— В моем времени, в тысяча девятьсот двадцать девятом году, в Америке разразился кризис, названный впоследствии Великой депрессией. Рынки росли как на дрожжах, и все решили, что наступила эпоха всеобщего благоденствия. Простые вкладчики несли свои сбережения, закладывали дома, брали кредиты. На местные рынки устремились деньги со всего мира. В один прекрасный момент пузырь лопнул и похоронил под собой добрую часть экономик всей планеты…

Лопнул — слово стало ключом, открывшим ларчик с идеей. Нобель об этом, естественно, не знал.

— В финальной части вашего плана сценарий выглядит несколько по-другому, — заметил Нобель.

Денис согласно кивнул головой:

— Перед нами стоит задача победить, а не уничтожить. Это просто грандиозный блеф. Но если привести угрозу в исполнение, то Великая депрессия покажется легким волнением по сравнению со штормом, который разразится. Выживут немногие.

— Почему вы решили обратиться за помощью именно ко мне?

К этому вопросу Денис был готов, и ответ не заставил себя ждать:

— У империи нет средств. У нас с вами они есть. Все очень просто.

Гость скептически усмехнулся и в очередной раз занялся потухшей трубкой. Задумчиво пожевав губами, он предсказуемо поинтересовался:

— Вы пробовали подсчитать, сколько мы заработаем при удачном исходе?

— Трудно сказать. Думаю, не меньше двух миллиардов рублей.

Нобель, не сдержав эмоций, присвистнул — банк впечатлял. Но его волновала и другая тема: в светлых глазах читался неприкрытый интерес.

— Крайне заманчиво заглянуть в будущее, которое нас ожидает. Расскажите, Денис Иванович, удовлетворите любопытство.

— Будущего еще нет, Эммануил Людвигович. Многое зависит от нашего с вами решения.

Собеседник усмехнулся — утверждение было спорным.

— И все же?

— У нас будет время для обстоятельных бесед. Лучше — не сегодня.

Гость покладисто согласился — впечатлений хватало и без этого. Последующий за этим выжидательный взгляд Дениса он понял абсолютно верно.

— Операция дерзка и привлекательна. Придумали вы ее сами или воспользовались знаниями будущего — не суть важно. Будем считать, что предварительное согласие вы получили. Сами понимаете — для окончательного решения я должен все досконально взвесить.

Возражения не последовало — довод был убедительным. Нобель поднялся с кресла и протянул руку:

— Благодарю вас за оказанное гостеприимство и… занимательную беседу.

Уже в дверях гость задал последний вопрос:

— Как в вашем времени называлась эта операция?

Ответ был лаконичен:

— Пирамида…

Страшнее оружия на финансовых рынках еще не придумали.

Глава двадцать четвертая

Москва. 15 апреля. 2009 год

Дорогие друзья — пользователи Интернета, сообщаем вам хорошую новость. Сегодня в редакцию газеты «Жэньминь жибао» приехал генеральный секретарь Объединенной Компартии России и Китая Ху Цзиньтао. Чуть позже он будет общаться с вами в онлайновом режиме.

Форум Цянголуньтань («Держава») на платформе сайта газеты «Московский комсомолец»

* * *

Петербург. 16 мая. 1898 год. Выборгская набережная. Частный особняк

Нервное напряжение последних дней вылилось в банальную простуду. Саднило царапающим кашлем воспаленное горло, а суставы отзывались болью на каждое неосторожное движение. Горячий, сухой озноб закрывал отяжелевшие глаза, и не было сил, чтобы выбраться из-под пухового одеяла.

Денис с трудом приподнялся с постели и наугад пошарил рукой под кроватью в поисках тапок. Можно было и не искать. Шлепки привычно устроились у противоположной стены, под свисающими гирьками часового механизма.

В комнату вошла Юлька, неся в руках поднос с вареньем и горячим чаем. Увидев неуклюжие попытки больного подняться на ноги, она решительно воспротивилась:

— Денис, не вздумай даже вставать! Сейчас я буду тебя лечить.

— Юля, мне кровь из носу нужно быть сегодня на работе.

