Хотя тяжелое энергетическое ружье носил за ним Яяп, плазменный пистолет ’Замамей держал при себе. Он отстегнул оружие от пояса и протянул его охранникам рукоятью вперед.

Пройдя в импровизированный зал отдыха, воин увидел там и других сородичей, вынужденных дожидаться своей очереди. В большинстве своем они сидели, сгорбившись, погрузившись в раздумья и созерцая пол.

Что было еще хуже, так это то, что не соблюдалась строгая очередность: раньше пришел, раньше вышел. На этот раз основное значение имело звание визитера, и в первую очередь вызывали тех, кто выше стоял в должностной иерархии.

Не то чтобы ’Замамей возражал. Если бы не звание, Совет Владык никогда бы не удостоил его аудиенции. Наконец после бесконечно долгого ожидания воина позвали в зал, где проходило собрание. За длинным столом, огибавшим трибуну, куда предстояло подняться элите, по самому центру в позе лотоса восседал младший пророк. Его тело слегка покачивалось на сквозняке, позволяя догадаться, что тот предпочел не сидеть в кресле, а парить на своем антигравитационном поясе. Впрочем, это могло быть и простой уловкой, напоминающей окружающим о статусе пророка. Подобные условности ’Замамей не только понимал, но и уважал.

На голове существа покоился сложный головной убор. Он был инкрустирован драгоценными камнями и опутан схемами коммуникаторов. С плеч пророка ниспадала серебристая мантия, украшенная изумительным узором из золотых проводков, тянувшихся к микрофону в сухих руках создания. Искусно вышитый красный балахон словно стекал по телу пророка, расстилаясь по полу. Черные, будто обсидиан, глаза следили за каждым шагом воина элиты, поднимающегося на трибуну, а сам их владелец внимательно слушал шепот своего ассистента.

Из-за стола, вскидывая руку, поднялся еще один представитель касты элиты, аристократ по имени Сога ’Роламей.

— Мы приветствуем тебя, ’Замамей. Как поживает твоя рана? Надеюсь, все хорошо?

’Роламей стоял выше своего сородича на добрых две позиции в иерархии званий. И ’Замамей был крайне польщен столь уважительным приветствием.

— Благодарю вас, ваше превосходительство. Я скоро оправлюсь.

— Довольно, — официальным тоном произнес пророк. — Встреча и без того затянулась, давайте переходить к делу. Зука ’Замамей предстал перед Советом Владык, ища особого дозволения оставить возглавляемое им подразделение, дабы найти и уничтожить одного конкретного человека. Весьма странное пожелание, учитывая то, что все они на одно лицо и в равной степени назойливы. Впрочем, если верить архивным записям, человек, о котором идет речь, ответствен за гибель нескольких сотен наших воинов. Однако Совет должен отметить, что офицер ’Замамей получил ранение в сражении с этим существом, и нам приходится напомнить, что традиции ковенантов отвергают принципы личной мести. Просим офицера иметь это в виду при исполнении своих обязательств и не тратить время на посторонние вопросы. Полагаю, ему не помешает чуть большая собранность.

В знак уважения ’Замамей покорно опустил взгляд.

— Благодарю за совет, ваше превосходительство. Но наши шпионы полагают, что искомый человек с самого юного возраста воспитывался как воин, а его тело было изменено хирургическими методами ради улучшения его способностей. Также его снабдили броней, которая, возможно, превосходит по качеству наши собственные образцы.

— Она лучше нашей? — уточнил пророк, и в его голосе явственно прозвучало, что подобное утверждение кажется ему маловероятным. — Думайте, что говорите, офицер ’Замамей. Технологии, использованные при изготовлении той брони, что вы носите, перешли к нам по наследству от самих Предтеч. Говоря подобное, вы вплотную приближаетесь к самому краю ереси.

