— Если его не остановить. Но возможно ли изменить будущее? Или, лучше сказать, изменить историю?

Том промолчал.

Через час с небольшим их самолет приземлился в Атланте, и еще полчаса ушли на улаживание различных вопросов. Кара должна была объясниться со своей больницей и наведаться в филиал банка, а Том — проверить расписание рейсов. К половине четвертого они встретились снова.

— Сколько у нас? — спросил Том, открывая дверь на улицу, к такси.

— У нас? На моем счету около пяти тысяч. Не припомню, чтобы ты на него что-то переводил.

Билет на вечерний рейс на Бангкок через Лос-Анджелес и Сингапур тянул на две тысячи. Весомо! Он нахмурился.

— Ты ожидал, что будет больше?

— Я ожидал, что у тебя тысяч двадцать.

— Три месяца назад так и было. Но я кое-что прикупила с тех пор. Пять тысяч нас вытянут, если не будем прыгать по Манилам и Бангкокам.

Такси подкатило к зданию Центра по контролю заболеваний в четверть пятого, за три четверти часа до окончания рабочего дня. Кара расплатилась с водителем и догнала Тома, направлявшегося к центральному входу в правительственное здание.

— Итак, какая у нас сейчас основная цель? — спросила она.

— Воскрешение мертвецов.

— А точнее не можешь?

— Заставить им нам поверить. Надо добиться, чтобы кто-то, обладающий реальной властью, согласился заняться этим проклятым штаммом.

Кара глянула на свои часы.

— О'кей.

Они вошли и направились к приемному отделу, отгороженному толстым оргстеклом и обозначенному соответствующими табличками. Да уж, на таблички это заведение не поскупилось! Том изложил цель визита рыжеволосой даме по имени Кэти — об этом тоже сообщали таблички, целых две: у окошечка и на несколько расплывшемся бюсте самой Кэти. Служащая известила, что их примет эксперт, и Том выразил надежду, что это произойдет сию минуту. Однако сначала ему вручили ворох формуляров с множеством граф и вопросов, не имеющих, на первый взгляд, ничего общего с инфекционными болезнями: дата рождения, номер страхового полиса, образование, размер обуви… Они отошли к мягким стульям, быстро заполнили анкеты и вернули их Кэти.

— Сколько нам ждать? — спросил Том.

В тот же момент перед ней зазвонил телефон. Она сняла трубку, и Том для нее перестал существовать. У кого-то из ее коллег, очевидно, были сложности с мышиным населением дома. Том терпеливо ждал, постукивая пальцем по прилавку стойки.

Кэти положила трубку, но телефон тут же зазвонил снова.

Том поднял палец:

— Простой вопрос: сколько еще ждать?

— Как только кто-то освободится.

— Но уже четыре тридцать пять! Скоро конец рабочего дня.

— Мы приложим все усилия, чтобы принять вас сегодня. — И она снова срослась с трубкой, просвещая все того же сослуживца в вопросах сдерживания несметных полчищ настырных грызунов. Рассказывала что-то о необходимости резиновых перчаток при удалении их из ловушек.

Том шумно вздохнул и вернулся к Каре, сидящей в сторонке.

— Эту Кэти выпустил какой-то питомник идиотов!

— Терпение, Томас… Может быть, лучше мне с ними поговорить? — Кара взглянула на часы.

— У меня ощущение, что мы зря сюда приехали, — поморщился Томас. — Даже если мы их убедим, когда еще провернутся колеса этой бумажной мельницы! Месяцы, если не годы администрация тянет с решениями по разрешению выпуска лекарственных препаратов. Наверное, волокита по их запрещению такая же бесконечная. Надо было нам сразу лететь в Бангкок. Презентация намечена через два дня. Встретиться с этой Моникой де Рейзон, объяснить проблему. Возможно, они поверят нам и найдут решение.

Кара глянула на часы и встала.

— Не думаю, что это так просто. Погоди, мне нужно кое-что проверить. Сейчас вернусь…

Том ерзал на стуле еще минут десять, затем не выдержал и снова направился к Кэти. На этот раз она не стала дожидаться его вопросов.