Слабая попытка была пресечена самым безжалостным образом:

— Один день без тебя обойдутся! Я твой заместитель, сама разберусь.

— Тогда вызови Степана и Платова, пусть ко мне приедут.

— И не мечтай об этом! Тебе надо отлежаться.

Тяжелый и глубокий вздох прервался сухим кашлем. Девушка присела на краешек кровати и, прикоснувшись прохладными губами к горячему лбу, прошептала:

— Дениска, ну что ты как маленький. Ты же горишь весь.

— Если не пригласишь их, то сам поеду, — пригрозил он.

— Ну что с тобой поделаешь? — вздохнула она. — Упрямый ты у меня. Может, и мне дома остаться?

— Не надо, — он слабо улыбнулся. — Без тебя сразу все развалится.

— Коварный льстец! — рассмеялась Юлька. — Ладно, я побежала, если что — звони. И не забудь про чай с малиной. Au revoir!

Выпитая чашка обжигающего ароматного напитка добавила сил. Время до приезда сотрудников еще было, и Денис раскрыл приготовленное досье. Написанного оказалось мало — все, что он вспомнил.

«Александр Парвус, псевдоним Израиля Лазаревича Гельфанда. Родился в окрестностях Минска, вырос в Одессе и изучал экономику на Западе. Режиссер событий, которые разворачивались с марта по октябрь 1917 года. Краткий вывод: он был тем человеком, который дергал за нитки за кулисами подготовки Февральской революции, июльской попытки захвата власти большевиками и октябрьского переворота. Учитель Троцкого, уже в 1905 году пытался направлять события в нужное ему русло и попал за это в тюрьму. Тогда же организовал атаку на рубль. В 1915 году убедил Ленина в Цюрихе присоединиться к своему плану. Подготовку и воплощение в жизнь революции Парвус оценил в пять миллионов золотых марок. Но по ходу действий, за два с лишним года до февраля и октября 1917 года, он требовал все больше и больше. В общей сложности на революцию в России немцы потратили около 100 миллионов золотых марок. Некоторые историки говорят о 40 миллионах, но это была та сумма, которую требовал немецкий посол Мирбах в 1918 году, уже после захвата власти большевиками. Это были деньги, которые немцы дали на то, чтобы большевики удержались у власти. Они хотели сохранить завоевания Брестского договора… Вывод: связующее звено между германскими банкирами и революционерами должно быть ликвидировано…»

Денис не заметил, как задремал. Проснулся от негромкого стука в дверь.

— Барин, к вам два господина пожаловали, — осторожным шепотом известила его Глашка.

— Проводи их в мой кабинет. И принеси коньяк с лимоном…

Ерофеев с Платовым смущенно топтались в коридоре. При виде шефа оба расплылись в сочувствующих улыбках, но Денис сразу пресек возможные расспросы, сделав приглашающий жест:

— Прошу вас, господа, располагайтесь.

Он грузно опустился в скрипнувшее кресло. Штабс-капитан устроился на небольшом диванчике, а сыщик, развернув стул, оперся на высокую спинку. Дождавшись, когда гости рассядутся, Денис предложил:

— Коньячку не желаете? Нет? А я с вашего позволения немного употреблю. Знобит, знаете ли.

Сорокаградусное тепло колючей волной растеклось по желудку.

Он решил начать с самого неприятного вопроса и протянул папку Платову:

— Павел Антонович, прочитай это.

Досье было скорректированным, оригинальную версию он, естественно, показать не мог. Платов читал внимательно, беззвучно шевеля губами и постукивая одним пальцем по столу. Закончив, он глухо спросил, не отрывая взгляда от текста:

— Что вы хотите, Денис Иванович?

Догадаться, какое последует распоряжение, было несложно.

— Эта проблема должна быть устранена.

Ерофеев безучастно разглядывал муху, пытавшуюся выбраться из оконного переплета.

— Я офицер, а не наемный убийца! — отчеканил штабс-капитан.

Он с вызовом посмотрел на Дениса. Молодой человек спокойно выдержал взгляд и напомнил:

— На «Мюрексе» погибло восемнадцать человек.

