logo Книжные новинки и не только

«Поцелуй тьмы» Райчел Мид читать онлайн - страница 33

Knizhnik.org Райчел Мид Поцелуй тьмы читать онлайн - страница 33

— Зайди туда. Полагаю, ты хочешь попасть в цивилизованное место, а это лучше всего сделать через Мизулу. Там на твое имя открыт счет… и на нем много денег. Назови себя, и они оформят всю нужную документацию.

Я встала и сунула деньги в карман.

— Спасибо тебе.

Не колеблясь, я обняла его. Запах водки буквально валил с ног, но я чувствовала себя обязанной. Я воспользовалась преимуществом того, что нравилась ему, чтобы иметь возможность начать осуществлять свой план. Он обхватил меня руками и несколько мгновений не отпускал. Когда я легко коснулась губами его щеки, возникло чувство, будто он вот-вот перестанет дышать.

— Я никогда не забуду этого, — пробормотала я ему на ухо.

— Наверно, не стоит рассчитывать, что ты скажешь, куда направляешься? — спросил он.

— Нет. Прости.

— Просто возвращайся и сдержи свое обещание.

— На самом деле я не произносила слово «обещание», — заметила я.

Он улыбнулся и поцеловал меня в лоб.

— Ты права. Я буду скучать по тебе, маленькая дампирка. Береги себя. Если тебе что-нибудь понадобится, дай знать. Я буду ждать тебя.

Я еще раз поблагодарила его и ушла, не став распространяться, что, возможно, ждать ему придется долго. И существует реальная возможность, что я вообще не вернусь.

На следующий день я встала рано, задолго до пробуждения кампуса. Я почти не спала. Повесила на плечо сумку и пошла в главный офис в административном здании. Офис был еще закрыт, и я села на пол в коридоре рядом с ним. Разглядывая от нечего делать свои руки, я заметила на ногте большого пальца два крошечных золотистых пятнышка. Все, что осталось от маникюра. Спустя двадцать минут появилась секретарь с ключами и впустила меня в офис.

— Чем могу помочь? — спросила она, усевшись за свой стол.

Я вручила ей пачку бумаг. Глаза у нее стали как блюдца.

— Но… что… ты не можешь… — Я постучала пальцем по бумагам.

— Могу. Тут все заполнено как надо.

Все еще в шоке, она пробормотала, чтобы я подождала, торопливо покинула комнату и спустя несколько минут вернулась с директрисой Кировой. Та, по-видимому, уже была в курсе и устремила на меня осуждающий взгляд поверх своего похожего на клюв носа.

— Мисс Хэзевей, что все это означает?

— Я уезжаю, — ответила я. — Выбываю. Бросаю. Как вам угодно это назвать.

— Ты не можешь сделать этого.

— Ну, могу, очевидно, поскольку вы держите соответствующие документы в библиотеке. Я заполнила все, как требуется.

Ее гнев сменился грустью и беспокойством.

— Я понимаю, в последнее время произошло много разного… нам всем трудно с этим справиться… но это не повод принимать поспешные решения. Если уж на то пошло, сейчас ты нужна здесь больше, чем когда-либо.

Она говорила почти умоляющим тоном. Просто не верилось, что полгода назад она хотела исключить меня из школы.

— Это не поспешное решение. Я хорошо обдумала его.

— Давай, по крайней мере, пригласим твою мать, чтобы мы могли обсудить его вместе.

— Она три дня назад отбыла в Европу. Впрочем, это не имеет значения. — Я указала на строчку лежащей сверху формы, где было написано «дата рождения». — Сегодня мне исполнилось восемнадцать, и больше она не в состоянии влиять на меня. Это мой выбор. Теперь, может, вы поставите печать на эти формы или продолжите попытки удержать меня? Уверена, в схватке я одолею вас, Кирова.

Хоть и с явным неудовольствием, они поставили печати на мои документы. Секретарь сделала копию официальной бумаги, где было сказано, что я больше не студентка Академии Святого Владимира. Мне требовалось предъявить ее на выходе.