— Извините, сэр, — начала она елейным голосом. — У вас проблемы со слухом, или вы просто слишком упрямы? Я, кажется, сказала вам, что вызову вас, как только эксперт освободится.

Том вытаращил на нее глаза, пораженный непривычной грубостью государственной служащей. Рядом никого не было, поэтому Кэти могла не особенно стесняться в выборе выражений.

— Что?.. — пробормотал он.

— Что слышали! Я вызову вас, если эксперт освободится до окончания рабочего дня.

Том подошел вплотную к прозрачной перегородке.

— Этот вопрос не может ждать до завтра!

— Раньше надо было думать.

— Послушайте, леди, мы специально прилетели из Денвера. Что, если со мной что-то серьезное? Может быть, у меня болезнь, которая уничтожит все население Земли.

Она откинулась на спинку кресла, ни на секунду не сомневаясь в абсурдности его довода.

— У нас не больница. Я не думаю, что вы…

— Откуда вы знаете? Может, у меня полиомиелит… — Он сообразил, что сморозил глупость. — Ну, скажем, Эбола или кое-что похуже?

— Здесь черным по белому указан какой-то Рейзон, — ткнула она пальцем в анкету. — Никакая это не Эбола! Присядьте, мистер Хантер.

Том вспылил.

— Вы даже не знаете, что такое штамм Рейзон! По сравнению с ним вирус Эбола не более чем насморк. Если этот штамм…

— Сядьте! — Кэти вскочила, упершись кулаком в бедро. Пальцем другой руки она повелительно указала на стулья для ожидающих. — Немедленно сядьте!

Том не стал вникать, что на него так повлияло: боевой задор, безвыходность положения, природная изворотливость… а может быть, трясущийся от праведного гнева тройной подбородок дамы за прозрачной перегородкой — но в следующий момент он уже схватился обеими руками за свое горло, стукнулся головой в оргстекло и завопил:

— На помощь! Умираю! Умираю от вируса Рейзон!

— Сядьте немедленно! — в бешенстве взвизгнула женщина. — На место!

— Умираю! — вопил Том, колотясь о перегородку. — Помогите! На помощь!

— Томас! Томас! — Кара в ужасе подбежала к нему.

Он захрипел и закатил глаза.

Из отгороженной части зала высунулись головы сотрудников, привлеченных непривычным в этих стенах шумом.

— Прекратите немедленно! — визжала Кэти.

— Томас, да что с тобой! — с тревогой воскликнула Кара.

Он сделал ей знак рукой и снова ударился головой в оргстекло, на этот раз довольно сильно, так, что голова загудела.

— Прошу прощения, что здесь происходит? — спросил выросший за Кэти человек в сером костюме.

— Этот человек, — Кэти взмахнула рукой, — добивается приема.

Том опустил руки и выпрямился, попытался принять пристойный вид.

— Вы тут главный?

— Слушаю вас внимательно, — заверил серый костюм.

— Прошу прощения за эти фокусы, но я просто в отчаянии, и в моем положении любые средства хороши, — развел руками Том. — Нам необходимо незамедлительно сообщить очень важную информацию!

Костюм мельком оценил пунцовую физиономию Кэти.

— Существуют определенные процедуры, мистер…

— Хантер. Томас Хантер. Поверьте, случай исключительный, взрывающий все рамки и условности. Когда услышите, сами поймете.

Человек в сером костюме колебался недолго. Он вышел из-за перегородки и протянул Тому руку.

— Меня зовут Аарон Ольсен. Извините за задержку. Иной раз у нас тут, знаете, и заторы случаются. Прошу, пройдемте в мой кабинет.

Том пожал протянутую руку и, схватив за локоть Кару, направился в кабинет Ольсена.

— В следующий раз вздумаешь попридуриваться — предупреди, — прошипела сестра ему на ухо.

— Ладно, извини.

Кара едва сдерживала улыбку.

— Что там у тебя?

— Потом, потом…

Аарон Ольсен сидел за обширным столом вишневого дерева, упершись локтями в столешницу, а взглядом — в Тома. Создавалось впечатление, что слушал он внимательно, стараясь вникнуть в суть дела и не пропустить ни одной детали. Он пристально глядел на собеседников, словно пытаясь понять, что же на уме у этой странной парочки.