С его стороны это было жестоко, но выбора не оставалось.

— Это т-трагическая случайность!

— Но это было?

— Здесь нет моей вины!

— А чья она?

Муха наконец-то высвободилась из плена, но тут же зацепилась крылом за паутину. Терпеливо сидевший в засаде паучок неспешно заковылял к своей жертве, уверенно перебирая мохнатыми лапками по невесомой сети.

— Я когда простыну, так сразу в баньку иду, — раздался невозмутимый голос молчавшего до сих пор Ерофеева. — Пропарюсь от души, сто грамм казенной выпью и…

— И направляюсь к знакомой вдовушке, — закончил за него Денис.

Отставной полицейский вопросительно изогнул бровь и поинтересовался:

— Это еще зачем, шеф?

— Чтобы пропотеть хорошенько.

Рассмеялись все. Возникшее напряжение начало спадать. Денис поднялся из кресла и встал перед поникшим Платовым. На молчаливый страдальческий взгляд он ответил ровным убежденным тоном:

— Это война, штабс-капитан. Невидимая. Война против нашего отечества, и мы не имеем права на поражение. И жертвы в ней будут. Вас, Павел Антонович, я ни в чем не обвиняю — вы все сделали правильно. Но один этот человек может принести вреда больше, чем дивизия янычар. Думайте!.. Разговор с этими господами должен быть коротким — их надо давить, как последнюю гадину!

Речь была пафосной, но отлично подходила для этой ситуации. Командир диверсионной группы сделал еще одну слабую попытку:

— Но есть же закон, Денис Иванович! Есть полиция, следствие… есть суд, наконец.

— А еще есть стряпчие и продажная пресса, поднимающая вой каждый раз, когда мы хватаем таких субчиков, — вмешался Ерофеев. — Ты поверь мне, Паша, я на этих господ насмотрелся предостаточно. Шеф правильно говорит: давить их надо, и беспощадно.

Он крепко сжал свой увесистый кулак и резко рубанул им по воздуху.

— Хорошо, шеф, — сдался наконец Платов. — Вот только…

Невысказанные сомнения были понятны. Денис приободрил:

— За это не переживай, адвокаты есть не только у них. В крайнем случае Степан Савельевич поспособствует. Выкрадем и вывезем за границу.

Муха вырвалась из лап мохнатого хищника и с радостным жужжанием устремилась на волю.

— Это мы за здорово живешь организуем! — поддержал его Ерофеев.

Бывший полицейский сделал стремительное движение рукой. Радость освободившейся пленницы была недолгой. Раскрыв ладонь, он сдунул насекомое на пол.

— Да я не за себя — за бойцов своих переживаю, — стушевался штабс-капитан.

Денис понимающе кивнул головой и продолжил:

— Давайте, братцы, перейдем к следующему вопросу. Тебе, Степан Савельевич, предстоит не менее ответственное задание. Займешься контрразведкой.

С этими словами он протянул машинописный листок.

— Здесь список банкирских домов Европы, где нам необходимо установить прослушивающее оборудование. Со всеми техническими вопросами будешь обращаться к Алексею. Задача ясна?

— То есть мне надо будет выезжать за границу? — уточнил Ерофеев.

— Боишься, вдовушка не отпустит?

Теперь уже смеялись от души. Обстановка разрядилась окончательно.

— А кто будет заниматься подпольщиками?

— Денежные потоки установили?

— Немецкие банки и один английский.

— Что-нибудь можем сделать?

Ерофеев отрицательно покачал головой:

— Все платежи легальные. Наличные не отследить.

— Предложения?

— Пока — никаких, шеф.

— Ладно, с этим буду разбираться сам. И давайте закругляться, — предложил Денис. — Завтра жду от вас конкретных планов.

Проводив гостей, он вернулся в кабинет. Телефон зазвонил в тот самый момент, когда он собирался плеснуть на донышко бокала капельку коньяка.

— Как себя чувствуете, Денис Иванович? — послышался в трубке голос Нобеля. — Слышал, что приболели?

— Благодарю, Эммануил Людвигович. Уже значительно лучше.