Это была долгая дорога, и западная часть неба окрасилась красным, когда солнце опускалось за горизонт. Потеплело, даже ночью. Наконец-то наступила весна. Это было хорошо, поскольку мне предстояло довольно долго добираться до шоссе. Оттуда я автостопом поеду в Мизулу. Путешествовать автостопом небезопасно, но серебряный кол в кармане куртки создавал ощущение уверенности, с чем бы мне ни пришлось столкнуться. После рейда никто не отобрал его у меня, и он наверняка сработает так же хорошо против скверных людей, как и против стригоев.

Я уже стояла у самых ворот, когда почувствовала ее. Лисса. Я остановилась и повернулась к рощице покрытых почками деревьев. Она стояла среди них совершенно неподвижно и сумела так хорошо скрыть свои мысли, что я не осознавала ее присутствия, пока не оказалась практически рядом. Ее волосы и глаза блестели в свете заката. Она представлялась слишком красивой, слишком неземной, чтобы быть частью этого унылого ландшафта.

— Привет, — улыбнулась я.

— Привет. — Она обхватила себя руками, замерзая даже в куртке.

Морои не обладают такой сопротивляемостью к перепадам температур, как дампиры. Та погода, которую мы воспринимали как теплую, уже весеннюю, ей все еще казалась холодной.

— Я знала. Знала с того дня, как стало известно об исчезновении его тела. Что-то подсказывало мне, что ты поступишь так. Я просто ждала, когда это произойдет.

— Ты что, научилась читать мои мысли? — с грустью спросила я.

— Нет, я просто научилась понимать тебя. Наконец-то. Просто не верится, насколько я была слепа. Просто не верится, что я ничего не замечала. Слова Виктора… Он был прав. — Она бросила взгляд в сторону заката и снова повернулась ко мне. Вспышка гнева — и в ее взгляде, и в чувствах — обрушилась на меня. — Почему ты ничего не рассказывала мне? — закричала она. — Почему не рассказывала, что любишь Дмитрия?

Я просто стояла и смотрела, не в силах припомнить, когда в последний раз Лисса кричала на кого-либо. Может, прошлой осенью, когда творилось все это безумие с Виктором. Громогласные вспышки чувств — моя стихия, не ее. Даже когда она терзала Джесси, ее голос звучал пугающе спокойно.

— Я не могла рассказать никому, — ответила я.

— Я твоя лучшая подруга, Роза. Мы через все проходили вместе. Ты правда думаешь, что я разболтала бы? Я умею хранить секреты.

Я опустила взгляд.

— Знаю. Я просто… ну, не могла говорить об этом. Даже с тобой. Не знаю, как объяснить.

— Насколько… — Она силилась сформулировать вопрос, который смутно вырисовывался в ее сознании. — Насколько это было серьезно? Только ты любила его или?..

— Это было обоюдно, — ответила я. — Он испытывал ко мне те же чувства. Но мы оба понимали, что не можем быть вместе… учитывая нашу разницу в возрасте и… ну, то, что мы оба должны защищать тебя.

— Что ты имеешь в виду?

— Дмитрий всегда говорил, что, если у нас с ним что-то будет по-настоящему, мы станем думать о защите не столько тебя, сколько друг друга. Этого мы не могли допустить.

Чувство вины пронзило ее вместе с мыслью, что именно она мешала нашему сближению.

— Это не твоя вина, — быстро добавила я.

— Конечно… наверняка был способ… это не могло создать неразрешимую проблему…

Я просто пожала плечами, не желая вспоминать, а тем более говорить о нашем последнем поцелуе в лесу, когда мы с Дмитрием думали, что нашли решение всех проблем.

— Не знаю, — сказала я. — Мы просто старались держаться подальше друг от друга. Иногда получалось, иногда нет.

Ее обуревали эмоции. Она сочувствовала мне, но одновременно и злилась.

— Ты должна была рассказать мне, — повторила она. — У меня такое чувство, будто ты не доверяешь мне.

— Конечно, я доверяю тебе.

— Тогда почему убегаешь украдкой?

— Доверие тут совершенно ни при чем. Это все я… Ну, мне была невыносима мысль рассказывать тебе, что я уезжаю, и объяснять почему.

— Я и так знаю, — бросила она. — Догадалась.

— Как?