Откинувшись на спинку эргономичного конторского кресла, Том расслабленно выдохнул. Гравировка на золоченой плакетке, сверкавшей на краю стола Ольсена, сообщала, что он заместитель директора и что его специализация — инфекционные заболевания. В начале разговора особенного энтузиазма он, правда, не проявил и не преминул предварить беседу замечанием, что лучше бы Тому обратиться во Всемирную организацию здравоохранения, в которой имеется служба чрезвычайных ситуаций.

Но Тома это замечание не обескуражило.

— Так-так… — Аарон Ольсен постучал пальцами по столу, впервые проявив признаки каких-то эмоций. По лицу его скользнуло что-то вроде улыбки.

— Я понимаю, кое-что звучит странно, но обратите внимание на факты.

— Именно, мистер Хантер, именно! Если не ошибаюсь, вы упомянули, что получили информацию… во сне?

Кара бросилась в атаку.

— Какая разница, откуда он ее получил! Он знает о вакцине Рейзон! Он узнал об этом до объявления о ее разработке.

— Извините, но о вакцине Рейзон в кругах специалистов толкуют уже не один месяц.

— Но мы далеки от кругов специалистов.

Том поднял руку. Он недоумевал: с чего это она вдруг стала его горячей сторонницей?

— Погоди, Кара. — И обратился к Ольсену: — Значит, вас смущает то, что я увидел это во сне?

Улыбка на лице собеседника расширилась.

— Ну… Некоторым образом.

— Хорошо, уточню… Не совсем во сне. В параллельной реальности. Но давайте на минутку об этом забудем. Независимо от канала получения информации я знаю вещи, о которых еще никто не знает. Я получаю информацию о событиях, которые еще не произошли. Я знал, что французская фирма объявит о создании вакцины еще до того, как это произошло. Я знаю, что неизбежна мутация этого штамма при интенсивном нагревании и что результат этого процесса вызовет катастрофические последствия. Менее чем за три недели вирус поразит всю поверхность земного шара. Все, чего мы добиваемся, это проверка вакцины. Неужели это так сложно?

Ольсен расстрелял взглядами обоих пришельцев.

— Давайте кратенько резюмируем произошедшее. В здание врывается человек, устраивает дикую сцену, призывает на помощь, а после этого заявляет, что некие летучие мыши побеспокоили его во сне и сообщили о неминуемом конце света. Через три недели, если не ошибаюсь. От перегретой вакцины, которая обернется страшной инфекцией. Я ничего не перепутал?

— Через три недели после того, как вирус выйдет на волю, — уточнил Том, но Ольсен уже не обратил на это внимания.

— Знаете ли вы, мистер Хантер, что повышение температуры губительно действует на вирусы любого рода? Неувязочка! Не хуже летучих мышей во сне…

Кара снова вступила в разговор.

— Может быть, именно поэтому они не обратили внимания на эту проблему, так как не проверили вакцину при повышенной температуре.

— Вы все-таки медик, мисс Хантер. Как вы-то могли поддаться на эту чепуху?

— Это вовсе не чепуха! Проверьте, чего вам стоит?

— И как вы представляете мои действия? По-вашему, я должен выпустить в свет документ, в котором буду ссылаться на белых летучих мышей? И после этого отбиваться в суде от юристов фирмы «Рейзон»? Стать посмешищем для всего научного мира и опозорить государственную службу?

— Тогда объясните мне, как я узнал, что Птица Счастья станет победителем сегодняшнего дерби?

— Очень просто: из средств массовой информации.

— Не было ничего об этом ни в каких средствах информации. Два часа назад, когда я поставила на нее, никто еще ничего не знал.

Том резко повернулся к Каре.

— Ты? Поставила?

— Птица Счастья? — Ольсен глянул на часы. — Да, результаты уже должны быть известны. И Птица Счастья на первом месте? Что-то не верится. Какие у нее шансы…

— Ты поставила… — бормотал Том. — Сколько?

