, она увидела, что у того изо лба торчит рукоятка короткого метательного ножа. Ничего не понимая, она наблюдала за тем, как профессор, оправившись после короткого недоумения, ощупал пальцами оружие, а Адам тем временем перешел в атаку.

Он в последний миг схватил мгновенно метнувшуюся вперед Трусс, прежде чем та успела броситься на Леа. Тем не менее, той удалось поцарапать виски Леа похожими на когти ногтями. Леа вскрикнула, в ужасе взглянув в сверкающие кровожадностью глаза наемницы, которую оттаскивал Адам. Сражающиеся, вместе перекинулись через высокую спинку диванчика, причем Трусс нечеловечески зашипела.

«Невероятно! Эта фурия собиралась броситься на меня!» — пронеслось у Леа в голове. И действительно, Трусс не нападала до того самого момента, когда Адама отвлекла провокация Адальберта.

За диваном послышался глухой стук, когда дерущиеся ударились об пол. И тут же накинулись друг на друга.

Леа в нерешительности поднялась. Что делать — бежать, пока Адам еще держит эту ненормальную? Но тут же взыграла совесть: она не может бросить раненого профессора на растерзание мучителям. Она нерешительно сделала шаг по направлению к Каррьеру, медленно вынимавшему нож у себя изо лба. И вдруг по-прежнему громко ругающийся Адальберт прыгнул вперед. Нанеся вертикальный удар, он вонзил длинный узкий клинок профессору в горло.

Прежде чем Адальберт успел вынуть оружие и атаковать снова, профессору удалось ударить его по колену, от чего грузный мужчина как подкошенный рухнул на пол. Адальберт застонал от боли и схватился за раненую ногу.

Леа остановилась возле Каррьера с побледневшим от ужаса лицом, молча глядя на клинок, торчащий у него из горла. Он глядел на качающуюся рукоять оружия и глаза его были гротескно расширены. Щеки его дрожали, и он открыл рот, словно хотел что-то сказать, но вместо этого изо рта волной полилась кровь, по подбородку и дальше на грудь.

Леа застыла. При виде этого все в ней остановилось: дыхание, сердцебиение, мысли. Она даже не заметила, как профессор с сочным чавканьем вырвал клинок из горла. И только когда капли кровавого фонтана хлынули под давлением из раны, жизнь вернулась к ней: она закричала словно сумасшедшая.

Тем временем профессор Каррьер направил оружие на Адальберта, который, качаясь, вновь поднялся на ноги. Тот, ругаясь, увернулся, черты его лица исказились от боли, он вынул еще один нож. И хотя руки дрожали от напряжения, он приготовился к броску. Но в последний момент его руку толкнул пятящийся Адам, которому Трусс только что нанесла мощный удар. Нож описал дугу и со звоном упал.

Адам ударился спиной о стену и съехал на пол. Волосы, спутавшись, упали на лицо, щека, несмотря на быстро увеличивавшуюся в размерах шишку, ввалилась, ноздря была разорвана и кровоточила. Однако, когда он поднял голову и посмотрел на свою противницу, находившуюся в другом конце комнаты, глаза его излучали несломленный боевой азарт. Казалось, он не осознавал боли, равно как и опасности, в которой находились они все.

При виде его Леа отступила на несколько шагов, пока не уперлась в спинку кресла и не была вынуждена остановиться. Этот мужчина с диким и сосредоточенным выражением лица был ей совершенно чужим. В его чертах проступила грубость, радость от ощущения своей силы, пробудившая в ней неведомый доселе страх. Что за чушь! В комнате, полной чудовищ, больше всего она боялась мужчины, которого еще несколько минут назад считала любовью всей своей жизни.

С быстротой, которой никто от него не ожидал, Адам поднялся и устремился к Леа. Она в ужасе вытянула вперед руки, но он безо всяких усилий сломил ее защиту и уволок ее за собой в сторону.

Через какие-то доли секунды Трусс, словно тень, пронеслась мимо них и почти бесшумно, с тихим смешком, приземлилась на пол.

— Отпусти меня! — закричала Леа, панически пытаясь вырваться из объятий Адама, но тот только сердито зарычал на нее. Недолго думая он повернул ее вокруг своей оси и прижал спиной к своей груди. Легкость, с которой он это проделал, была просто пугающей.

Леа уже приготовилась защищаться, когда почувствовала сильный удар, пронзивший все ее тело подобно землетрясению. И только мгновение спустя она поняла, что это ударили не ее, а Адама. Она почувствовала только отголосок. Через миг напряжение ушло из тела Адама, он потерял равновесие и вместе с нею рухнул на диван.

При падении Леа больно ударилась ногой о деревянный подлокотник. Боль пронизала все ее тело и мгновенно отогнала прочь неконтролируемый страх. Когда она, в конце концов, не слишком удачно приземлилась на подушки, это было уже за гранью восприятия. Даже вес Адама, рухнувшего прямо на нее, на несколько мгновений показался ей ничем по сравнению с невыносимой болью в ноге.