Сегодня Лисса была полна сюрпризов.

— Помнишь прошлую осень, когда мы ездили в Мизулу? Чтобы походить по магазинам? Вы с Дмитрием разговаривали о том, как превращение в стригоя делает человека извращенным, злобным… разрушает прежнюю личность… заставляет совершать ужасные поступки. И я слышала… — Ей было трудно говорить об этом, а мне еще труднее слушать. Я почувствовала на глазах влагу. Это было ужасно — вспоминать тот день, когда мы сидели рядом и впервые почувствовали влечение друг к другу. Лисса сглотнула и продолжила: — Я слышала, как вы оба были согласны с тем, что лучше умереть, чем стать монстром.

Наступило молчание. Поднялся ветер, вздымая наши волосы — мои темные и ее светлые.

— Я должна сделать это, Лисс. Должна сделать для него.

— Нет, — твердо заявила она. — Не должна. Ты ничего ему не обещала.

— На словах — да, но… Ты не понимаешь.

— Я понимаю, ты пытаешься совладать со своим горем, и такой способ не хуже любого другого. Но ты должна найти другой, чтобы освободиться от него.

Я покачала головой.

— Нет, я должна сделать это.

— Даже если придется покинуть меня?

То, как она это сказала, как при этом смотрела на меня… О господи! Мое сознание затопили воспоминания. Мы ведь были вместе с самого детства. Неразлучные. Неразрывно связанные.

И тем не менее. Мы с Дмитрием тоже были связаны. Проклятье! Делать выбор между ними… этого я никогда не хотела.

— Я должна сделать это, — повторила я. — Мне очень жаль.

— Предполагалось, что ты станешь моим стражем и поедешь вместе со мной в колледж, — возразила она. — Ты — «поцелованная тьмой». Мы должны быть вместе. Если ты покинешь меня…

Отвратительное кольцо тьмы начало поднимать свою голову у меня в груди.

— Если я покину тебя, — твердо ответила я, — ты получишь другого стража. Даже двух. Ты — последняя из Драгомиров, и о твоей безопасности позаботятся.

— Но среди них не будет тебя, Роза.

Взгляд блестящих зеленых глаза не отрывался от моего, и гнев внутри начал угасать. Она такая красивая, такая милая… и рассуждает так разумно. Она права. Я обязана остаться с ней. Я должна…

— Прекрати! — закричала я и отвернулась. Она прибегла к своей магии. — Не смей использовать принуждение ко мне. Ты — моя подруга. Друзья не воздействуют друг на друга с помощью силы.

— Друзья не бросают друг друга! — взорвалась она. — Если бы ты была мне другом, то не поступила бы так.

Я снова повернулась к ней, старательно избегая смотреть в глаза — на случай, если она снова попытается использовать принуждение. Бушующий внутри гнев вырвался наружу.

— Дело не в тебе, можешь ты это понять? На этот раз дело во мне. Не в тебе. Всю мою жизнь, Лисса… Всю мою жизнь было одно и то же. «Они на первом месте». Моя жизнь была посвящена тебе, я училась быть твоей тенью, но знаешь что? Теперь я хочу быть на первом месте. В виде исключения мне необходимо заняться собой. Я никогда не считалась с собственными желаниями. Мы с Дмитрием оба поступали так, и посмотри, что произошло. Он ушел. Я никогда больше не буду с ним. И теперь у меня долг перед ним — сделать это. Прости, если огорчаю тебя, но таков мой выбор!

Я кричала, даже не останавливаясь вздохнуть, и лишь надеялась, что мой голос не услышат караульные у ворот. Лисса потрясенно, с выражением страдания смотрела на меня. Слезы струились по ее щекам, и что-то во мне содрогнулось от того, что я причиняю такую боль той, которую поклялась защищать.

— Ты любишь его больше, чем меня, — произнесла она слабеньким, каким-то детским голоском.

— Просто сейчас он нуждается во мне.

— Я нуждаюсь в тебе. Он ушел, Роза.

— Нет, — ответила я. — Но скоро уйдет.

Я сунула руку под рукав, сняла четки, которые она подарила мне на Рождество, и протянула ей. После мгновенного колебания она взяла их.

