<<<156789

— Вразумел! — Пест еще раз шмыгнул носом и кивнул головой.

Они пошли потихоньку. Слепая скрюченная старуха с клюкой и мальчишка с повязкой на глазах. По мере продвижения в глубь черного облака Пест начал морщиться. Запах становился нестерпимым и сам лез в нос. Они прошли почти всю поляну насквозь, когда Пест начал различать неровные силуэты. По мере приближения они становились все четче, а когда подошли на расстояние в несколько шагов, до Песта начала доходить картина, что тут произошла.

Прямо перед ногами Песта лежал размытый контур девушки с толстой, длинной косой. Девушка лежала на земле в неестественной позе на боку. Лицо было открыто, и Песту были видны приятные черты лица, но так как все вокруг было чёрно-белым, он не видел глаз. Лишь темные провалы на их месте. Рядом с этой девушкой сидела на земле точно такая же девушка. Он еще раз взглянул на лежащую девушку и на ту, что сидела. Мальчишка готов был поклясться, что это была одна и та же девушка. На девушке не было заметно одежды. Ни на одной. Девушка, которая сидела, поджав ноги к груди, раскачивалась взад и вперед. Взгляд ее не отрывался от той, что лежала. По крайней мере Песту так казалось.

— Обойди ее, — еле слышно произнесла Акилура.

Пест послушно начал ее обходить. Зайдя со спины лежащей девушки, он впервые увидел что-то цветное. Это была кровь.

Все ягодицы девушки были в крови, а на спине, у правой лопатки, была большая глубокая рана, из которой под девушкой натекла небольшая лужа крови. В ране виднелись красные мышцы и белая кость позвоночника.

Песта стало потряхивать. Руки мелко дрожали, а сознание отказывалось принимать то, что предстало перед его взором-душой.

— Худо мне, баба Акилура! — прохрипел Пест. Ведунья не сказала ни слова. Она подошла и взяла руки Песта, положив их себе на правое плечо.

— Делай упражнение, которое с камнями делал! Только теперь думай, что по капле в меня силу вливаешь! Делай! Легче будет! — Старуха сделала пару шагов к сидящей девушке и, приблизившись, погладила ее по голове. — Деточка! Как тебя звать?

— Я не помню… — ответила девушка всхлипывающим голосом.

— Мы вот в царстве Гинея живем. Самая большая река в округе Уль, а наше село зовут Село Ведичей. Отрок вот из рода Подова. А как твое село кличут?

— Куприяны мы…

— А род твой как зовут? — Акилура продолжала гладить сидящую девушку по голове, выспрашивая ее.

— Калимов род мой… — всхлипывая произнесла девушка.

— А кто с ней это сделал, знаешь? — Старые морщинистые руки с набухшими пальцами указывали на лежащую девушку. Пальцы мелко дрожали. Девушка не ответила, а принялась завывать и с еще большей силой раскачиваться.

Акилура отстранилась от девушки и обратилась к Песту:

— Повязку сними, Пестушка.

Пест послушно снял повязку и увидел, что они находятся на краю поляны в высокой траве. Под ногами изломанной куклой на боку лежала девушка. На спине была огромная, запекшаяся рана, но спина в крови перемазана не была, а вот ягодицы напротив были перемазаны в крови.

— Что сказать можешь?

— Дурно мне… — прошептал Пест и тут же срыгнул желчь на землю.

— Знаю! Ты глазами смотри и, что видишь, мне говори!

— Девица мертвая лежит… Одна… — Пест умолк, не зная, что еще сказать.

— То и без молодого глаза ясно. Вторая — это душа ее. Трава рядом примятая?

— Не примята.

— Значит, тут ее не валяли. Что еще видишь? — Акилура пыталась унять дрожь, взявшись за клюку обеими руками.

— Ягодицы ее в крови и на спине рана большая, рубленая. Топором такую не сделать.

— На ягодицах кровь со спины набежала, или нет? Как вразумеешь?