Тело Адама заметно вздрогнуло, затем еще раз. Потребовалось некоторое время, чтобы Леа поняла, что кто-то сильно колотит его по спине. Трусс продолжала атаковать. В следующий миг Адама сбросили с нее, и Леа принялась жадно хватать ртом воздух.

Девушка с трудом встала на ноги и обхватила себя руками, пытаясь защититься. Вопреки инстинкту она закрыла глаза и уткнулась лицом в колени. Боль и ужас загнали ее в угол, отняли всю жизненную энергию. Ей было наплевать на то, что мир в мгновение ока превратился в ад насилия.

Вокруг бушевал бой, слышалось искаженное от боли дыхание, проклятия, гортанное рычание. Она слышала шаги, грохот опрокидываемой мебели, треск рвущейся ткани. Нет, нет, нет! Леа в отчаянии замотала головой. Она не хотела ничего этого слышать. Под ее ногами разверзся ад, но она была здесь ни при чем.

Внезапно раздался нечеловечески высокий крик боли, возвещая о неописуемом ужасе. За ним последовал звук разбитого стекла, заставивший Леа обратить внимание на окна за своей спиной. Она увидела, как Адам бросил на нее опьяненный силой взгляд, взгляд охотника, настигшего свою жертву. Трусс нигде не было видно, Адам стоял посреди остатков гостиной перед вырванным из петель окном, на котором, словно изорванный в боях флаг, развевалась штора.

Весь этот ужас и опасность пробудили в Адаме нечто, и это нечто теперь послало Леа пугающе чувственную улыбку. К собственному ужасу, она почувствовала, как что-то в ней улыбнулось в ответ. Впервые с момента их встречи она не желала ничего иного, кроме как того, чтобы это, наконец, свершилось и демон принял ее в себя.

Адам подмигнул ей и, словно кошка, выпрыгнул в окно, идя по следу своей жертвы.

Неожиданно пронзительный крик окончательно вырвал Леа из забытья. Профессору Каррьеру в поединке с Адальбертом удалось нанести удар такой силы, что грузный мужчина рухнул на каминную решетку. Следующий удар отправил Адальберта в огонь. Его пальто занялось. Адальберт зарычал, выкатился из камина и выпустил оружие из рук, чтобы руками сбить пламя.

— Майберг! — вскричал он вне себя от ярости. — Иди сюда немедленно и помоги же мне, жалкий ты трус!

К огромному облегчению Леа, Майберг остался неподвижно стоять в дверном проеме; похоже было, он никак не мог решить, стоит ли рискнуть и отправиться на помощь своему господину.

Профессор воспользовался передышкой, облокотился на стену и отчаянно вдохнул в легкие воздух. В лице его не было ни кровинки, оно посерело, все тело дрожало от изнеможения. Внезапно он показался ей бесконечно одиноким…

Этого оказалось достаточно, чтобы разбудить Леа. По ее телу пронеслась волна адреналина, напряглись мышцы в руках и ногах. В следующий миг она оказалась рядом с профессором, в руке у нее был только что лежавший на полу клинок. Не раздумывая, она положила обессилевшую руку Каррьера себе на плечо и воинственно поглядела на худощавого типа по имени Майберг, который как раз покинул свое место в дверном проеме, чтобы броситься к своему раненому господину.

— Держись от меня подальше! — прошипела Леа.

Майберг мельком взглянул на нее, глаза его блеснули, и ей показалось, что в них притаилась угроза.

Леа обвила рукой бедра профессора, чтобы заставить его опереться на нее. Но тело Каррьера недовольно оцепенело. Он даже попытался отнять руку, лежавшую у нее на плечах.

— Убирайся отсюда, дитя! — сказал он пугающе бесцветным голосом. Затем оттолкнулся от Леа и рухнул в кресло. Но сил, чтобы держаться прямо, у него не хватало. Он медленно соскользнул вниз и со стоном опустился на пол.

Огорошенная Леа увидела, что у профессора нет руки ниже локтя. Она заканчивалась окрасившимися темным цветом клочьями рубашки. Леа окинула взглядом пол, когда заметила, что Адальберт тем временем стоит один у камина и рассматривает свои обгоревшие руки, а Майберг крадется обратно к двери. Он прижимал к себе что-то: добычу, которую хотел спрятать в укромном месте.

Внутри Леа все вскипело от ярости, когда она увидела согнутую спину этого мерзкого приспешника. Майберг покинул тихую гавань только тогда, когда увидел, что это безопасно. А теперь он уносит что-то, что явно ему не принадлежит. Все коварное и подлое, что было в этом существе, вызвало в ней потребность остановить его. Она решительно бросилась за ним, крепко сжимая в руке короткий меч, готовая атаковать.