— Поставила, поставила! И она пришла первой, была она уж там фаворитом или нет…

— Черт, — пробормотал Ольсен и глянул в окно. — А я поставил тысячу на тройку призеров…

— Не в этом дело, — отмахнулась Кара. — А дело в том, что Том узнал о победе Птицы Счастья из того же источника, что и о вакцине Рейзон.

— Сколько? — снова спросил Том.

Ольсен кисло поморщился.

— Ну что вы мне лапшу на уши вешаете? Я вам не мальчик, в конце концов. Поставили вы на нее или не поставили… Мало ли какой хитрый жучок вам подсказал, серый кардинал, знаток лошадок… И наверняка вы как-то связаны с конкурентами «Рейзон фармасетикаль» и заинтересованы в том, чтобы нагадить проклятым лягушатникам. Очень патриотично, но совершенно не этично. Единственное, что я могу сделать, это зарегистрировать вашу информацию и дать ей нормальный ход, без всякой экстренной помпы.

— Значит, вы все отвергаете? — спросила Кара. — В мусорную корзину?

— Ни в коем случае! Я же сказал… — Ольсен расправил на столе какие-то бумажки. — Вы сообщили, я зарегистрировал. Можете отправляться за своим выигрышем. — И он снисходительно улыбнулся.

Кара резко встала.

— Дурак ты, Ольсен. Не вздумай зажать наш донос! Сам подумай, если существует хоть малейший шанс, что мы не врем, то неприятностей тебе на всю жизнь хватит. Я поставила пятнадцать тысяч, все, что за жизнь скопила, на безнадежную Птицу Счастья, и на мой счет бухнулись сочные триста сорок пять. Только потому, что я поверила Тому. Подумай, не стоит ли и тебе на него поставить!

Она церемониальным маршем направилась к двери.

— Так-то! — бросил Том в сторону Ольсена и поспешил за Карой. Триста сорок пять тысяч зеленых! Ого-го…

Такси желтело у подъезда.

— Кара, ты не наврала?

— Если мы заплатим все, с процентами, твоим приятелям из Нью-Йорка, они от нас отстанут?

— Отстанут, конечно. Ты серьезно?

Она пожала плечами.

— Ты меня не раз выручал. Пришла моя очередь. Кроме того, это настолько же твой выигрыш, насколько и мой.

— Куда едем? — донеслось с места водителя.

Том глянул на сестру.

— В аэропорт. Так ведь, Кара?

— А оттуда?

— В Бангкок. Рейс ровно в десять. Визы не нужны, я проверил.

Она сверлила взглядом спинку водительского сиденья.

— Что ж, поехали в аэропорт!

Машина тронулась с места.

Том кивнул.

— У нас нет выбора, ведь так?

— Пожалуй… С тобой вечно нет выбора, Томас. Сплошные безвыходные ситуации.

— Сейчас все по-другому. Мы не можем делать вид, что ничего не случилось.

Кара пристально смотрела в боковое окно.

— Нужна дополнительная информация.

— Подожди. Вот только засну…

— Ага. Где-нибудь над Тихим океаном, надо полагать…

13

Через восемь часов после разговора с Вальборгом Свенсоном Карлос Миссириан шагал по Бангкокскому международному аэропорту. Его с комфортом доставил сюда самолет Свенсона. Память с предельной ясностью прокручивала детали беседы со швейцарцем.

«Наш человек в Центре контроля заболеваний принял сегодня нервного посетителя, заявившего, что вакцина Рейзон, если ее выдержать при повышенной температуре некоторое время, мутирует в смертельный аэрогенный вирус с инкубационным периодом в три недели».

«Откуда у этого психа такие сведения?»

Свенсон как будто прожевал нечто неудобоваримое.

«Сон. Несколько необычный сон. Очень выпуклый и убедительный сон об ином мире…»

Каблуки туфель громко цокают по бетонному полу… Может, они сами обнаружили этот вирус? Хотя… Имеющимися у них средствами и при таком подходе… Он глубоко вздохнул. Скоро наступит время, когда простой вдох может привести к смерти. Незаметный вирус, принесенный ветром, ищущий среду обитания, любой человеческий организм. И это не простая «безобидная» игрушка вроде Эболы, которой нужны недели, чтобы толком развиться. Это продукт генной инженерии, которому покорится вся атмосфера, который заразит все население земного шара. Пандемия, которая походя захватит такой вот аэропорт в течение нескольких минут, смертельная болезнь, которая через три недели проявится у всех, кто хоть раз вдохнул этот воздух, а через сутки после появления первых симптомов убьет их.