— Не со спины то кровь и светлее она той, что на спине.

— Насильничали значится… и не тут. Трава не примята, а рана та не от топора — это ты верно вразумеешь. От меча она. Кто с мечом ходит?

— Только благородного роду люд… — сглатывая слюну, ответил Пест. Его живот снова сводило судорогой. — Дурно мне, баба Акилура!

— То, что дурно, я вижу, — сказала Акилура, хмурясь. — Хозяин лесной! Девку к себе прибери. Все едино тебе хлеб, да мертвому покой…

В этот же миг трава зашевелилась и разошлась под ней. Девушка осталась лежать не на примятой траве, а на сырой земле. Тело девушки начали обвивать корешки, и уже через минуту она совсем скрылась, оставив после себя небольшой холмик.

Акилура с Пестом направились в обратную сторону. По дороге Акилура начала наставлять Песта.

— Ежели человек в муках помер, да пуще того — не своей смертью, тогда его на капище сельском хоронить опасно. Каждый раз, когда будешь предков звать, дух мученика являться будет. Он и грусть с тоской навести может и в тебя со злости вселиться. Потому сошлись на том мы со старостами, что ежели за околицей помер человек — мы его на капище предков не хороним. Но в лесу аль у дороги кого найдем — всех в землицу закапываем. Всяко бывало, да и по сей день у Дорожичей дух на капище живет. До того злой был, до того месть любил, что жизни ему после смерти спокойной нет. Все норовит роду кузнечьему козни строить.

— Баба Акилура, а со второй девкой, что стало? — Пест утер нос, шмыгнув.

— В царство мертвых отправилась…

— Почему мы на могиле девки той знак единого не поставили? — В голосе Песта царили нотки безразличия.

— Не ставят таких знаков за околицей. Если придет колдун да ворожбу свою темную на могиле сотворит, то через луну оттуда ходячий мертвец поднимется. А так нет могилы. Один холм. Поди разбери, кто тут лежит.

Пест почти всю дорогу молчал, а старуха все старалась отвлечь на себя внимание и переключить Песта с грустных мыслей. Когда они подошли к лесу, Акилура обернулась и обратилась к Песту.

— Уж прости меня, Пестушко, что детство твое забрала, но так надо было. Нет у тебя права не на беготню дворовскую, ни на жизнь праздную. Такова доля твоя. За тобой люд стоит, и от тебя зависеть будет, переживем зиму аль единому души отдадим.

— Что ж сразу помирать-то? — спросил Акилуру Пест. Лицо не выражало никаких эмоций, а взгляд упирался в землю у ног.

— С голоду помирать, Пестушко, когда град все поля побьет, или солнышко наше разойдется и урожай пожжет, или хворь на побеги какая найдет да так, что собирать тамо нечего будет. От люда лихого тоже народ мрет. Не со зла тот люд лихим становится. Чаще с голоду да холоду резать других решаются. А зимою зверь голодный шастает. И не все то просто зверь! Есть и волки, что на двух лапах ходят, есть и медведи. А бывает, что зверь ворожбой пачканный. Лютый то противник. Ты помнить сам должон, когда к нам последний раз такой забредал в зиму. Тогда десяток мужиков костьми легло, чтобы село сохранить. Как тут не помереть-то, Пестушко? Без тебя аль меня село долго не протянет. Понял?.. Ну, а коли так, след в след за мной ходь. До дому идти надобно. Старосте смердящу весть передать…

В доме Песта всегда было шумно, но сейчас слышалось только бряканье посуды у печи. Сам Пест сидел у стола и своим ножом вырезал тонкие полоски кожи из крупного куска. Из-за печи послышалась возня, а спустя пару секунд оттуда вылезла маленькая девчушка. Девочка на вид была лет пяти и одета в рубаху. Она была ей велика. Рукава закатаны, а сама рубаха доходила до щиколоток. Русые волосы спадали на плечи, слегка завиваясь, а зеленые глаза и приятные черты лица уже не намекали, а просто вопили, что вырастет из нее красавица.