— И тем не менее ’Замамей сказал правду, — встрял в разговор ’Роламей. — К нам поступает множество отчетов. И хотя они и противоречат друг другу в отдельных местах, но все упоминают о том, что один или несколько людей носят особенную, активную броню. Если предположить, что такое количество свидетелей не может ошибаться, то этот индивид — или группа — способен устоять под очень тяжелым огнем, не получив персональных повреждений. Кроме того, он обладает исключительными боевыми навыками и проявляет отличные командирские способности. Где бы он — или они — ни появился, остальные люди поднимаются в атаку и сражаются с удвоенной отвагой.

— В точности так, — с благодарностью в голосе произнес ’Замамей. — Вот почему я прошу вас выделить мне специальную поисково-ударную группу, которая смогла бы захватить эту броню и доставить ее для изучения.

— Так и запишем, — замогильным тоном ответил пророк. — Прошу вас удалиться. Совет будет совещаться.

У ’Замамея не осталось другого выбора, кроме как вновь потупить взгляд, пятясь, спуститься с трибуны и направиться к выходу. Впрочем, когда он вышел, прошло лишь несколько единиц времени, как вновь прозвучало его имя и воина опять пригласили в зал. Войдя, он увидел, что пророк и еще один представитель элиты покинули собрание, оставив ’Роламея рассказывать о результатах совещания.

Старший офицер поднялся навстречу, словно сокращая разделяющую их пропасть в званиях.

— Мне очень жаль, ’Замамей, но пророк не уделил отчетам войск ни малейшего внимания, назвав их «военно-полевой истерией». Кроме того, и в этом мы сошлись во мнениях, твоя жизнь слишком ценна, чтобы рисковать ею ради уничтожения одной-единственной цели. Мы вынуждены отказать в твоей просьбе.

’Замамей понимал, что старший сородич упомянул о слишком большой ценности его жизни только ради того, чтобы смягчить удар, но по достоинству оценил отношение, проступавшее за этими словами. Несмотря на крайнее разочарование, Зука все-таки оставался военнослужащим и должен был следовать приказам, так что он вновь опустил взгляд.

— Слушаюсь, ваше превосходительство. И благодарю, ваше превосходительство.

Яяп увидел, как командир выходит из комнаты, и по его слегка опущенным плечам понял — молитвы были услышаны. Совет Владык отказал воину элиты в безумной просьбе, и теперь тому предстояло вернуться к своему подразделению и нормальной жизни.

Если по пути сюда ’Замамей лучился самоуверенностью, то, отправляясь обратно, он изрядно потускнел. Впрочем, шел он теперь еще быстрее, заставляя ворчуна срываться на бег. Яяп изо всех сил старался не отставать от господина, лавируя под ногами других воинов.

Внезапно он взвизгнул от неожиданности, ударившись с разгона о закованные в броню лодыжки ’Замамея — офицер вдруг почему-то замер, будто вкопанный. Ворчун испытал тревогу, заметив, что руки его командира сжались в кулаки. Проследив за его взглядом, Яяп увидел группу из четырех шакалов.

Те волокли на себе человека, одетого в военную форму.

Кейз только что перенес уже третий допрос. Его заставляли говорить, используя какие-то нейронные средства пыток, и его нервные окончания продолжали пылать, когда чужаки потащили капитана обратно в камеру, выкрикивая какую-то тарабарщину ему в уши и глумясь над измученным пленником. Кейз чувствовал во рту вкус собственной крови.

Его конвоиры неожиданно остановились, когда путь им преградил закованный в черную броню воин элиты, указавший длинным тонким пальцем на пленника:

— Ты! Скажи, где мне найти человека в специальной броне?

Кейз поднял голову, с трудом принуждая себя сфокусировать взгляд, и посмотрел на чужака.

— Не имею ни малейшего понятия, — произнес он, выжимая вялую улыбку. — Но, надеюсь, в следующий раз, когда ты на него напорешься, тебе хватит ума спрятаться.

’Замамей метнулся вперед и отвесил человеку пощечину. Кейз пошатнулся, восстановил равновесие и вытер кровь, побежавшую из уголка его рта. Затем он снова встретился взглядом с чужаком.

— Ну, давай же, пристрели меня.