И никакой защиты от этой заразы! Кроме антивируса.

Он уселся в прокатный «мерседес» и поехал по городу. Моника де Рейзон должна выступить в «Шератоне» через двадцать четыре часа. Времени достаточно, чтобы как следует подготовиться. Предусмотреть всевозможные непредвиденные обстоятельства, изменения, способные сорвать операцию. И приложить все усилия, чтобы задуманное свершилось.

В течение последних пяти лет они испробовали множество возможностей. Десятки раз впереди маячила надежда обнаружения желанного вируса, обладающего нужными характеристиками. Однажды ими даже овладела уверенность в успехе. Но ни разу еще они не реагировали на такой странный доклад. Надо же — сон! Что побудило Свенсона клюнуть на эту приманку? Но чем больше Карлос задумывался, тем больше ему самому нравилась эта идея.

Почему бы и нет? Почему ответ на молитвы не может явиться в виде сна? Что не в воле Аллаха? Карлос вовсе не мистик, но это не значит, что Бог не может являться Мухаммеду в видениях, в уединенной пещере. Если это оружие может нанести такой удар по врагам Его, то вполне понятно стремление Аллаха открыть людям истину, проникнуть в разум человеческий во время сна, в забытьи. То, что означенный Томас Хантер не только увидел этот сон, но и явился в Центр контроля заболеваний, знаменует действие Провидения.

Если говорить о возможностях получения такого вируса, то «Рейзон фармасетикаль» как нельзя лучше подходит в качестве продуцента. Карлос не встречался с Моникой де Рейзон, но слышал, что ее лаборатории подняли достижения русских на более высокий уровень. Карлос служил смерти, применяя грубую силу, но при этом интересовался и достижениями в области ядов и биологического оружия.

В ушах его как будто еще звучал тихий скрипучий голос Свенсона. Семью годами раньше с крыши «Хилтона» они любовались… — а способны ли они чем-то любоваться? — предположим, любовались они со Свенсоном ночным Каиром.

— Когда вам было шесть лет, отец ваш, компьютерный программист, консультировал ПЛО на Кипре, — сказал Свенсон. — Его выкрали агенты израильской Моссад. Больше его никто не видел.

— Вы неплохо осведомлены, — холодно заметил Карлос, не впервые удивившись тому, что этот человек знает то, о чем мало кто имеет представление.

— Неудивительно, что многие молодые люди настолько ожесточены. Однажды это ожесточение может побудить их к решительным действиям. Но ваше состояние эти слова передают лишь весьма приблизительно. Слишком слабо, я бы сказал.

Карлос проводил глазами сизый дымок, лениво покидающий кончик сигары Свенсона.

— Возможно, — неохотно проронил он.

— Из дома вы убежали в двенадцать, пятнадцать лет провели в тренировочных лагерях арабских террористов, включая два года в лагере Аль-Каиды. И, наконец, вам надоела эта мышиная возня. Ваши горизонты расширились, ориентиры сменились.

Карлосу чрезвычайно не нравился этот тип.

— Но годы обучения не прошли впустую. Говорят, что в рукопашной вам нет равных. Вы согласны? — Глубокая затяжка.

— Пусть обо мне судят другие, — отозвался Карлос.

Свенсон обозначил улыбку.

— Как вы думаете, что требуется для покорения мира?

— Выбор оружия.

— Вирус.

— Тоже оружие.

— Один лишь вирус… и к нему один антивирус.

Карлос подавил острое желание перерезать глотку этому мерзкому типу. И не потому, что Свенсон представлял для него опасность, а просто из-за сильнейшей антипатии, вызванной сочащейся из этого мерзавца злобой, его кривой усмешкой. Очень, очень не нравился ему этот человек…