— Зачем это? — спросила она.

— Я не имею права носить их. Они — для стража Драгомиров. Я приму их снова, когда… — Я чуть было не сказала «если», и, по-моему, она поняла это. — Когда вернусь.

Она сжала бусинки.

— Пожалуйста, Роза. Пожалуйста, не оставляй меня.

— Прости. — Больше мне сказать было нечего. — Прости.

Я зашагала к воротам, оставив ее плачущей. Часть моей души умерла, когда Дмитрий пропал. Сейчас, повернувшись к ней спиной, я почувствовала, как умирает еще одна часть моей души. Скоро внутри не останется ничего.

Стражи у ворот были шокированы не меньше секретаря и Кировой. Но что они могли поделать?

«Счастливый у меня день рождения», — с горечью подумала я. Наконец-то восемнадцать. Чего-чего, а встретить этот день так я никогда не рассчитывала.

Стражи открыли ворота, и я вышла наружу из-под защиты магических колец школы. Они, конечно, были не видны, но я почувствовала себя странно уязвимой и беззащитной, как будто прыгнула в пропасть. И одновременно ощущала себя свободной и полностью владеющей собой. Я шла по узкой тропе. Солнце уже почти село, вскоре придется полагаться на лунный свет.

— Мейсон! — позвала я, удалившись достаточно далеко, чтобы стражи не могли меня услышать.

Ждать пришлось долго. Когда он появился, то был уже едва-едва различим и казался почти прозрачным.

— Время настало, ты уходишь… Ты, в конце концов, уходишь в…

Ну, я понятия не имела, куда он уходит. И не знала, что лежит за чертой — то ли царства, в которые верил отец Андрей, то ли совершенно другой мир, где я когда-то побывала. Тем не менее, Мейсон понял меня и кивнул.

— Уже прошло больше сорока дней, — задумчиво сказала я. — Выходит, ты запаздываешь. Я рада… В смысле верю, что ты обретешь покой. Хотя я надеялась, что ты сможешь отвести меня к нему.

Мейсон покачал головой, и я безо всяких слов поняла, что он хотел сказать: «Теперь, Роза, ты можешь полагаться только на себя».

— Ну и ладно. Ты заслужил покой. Кроме того, думаю, я знаю, откуда начинать поиск.

Всю последнюю неделю я размышляла об этом постоянно. Если Дмитрий там, где я думала, впереди у меня много работы. Помощь Мейсона — это, конечно, было бы славно, но мне не хотелось и дальше тревожить его. Он и так хватил через край.

— Прощай, — сказала я ему. — Спасибо за помощь. Я… Я буду скучать по тебе.

Его фигура все таяла и таяла, и за миг до того, как она полностью исчезла, я разглядела намек на улыбку, ту забавную, озорную улыбку, которая так нравилась мне. И впервые после смерти Мейсона мысль о нем больше не вызывала в душе чувство опустошенности. Мне было грустно, и я правда буду скучать по нему, но я знала, он уходит туда, где ему будет хорошо… по-настоящему хорошо. Я больше не испытывала чувства вины.

Я перевела взгляд на извивающуюся впереди дорогу. И вздохнула. Да, это путешествие может продлиться долго.

— Ну так не стой, Роза, — пробормотала я, обращаясь к самой себе. — Иди.

И я пошла, имея перед собой единственную цель — убить человека, которого любила.

БЛАГОДАРНОСТИ

Как обычно, я не в силах выразить всю мою благодарность друзьям и родным, которые прошли со мной через все взлеты и падения, сопровождающие написание книги — тем более такой непростой, как эта. Бесконечные «спасибо» Дэвиду и Кристине за их быстрое вычитывание; И. А. Гордону и Шерри Кирк за помощь с русским; Синди Корман за помощь с румынским; моему агенту Джиму Маккарти, в высшей степени компетентному и проделавшему за меня всю трудную работу; редакторам Джессике Розенберг и Бену Шренку за все их наставления; писателям «Команды Сиэтла» за то, что они помогали мне расслабиться и всегда пребывали в хорошем настроении; и Джею за его бесконечное терпение и… способность хотя бы время от времени отпускать шутки.