Яяп понял, что его командиру очень хочется так и поступить. Правая ладонь воина элиты опустилась на пистолет, сжала его рукоять и отпустила. Затем, не произнеся более ни слова, ’Замамей продолжил свой путь, сопровождаемый ворчуном. Каким-то образом, оставшимся непонятым для Яяпа, человек одержал верх.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Время с начала высадки: 17:11:04 (по часам Джона-117) / «Пеликан» «Эхо-419», в полете.

Разведывательные вылеты, продолжавшиеся весь день, установили, что у радаров ковенантского судна «Истина и Единение», возможно, есть слепое пятно там, где небольшая гора, находившаяся в стороне от нынешнего положения корабля, препятствовала сканированию.

Что куда важнее, Уэлсли удалось подобрать набор сигналов, который должен был заставить ковенантов принимать любой из челноков УВОД за свою собственную шлюпку. И в этот самый момент спартанец и полный отряд «адских ныряльщиков», погрузившийся в «Пеликан», пытались выяснить, сработает ли электронный камуфляж.

Только время могло показать эффективность фальшивых сигналов. Но все солдаты понимали: кроме спасения капитана Кейза их миссия, разработанная майором Сильвой, Уэлсли и Кортаной, имела и еще одну, куда более значимую цель.

Если бы спасательной группе удалось проникнуть на корабль ковенантов и успешно вызволить пленника, то людское присутствие на поверхности Гало перестало бы сводиться только к попыткам выживания, но обернулось бы полномасштабным сопротивлением.

Челнок вздрогнул, угодив в воздушную яму, а затем начал раскачиваться, когда пилот, назвавшаяся «Кувалдой», стала лавировать между небольшими холмами. Джон-117 воспользовался представившейся возможностью получше рассмотреть сидящих вокруг него десантников. Все они были «адскими ныряльщиками», теми, кто, по мнению Сильвы, должен был одержать победу в этой войне, отправив «выродков» вроде самого Мастера-Шефа на свалку истории.

Вероятно, майор говорил правду и программе «Спартанец» предстояло закончиться вместе с Джоном-117, но все это не имело значения. Не здесь, не сейчас. Десантники должны были помочь ему снять часовых, расправиться с орудийными расчетами и добраться до гравитационного лифта, расположенного прямо под брюхом «Истины и Единения». И Мастер-Шеф был рад принять их помощь. Даже учитывая элемент неожиданности и поддержку со стороны УВОД, к тому моменту, как он доберется до лифта, там будет уже жарковато. Когда же они окажутся на месте, должен был приземлиться еще один корабль с обычными солдатами на борту, которым предстояло принять участие в штурме вражеского судна.

Возникали некоторые сомнения, поскольку «Истина и Единение» мог просто улететь с ними на борту, но Кортана проверила частоты, на которых переговаривались ковенанты, и пришла к выводу, что судно все еще находится на ремонте, пытаясь залечить полученные повреждения.

Если предположить, что им удастся прорваться к гравитационному лифту, встретиться там с подкреплением и прорваться на корабль, то все, что оставалось сделать, так это найти Кейза, истребить неизвестное количество врагов и удрать, сверкая пятками. Ага, «проще простого».

— Пятиминутная готовность, — раздался в интеркоме голос «Кувалды». — Повторяю, пятиминутная готовность.

Сержант Паркер поднялся и окинул взглядом своих солдат. Его голос загремел на частоте отряда, ударив по ушам спартанца:

— Ладно, мальчики и девочки, по коням. Ковенанты устроили вечеринку и позвали нас в гости. Запомните, первым пойдет Мастер-Шеф, так что внимательно следите за его сигналами. Я тебя, конечно, не знаю, но ты мне кажешься изрядным крепышом.

Раздался общий смех. Паркер показал спартанцу два больших пальца, и тот ответил тем же. Было приятно знать, что тебе прикрывают спину.

