«Пест-серебрушка» Сергей Вишневский читать онлайн - страница 4

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

<<<123456710>>>

— Делай все так же, только глаза открой!

Открыв глаза, он увидел старуху, которая подслеповато сощурилась, стараясь разглядеть камешек, и сам каменный шарик, который подарил маг, висящий над столом. Концентрация тут же пропала, и шарик плюхнулся на стол. Пест не мог вымолвить и слова, но глаза были широко распахнуты.

— Ох и тянет ворожбой сырой… ох и тянет!.. — Старуха втягивала носом воздух и резко через него выдыхала. — Взлетел камень-то?

— Взлетел, баба Акилура!.. Взлетел! — воскликнул мальчонка. Лицо его излучало неподдельное детское счастье.

— Сядь! На, яблоко съешь, а той, не дай единый, в обморок упадешь! — Старуха протянула ему яблоко. — Сядь и слушай, Пестушка! Выйдет из тебя маг. Незнамо какой силы, но выйдет. И не простой маг. Магия у тебя сырая. Не склонна она ни к огню, ни к земле, ни к воде аль ветру. Сможешь ты всей магией овладеть.

Глаза Песта, словно два разноцветных блюдца, уставились на старуху. Такое выражение лица у детей было, когда Акилура рассказывала детворе сказку или былину.

— Ты уж прости нас, Пестушка, но дар у тебя — это проклятье твое…

— Какое проклятье? — перебил старуху мальчонка. — Баба Акилура, так я ж огню наказывать буду! Я ж как скажу, так весь люд лихой аки кострище полыхать будет!..

— Рот прикрой, когда старшие говорят! — строго сказала Акилура. — Лихой люд он жечь собрался! Ты из нашего люду вышел — тебе и быть магом наместным! Будешь по землям нашему люду дело делать, коли сами не сдюжат. А проклятье сие потому, что себе ты больше не принадлежишь!

— Это как? Я роду своему принадлежу. У меня мамка с папкой есть… — после нескольких секунд молчания задумчиво пробормотал Пест.

— Не сдюжит твой род из тебя мага сделать. И село наше не сдюжит… — старуха говорила это, глядя в глаза Песту. Ее зрачки были белесыми от катаракты, которую некому было вылечить. Лечить в округе умела только она. От этого мальчишке казалось, что на него смотрят белые буркала старухи. — Всей округой будем деньгу немалую собирать да учить тебя всему, что сами умеем. И землю пахать, и травы варить, и железо ковать, и плотничать, и пряжу вить…

— А зачем мне пряжу вить уметь? Не мужицкое это дело, баб Акилура!

— А ты думал в ладоши хлопнешь, да в обычный платок ворожба поселится? Чтобы такой платок спрячь, маг его сам должон делать да ворожбу ворожить, пока делает. А кто за тебя ворожить будет, коли ты платок вязать не умеешь? Кто за тебя отвар целебный варить будет, коли ты варить отвар как не знаешь? Чего умолк? Меч тоже ковать надобно уметь, чтобы на него ворожбу поселить. А кузнецов в селе нашем немае. Сам знать должон. Вот и думай! Вся округа за тебя встанет. Всем миром собирать да учить будем.

— А ты меня ворожбе научишь? — спросил Пест.

— Не умею я ворожить по-мажьи, а что умею — всему обучу и что знаю — все расскажу…

Спустя несколько месяцев

Пест сидел у маленького окна и выводил буквы на дощечку, покрытую воском. При этом он высовывал язык и горбился, стараясь вывести букву как можно сильнее. На мгновение послышался свист, и мальчишке прилетело по спине розгой.

— Спину выпрями, не то будешь кривой, как Акилура! — Рунок довольно строго относился к мальчику. Он заставлял писать его буквы, пока те не получались идеально ровными. Читать у Песта уже получалось, но пока по слогам.

Пест не проронил ни звука, лишь закусил нижнюю губу и выпрямился. Рунок нагнулся над восковой дощечкой и взглянул на писанину мальчишки.

— Ох ты горюшко! Жимолость так не пишется! Нет там буквы «ы»! — Он уже хотел снова отвесить Песту подзатыльника, но заметил, что тот поглядывает в окно. За окном, вид из которого выходил на околицу селения, происходила процедура прощания. Пикард, староста и еще двое мужиков обнимались.

— Дядько Рунок, а куда Пикард уходит? Да еще в латах кожаных?

— В городище он идет. В Вивек. За учебу твою узнавать, да за постой пока учиться будешь.

— А почему Пикард и зачем его в латы одели?

— На дорогах лихого люда хватает, а уж одинокого ходока им раз моргнуть, прирезать. Так, может, он еще ноги унести сумеет. А его отправили, ибо пришлый он, из лихого люда, но смертью не пачканный. Да и долг живота у него. Перед Акилурой живот в долгу держит он. Она его, раненого, выхаживала и сказала, что проклят он. Родовым проклятьем проклят. Не может он наследников иметь. Вот и послали его в городище. Судачат, что сам вызвался… — Рунок отвел взгляд от окна, где Пикард, переобнимавшись со всеми, пошел прочь от селения. У крайнего дома он остановился и, обернувшись, поклонился в пояс, достав рукой земли и прихватив щепотку. Выпрямившись, он посыпал голову землей и, развернувшись, пошел прочь от села.