— Я обдумал ваше предложение. Готов подтвердить свое согласие.

Невидимый собеседник говорил взвешенно и короткими фразами, словно пытался исключить двоякое толкование.

— Я рад нашему сотрудничеству.

— Скажите, вчерашняя история — это была шутка?

— К сожалению, чистая правда.

Непродолжительное молчание закончилось решительным ответом:

— Я вам верю, но…

— Продолжайте, — закашлялся Денис. — Простите.

— По моим расчетам, нашего объединенного капитала может и не хватить.

Такая мысль приходила в голову и ему: открытой статистики было ничтожно мало, и вероятность ошибки возрастала многократно.

— И что вы предлагаете?

— А что, если нам подключить Рокфеллера? — неуверенно спросил Нобель. — Только я сомневаюсь, что он поверит в вашу историю. Нужен другой подход.

Потомок викингов, вживую общавшихся с богами Вальхаллы, мог поверить и не в такое. Предания прагматичного американца ограничивались связкой окровавленных скальпов на охотничьем ремне дальнего предка.

— Скорее он поверит в золото инков.

— В наше золото он тоже поверит, — возразил Нобель, не поддержав шутливого тона. — Значит, я начинаю переговоры?

— Договорились, — ответил Денис и нанес завершающий удар: — Вы уже подали прошение о российском подданстве?

* * *

— Юлька, а ты что так рано? — проснулся он от нежного прикосновения к щеке.

— Уже вечер, засоня, — рассмеялась любимая. — Ты весь день проспал, ночью что делать будешь?

— Не беспокойся, найду чем заняться! — схватил он ее в охапку.

Недолгая борьба закончилась ничейным результатом. Юлька уютно устроилась у него на плече.

— Пришла депеша от Исайи, — доложила она, привычно зацепившись коготками за мочку уха. — Еще один газетчик стал пайщиком нашего фонда.

— Сколько их всего на крючке?

— Этот — уже седьмой.

Вторая мочка также подверглась беспощадному истязанию.

— Их собственный бизнес приносит меньший доход.

— Что с музыкантами? — резко переменил тему Денис.

— Продолжаем отбор, — ответила девушка. — Твоим требованиям нелегко угодить.

Легкие укусы за чувствительный сосок сбивали с мысли.

— Юлька, прекрати! — возмутился он.

— Тебе не нравится?

Вместо ответа Денис применил испытанное средство — щекотку. Единственным минусом безотказного оружия был оглушительный визг, от которого, казалось, панически бежали последние остатки хвори.

— Аппаратура в порядке?

— Летягин все время что-то колдует, — ответила, едва отдышавшись, девушка. — Как ты только все это придумываешь? Про такие инструменты я даже не слышала.

— Я уже говорил тебе — меня молния ударила, — терпеливо, как ребенку, пояснил Денис. — Даже будущее могу предсказать.

— Правда? — широко раскрылись любопытные глаза.

— Абсолютная правда! — с серьезным видом подтвердил он. — Хочешь, скажу, что будет через мгновение?

— Хочу!

— Ты завизжишь!

Последовавший за этим ультразвук от чувствительного щипка за мягкое место подтвердил правильность прогноза.

— Легенду подготовили?

— Не знаю, Исайя об этом ничего не сообщал.

— Надо поторопиться, — увернулся Денис от подушки. — Сдаюсь, больше не буду!

Он поднял руки в примирительном жесте.

— А почему все песни ты пишешь на английском языке?

— Я тебе уже объяснял — это наше идеологическое оружие.

Ответ Юльку не устроил. Она требовательно посмотрела на него.

— Все равно, напиши что-нибудь на русском. Они такие красивые! — мечтательно продолжила девушка. — Жалко, что их никто не слышит.

— Придет время, услышат все, — пообещал Денис. — Но главную песню я еще не написал.

— А как она будет называться?

Нетерпеливый вопрос подкрепился легким хлопком по руке, переместившейся на тонкую талию.

— Даже не знаю. Что-нибудь вроде «Выйдем все на улицы».

— Мне не нравится, — вынесла вердикт Юлька. — И название у твоей… группы дурацкое.