Он быстро вспомнил основные пункты их плана, предполагавшего, что Джон-117 пойдет во главе отряда «адских ныряльщиков», расчищая дорогу при помощи снайперской винтовки S2AM, Как только падут внешние рубежи обороны, должен наступить черед десантников. Затем, когда элемент неожиданности уже будет потерян, Мастер-Шеф собирался переключиться на штурмовую винтовку МА5В, более приспособленную для ближнего боя. Как и все остальные, спартанец нес на себе полный запас патронов, гранат и прочего снаряжения плюс две кассеты для пусковой установки М19.

— Тридцать секунд до высадки! — объявила «Кувалда». — Пристрелите там парочку ублюдков и от моего имени!

— Пошел-пошел-пошел! — закричал Паркер, когда «Пеликан» завис в футе над поверхностью, и Мастер-Шеф выпрыгнул в открывшийся люк.

Спартанец отошел в сторону и повел стволом, оглядывая окрестности. Грохоча сапогами, «адские ныряльщики» сбежали по сходням и расположились позади.

Стемнело, и поэтому ни на одном из солдат не было ничего, что могло бы отразить свет зависшей над ними луны или служебных фонарей ковенантов, отмечающих путь к их цели. Еще несколько секунд, и «Эхо-419» вновь устремился в небо. Пилот заложила вираж, увеличила подачу топлива и растворилась в ночи.

Услышав, как «Пеликан» промчался где-то над его головой, Мастер-Шеф подобрал вещмешок и направился к тропе, протянувшейся чуть правее от него. Солдаты УВОД растянулись по обе стороны, а сержант Паркер с еще тремя десантниками взяли на себя задачу прикрывать им спины.

Спартанец крался по каменистой тропе, проложенной вдоль двухметровой насыпи. Когда он приблизился к нескольким крупным валунам, Кортана предупредила его о неприятельской активности. На сенсоре движения возникло скопление красных точек. Впереди и чуть левее виднелся глубокий котлован, где велись какие-то раскопки, если судить по обилию служебных фонарных столбов, заливавших все внутри светом. На мгновение спартанец даже заинтересовался, что же такое могли искать ковенанты.

Он снял винтовку с предохранителя. Что бы там ни пытались откопать чужаки, они проживут слишком недолго, чтобы их поиски увенчались успехом.

Мастер-Шеф укрылся в тени дерева, поднял оружие и при помощи двукратного увеличения и прибора ночного видения отыскал орудийный расчет, разместившийся на противоположном краю котлована. Вокруг было полно и ворчунов, и шакалов, и элиты, но в первую очередь требовалось вывести из строя плазменные пушки, также известные как «Тени», пока десантники еще не вышли на открытое пространство. «Мьольнир» и энергетические щиты спартанца позволяли ему самому выдержать умеренное количество залпов «Теней», но стандартные бронежилеты «адских ныряльщиков» были не способны сдержать подобную мощь.

Установив местоположение обоих орудий, Джон-117 перевел прицел винтовки в режим десятикратного увеличения и отработал движение ствола от одной цели к другой.

Как только он убедился, что сможет достаточно быстро переключаться между выбранными мишенями, спартанец тихо выдохнул и задержал дыхание. Палец мягко чет на спусковой крючок, и приклад винтовки ударил в плечо. Первая пуля вошла ближайшему канониру в грудь. Как только ворчун выпал из кресла управления «Тенью».

Мастер-Шеф повел ружьем вправо и всадил 14,5-миллиметровый заряд в остроконечную голову второго.

Грохот выстрелов привлек внимание остальных ковенантов, и вскоре те открыли ответный огонь. Спартанец пробежал вперед, прячась за небольшой насыпью, и занял новую огневую позицию позади замшелого древесного пня. Винтовка рявкнула еще дважды, укладывая на землю пару шакалов. Отточенным движением Джон-117 перезарядил оружие и продолжил свою охоту. Без поддержки «Теней» враги гибли один за другим.

Воин перезаряжал снайперское ружье и продолжал стрелять до тех пор, пока у него не осталось в кого целиться. Тогда он скинул с плеча штурмовую винтовку, спрыгнул в котлован и залег за одним из огромных валунов, лежавших внизу.

— «Адские ныряльщики», вперед! — крикнул он по рации.