— А далече до Вивека идти? — спросил Пест, не отрывая взгляда от удаляющейся спины Пикарда.

— Две недели, ежели на коне по тракту. Пикард — не дурак и по тракту не пойдет. Я так мыслю, он по лесу, вдоль тракта пойдет. Он лихой люд знает и на рожон не полезет.

— Это ж ему не две недели ногами идти!

— Месяц в одну сторону и обратно еще месяц, так что к посевной обернуться должон. — Рунок взглянул на задумавшегося Песта. — О чем задумался?

— Боязно за Пикарда, дядько Рунок. Голову сложить может.

— Всегда боязно, Пест. И голову сложить может и ни с чем вернуться. Ты на Акилуру смотри. Ей уж скоро сотня зим будет. Старшой как-то спросил ее, отчего та единому душу не отдает. Знаешь, что она ответила? «На кого я вас оставлю? Перемрете без слова духов местных да совета предков мудрых!» Мамка мне так рассказывала. Вот! То и страшно, Пест. Ежели без нее останемся, то худо совсем будет. Она и зверя голодного от села отводит, и слово о неурожае от духов вещает. Ежели б не она, народ с голоду не раз зимой душу единому отдал бы. Вот это страшно!

— А как мы без Акилуры раньше жили? — задал совсем не детский вопрос Пест.

— Как другие. Так же и жили. Лапти последние да детей на торжище бы везли, чтобы знахарку какую к себе переманить. Без них совсем худо было бы… — Рунок еще раз взглянул в окно и, не найдя спины Пикарда, скомандовал Песту: — Следующую букву пиши. Завтра прописные писать учиться будем…

Спустя несколько месяцев

Едва рассвело, дверь в дом старосты с грохотом открылась. Вошла Акилура, крикнув на весь дом:

— Старшой! Собирай мужиков!

— Чего кричишь? — воскликнул мокрый староста. Он был гол по пояс и вытирал лицо. Под ногами стояло деревянное ведро.

— Пикард на лысом холме лежит! Медведь подрал его! Не успеете — до седьмого колена прокляну!

После этих слов староста подобрался и спешно начал одеваться.

— Пальта! Детей буди! Глав родов и воев ихних нихай ко двору зовут, да с латами и оружием!

Немолодая женщина выскочила из-за печи и, взглянув на супруга, мигом кинулась за печь. Спустя полминуты оттуда пулей выскочили трое ребят и скрылись в дверном проеме, чуть не сбив Акилуру.

— Собирай мужиков, а я к лесу пойду. С хозяина леса долг спрошу, он вас коротким путем проведет. Да не медлите, как соберетесь сразу к лесу идите.

Староста не ответил. Он кивнул и продолжил затягивать шнуровку на нагруднике, а старуха маленькими шагами, но быстро перебирая ногами, вышла из дому…


— Лесничий, дружочек! Возьми пирожочек да ко мне подойди. Помощь мне окажи, — повторяла Акилура как мантру, положив кусок пирога на пень, который находился на границе леса. Сзади послышался топот мужиков. Старуха вытянула назад руку, давая знак им остановиться.

Одетые в кожаную броню мужики остановились на расстоянии ста метров. Акилура умолкла и, замерев, стала вглядываться в лес. Спустя минуту она слегка хлопнула в ладоши. Звук же от такого хлопка вышел оглушительный и эхом разнесся по окрестностям.

— Чего шумишь? Тут я! — послышалось из-под ног старухи. Из травы поднялась кривая ветка.

Используя пару веток как руки, а другую пару — как ноги, она поднялась. — С чем пришла?

— Долг с тебя спросить хочу! — прокаркала та в ответ.

— Долг говоришь? — Писклявый голос ветки приобрел задумчивые нотки. — Чем долг взять хочешь?

— Мужик, что на лысом холме, живой?

— Живой покамест!

— Вот к тому мужику и отведешь старшого села с людьми. И зверя от мужика того отведешь!

— Зверя-то я отведу, а старшой не знает к лысому холму дороги?

— Знает, но ты его своими тропами поведешь!

От этих слов Акилуры ветка зашипела.

— Не бывать тому, чтобы по моей тропе человек шастал!

— Я тебя не просто так прошу! Я с тебя долг живота требую!

— Не бывать, я сказал! — Писк ветки приобрел истеричные нотки.

— Забыл ты, кто тебя из духов лесных вытащил! Забыл, кто тебя кормит! — Акилура протянула руку с разбухшими суставами в сторону ветки и сжала пальцы в кулак. Сжимая кулак до побелевших костяшек, она начала его вращать. От ветки послышался писк, наполненный болью. — Я тебя хозяином леса сделала, я тебя от магов пришлых прятала, я тебя кормлю силою своею! Забыл ты, чье сердце под лавкой у меня лежит! Силу в себе почуял!

— Сделаю! Сделаю, отпусти! — На срыве пищала ветка, изгибаясь в причудливые формы. — Все сделаю!

<<<123456710>>>