Денис обиженно возразил:

— Почему дурацкое? Очень даже отличное название. Вслушайся, как звучит — The Beatles!

Глава двадцать пятая

Москва. 15 апреля. 2009 год

Индекс РТС пробил психологическую отметку 5000 пунктов и продолжает уверенное движение вверх. Курс рубля укрепился по отношению к доллару и составил 15 рублей ровно. Евро по-прежнему исключено из котировального списка ММВБ…

РосБизнесКонсалтинг

* * *

Петербург. 20 сентября. 1898 год. Резиденция торгового дома «Черников и сын»

— Федор, где мой кофе?

От резкого окрика шефа испуганно вздрогнула стенографистка. На сорванца это не подействовало — он с безмятежной улыбкой внес в кабинет вместительный кофейник и задал привычный вопрос:

— Сахара как обычно?

— Лимон не забудь.

Денис с интересом взглянул на Маньку Облигацию: кошка, обычно терпеливо сидевшая перед столом в ожидании утренней порции молока, на этот раз даже ухом не повела. Откуда она знала, с чем будет пить кофе хозяин, оставалось загадкой.

— Какие будут распоряжения, шеф?

— Начинаем глобальный шорт, Федька.

— Чего делаем? — недоуменно вылупился помощник.

— Так называются короткие продажи. Или, по-другому, операция без покрытия.

Федька потряс головой и выдал неожиданный ответ:

— Я только с покрытием знаю.

— Это как? — заинтересовался шеф.

В глазах сорванца замелькали озорные хитринки.

— Когда бык корову кроет, — охотно пояснил он.

Денис от души рассмеялся. Смахнув выступившие слезы, он добродушно продолжил:

— Мы тоже будем крыть. Но не корову — быка.

Биржевых спекулянтов, играющих на повышение, называют быками. Те, кто играет на понижение, называются медведями. Азбучные истины подчиненные знали и лишних вопросов задавать не стали.

Усмехнулся Ерофеев, до сих пор молча сидевший на маленьком диванчике:

— Скотоложеством попахивает, Денис Иванович.

— Да нет, Степан Савельевич, — задумчиво возразил Денис. — Здесь пахнет другим — большой кровью.

— Шеф, вы так и не объяснили, что такое шорт? — влез неугомонный Федька.

Денис запустил пятерню в шевелюру и попытался объяснить доступным языком:

— Это просто. Если мы уверены, что рынок в скором времени начнет падение, то берем взаймы акции какого-нибудь предприятия и продаем их по высокому курсу. Когда бумаги подешевеют, откупаем их обратно и возвращаем владельцу. Разница — в карман.

— И в самом деле несложно, — ухмыльнулся сорванец. — А почему мы раньше таким приемом не пользовались?

— На растущих рынках это рискованно, — пояснил Денис. — Сейчас самый подходящий момент для входа.

Кризис набирал обороты. По всей Европе прокатилась волна массовых увольнений и банкротств. Рынки лихорадило. В России ситуации была не лучше.

— Шеф, пришла шифровка от Исайи, — хлопнув себя по лбу, спохватился Ерофеев. — Вы мне голову задурили крупным рогатым скотом, я и позабыл.

— Что он пишет?

— Выявили лазутчика, спрашивает, что делать — увольнять или будем играть?

Ответить не удалось — раздался телефонный звонок. Денис неторопливо снял трубку:

— Слушаю.

— Мы готовы. Будем начинать?

Звонил Нобель — уже второй раз за сегодняшнее утро. Планировалась крупная совместная операция по захвату двух золотодобывающих компаний на Аляске. Прием был незатейлив: обрушить короткими продажами котировки акций, посеять панику, после чего выкупить упавшие в цене контрольные пакеты акций. Первоочередной целью во время кризиса был любой актив, связанный с благородным металлом. Или презренным — у каждого свой вкус.

На рынках начиналась масштабная резня.

— Джон подтвердил свое участие?

— Он согласен.

Устное согласие Рокфеллер дал ранее: сейчас последовало окончательное подтверждение — собственным капиталом.

— Добро, Эммануил Людвигович. Начинаем.