— Мама! Вот! — Девочка протянула четыре крупные луковицы женщине, которая что-то делала у печи.

— Тут положи, а сама возьми картошку с подполья да почисть, — бросила женщина, не отрываясь от своих дел.

Девочка кивнула и побежала в угол комнаты, где сдвинула крышку, уводящую в подпол, и скрылась там. Спустя минуту она показалась оттуда, неся с собой пару картофелин. Она подошла к столу, за которым сидел Пест, и выложила картофелины. После этого побежала к люку, шлепая босыми ногами, и с натугой сдвинула его.

— Пест, а ты что делаешь? — спросила девочка, когда уселась за стол и начала чистить картофелины.

— Отцова наказ делаю. Ножны для ножа, который сам выковал, — не отвлекаясь от своей работы, ответил Пест.

— А-а-а. Ясно… — Девочка немного поелозила на скамейке и мельком глянула на хмурого брата. Она открыла было рот, но не произнесла ни звука, увидев его сосредоточенное лицо. Вздохнув и вроде бы ни к кому не обращаясь, она произнесла: — А Килим говорил, когда мы по щавель на луг ходили, что Акилура прокляла тебя!

Пест не отвлекся от своей работы, а лишь мельком взглянул на деловое лицо сестры. Он отрезал еще одну ровную кожаную полоску и, отложив нож, спросил сестру.

— С чего бы это?

— А ты уж седьмой десяток дней не улыбаешься и смурной ходишь. И на улицу тебя не выгнать, даже в палки не играешь! Вот и думают, что прокляли тебя. — Девочка продолжала чистить картошку, причем нарочито медленно.

— Не проклинала она меня. Так всем и скажешь.

— А чего ты смурной такой тогда ходишь? — Девочка оторвалась от своего занятия и постаралась заглянуть в глаза Песта, но тот отвел взгляд и принялся собирать кожаные полоски.

— Мала ты, чтобы знать такое. Не к чему оно тебе.

— Лита! Лита, ты картошку почистила? — послышался голос от печи.

— Почистила! — Девочка подхватила почищенные картофелины и побежала с ними к печи. Когда она отдала их, прибежала и собрала очистки, отнеся их в корзину. После этого она начала приставать к матери.

— Мама, а можно я с Пестом посижу!

— Можно, но от наказа отцовского не отвлекай! — через плечо бросила женщина, нарезая картофелины.

— Пест! Пестушка! — шепотом обращалась Лита к брату, усевшись рядом с ним. — Покажи огонь, а?

Пест взял в руки дощечки, зауженные с одной стороны, и, составив их вместе, принялся сплетать на них кожаные ремешки в довольно сложном узоре.

— Не можно в доме огонь ворожить! — Пест взглянул на Литу, у которой лицо моментом приобрело расстроенное выражение. — В доме огонь только в печи жить должон! Не то до пожара недалече!

— Пестушко, так я ж кострище не прошу! Я во-о-от такусенький огонек прошу! — Девочка показала пальцами совсем маленькое расстояние, в сантиметр.

Пест посмотрел на ее обиженную физиономию и вздохнул.

— Чашку с водой принеси! Будет тебе ворожба!

Девочка пулей выскочила из-за стола и понеслась к печи.

— Куда миску потащила?! — Женщина ухватила Литу за шиворот.

— Пест ворожбу показать обещал! Миску с водой попросил! — Девочка указала на Песта. Мать взглянула на него, и тот кивнул.

— Коли надо, то бери, — сухо ответила женщина.

Девчонка подбежала к столу и поставила перед Пестом миску с водой.

— Огонь ворожить не буду! Не можно в доме такое делать! — Пест отложил свое вязание кожаными ремешками в сторону и подвинул к себе миску. Он закатал рукава и поставил их так, чтобы ладони были над миской.


Конец ознакомительного фрагмента

<<<156789