Уже через пару секунд солдаты УВОД устремились в котлован. Как только первые бойцы спустились, трое ворчунов выскочили из укрытия, убив одного из десантников выстрелом в лицо, и попытались удрать. Но тело «адского ныряльщика» еще не успело опуститься на землю, когда их скосили пули спартанца и еще одного солдата.

По петляющим траншеям прокатился и стих грохот выстрелов. Джон-117 нахмурился; было бы глупо надеяться, что вся эта шумиха останется незамеченной врагами. Элемент неожиданности оказался потерян.

Времени оставалось мало. Мастер-Шеф во главе «адских ныряльщиков» пересек котлован, поднялся по склону с противоположной стороны и побежал вдоль скальной гряды. Он старался держаться как можно ближе к этой каменной стене, помня об обрыве, подстерегающем каждого, кто слишком сильно заберет влево. Где-то далеко внизу, на дне пропасти спартанец увидел отражение луны на поверхности океана.

На сенсоре движения возникли еще два «контакта», и воин взмахом руки приказал «адским ныряльщикам» остановиться. Он, стараясь не забывать об обрыве, забрался в кусты, растущие на самом краю скальной дороги. Вскоре из-за поворота вышли двое шакалов, в руках которых пульсировали зеленым цветом накопившие заряд плазменные пистолеты. Вышли и жестоко поплатились за свой энтузиазм.

Мастер-Шеф выскочил из укрытия и обрушил приклад винтовки на щит ближайшего чужака. Энергетическое поле вспыхнуло и угасло, а мощь удара сбросила тварь с тропы. Шакал закричал, падая в пропасть.

Спартанец прокрутился на пятках и дал очередь от бедра. Пули ударили в бок второго существа. Чужак рухнул на землю, и его палец рефлекторно сжался на спусковом крючке. В скале над головой Джона-117 образовалась огромная воронка.

Он вогнал в винтовку свежую обойму и продолжил свой путь.

— А это на память от меня, — прорычал один из десантников, всаживая пулю в голову умирающего шакала.

Когда они отправились дальше по тропе, им встретились еще одна «Тень», отряд ворчунов и пара шакалов, растаявших под объединенным огнем снайперской винтовки Мастера-Шефа и штурмового вооружения десантников, а также при помощи нескольких метко брошенных гранат.

Спасательная команда прибавила ходу, увидев впереди огни. Ковенанты сопротивлялись самоотверженно, но неорганизованно, и скоро Мастер-Шеф услышал гул, доносящийся от корабля, зависшего более чем в сотне метров над их головами. Спартанец чувствовал, как волосы на его теле начинают шевелиться от статики. В самом центре высеченной в камне углубленной площадки располагался огромный металлический диск гравитационного лифта, при помощи которого ковенанты доставляли на планету свои войска, припасы и бронетехнику. Вокруг платформы мерцало фиолетовое зарево транспортного луча.

— Вперед! — прокричал Мастер-Шеф, указывая в сторону лифта. — Нам туда! Вперед!

За его словами последовал безумный забег по узким траншеям, завершившийся ожесточенной схваткой, когда «адские ныряльщики» очутились прямо под самым брюхом корабля.

Вокруг углубления в скале выстроились «Тени», дружно открывшие огонь при появлении людей. Мастер-Шеф застрелил ближайшего канонира из снайперской винтовки, взбежал по склону и занял опустевшее кресло стрелка. Сейчас первоочередной задачей было заставить умолкнуть остальные орудия.

Он повел влево рычаг управления, разворачивая пушку к «Тени» на другом краю площадки. Перед его глазами загорелось изображение треугольника. Он запылал красным цветом, отмечая точное наведение на врага. Большими пальцами рук спартанец вдавил обе гашетки, и в сторону «Тени» противника протянулись копья фиолетово-белого света. Ворчун попытался выпрыгнуть из своего кресла, но попал в прицел, и его пронзил мощный энергетический луч. Когда чужак безвольно опустился на землю рядом с оставленной машиной, в груди его зияла дымящаяся дыра.