logo Книжные новинки и не только

«Пересмешник» Уолтер Тевис читать онлайн - страница 1

Knizhnik.org Уолтер Тевис Пересмешник читать онлайн - страница 1

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Уолтер Тевис

Пересмешник

Элеоноре Уокер

Внутренний мир человека огромен и разнообразен, и приятное расположение цветов и форм — далеко не единственная его забота.

Эдвард Хоппер

Споффорт

Идя в полночь по Пятой авеню, Споффорт начинает насвистывать. Он не знает, как называется мелодия, но ему это и не важно; она сложная, и в одиночестве он часто ее насвистывает. На нем одни только легкие брюки защитного цвета; он чувствует босыми ступнями истертый старый асфальт. Хотя Споффорт шагает посередине широкой проезжей части, он видит по обеим сторонам заросли травы и бурьяна на месте растресканных тротуаров, которые никто давно не ремонтирует и ремонтировать не будет. Оттуда доносится многоголосый стрекот насекомых, который в это время года всегда внушает ему странное беспокойство. Споффорт сует большие руки в карманы брюк, но тут же неловко вытаскивает и переходит на бег. Рослый, легконогий, спортивный, он трусцой бежит к темной громаде Эмпайр-стейт-билдинг.

* * *

У двери здания были глаза и голос. Ее мозг — это мозг бездушного недоумка, неспособного удержать в голове больше одной мысли.

— Закрыто на ремонт, — сообщил этот голос подошедшему Споффорту.

— Заткнись и открой, — ответил Споффорт, затем добавил: — Я Роберт Споффорт. Девятая модель.

— Извините, сэр, — смутилась дверь. — Темно, видно плохо…

— Да. Открой. И вели скоростному лифту за мной спуститься.

Дверь некоторое время молчала, прежде чем ответить:

— Лифт не работает, сэр.

— Черт, — сказал Споффорт. И затем: — Я поднимусь пешком.

Дверь открылась. Споффорт через темный вестибюль двинулся к лестнице. Приглушив болевые схемы в ногах и в легких, он начал подъем. Он больше не насвистывал; его сложный мозг целиком сосредоточился на ежегодном намерении.

Наконец он вышел на смотровую площадку — самое высокое место в городе — и дал команду нервам в ногах. Боль хлынула в них с такой силой, что он на миг зашатался, один высоко над городом в темной безлунной ночи, под тусклыми звездами. Поверхность под ногами была ровная, отполированная; однажды, много лет назад, Споффорт чуть не поскользнулся. И тут же подумал разочарованно: «Если бы только это произошло еще раз, на краю». Но нет, не произошло.

Он подошел на два фута к краю платформы, и без всякого мысленного усилия, без всякого произволения с его стороны, ноги сами остановились, и Споффорт, как всегда, неподвижно застыл над Пятой авеню, в тысяче футов темноты над таким твердым, таким желанным асфальтом. С мучительной горькой решимостью он сосредоточил всю свою волю на желании упасть, просто качнуться вперед тяжелым и сильным телом фабричной сборки, отделиться от здания, отделиться от жизни. Внутри нарастал беззвучный крик: он уже воображал, как падает, медленно и плавно кувыркаясь, к улице внизу. Желая этого всей душой.

Но его тело — как он прекрасно знал — ему не принадлежало. Его спроектировали люди, и лишь с человеческой помощью он мог умереть. Тогда он закричал в голос, всплеснув руками по бокам, завыл от ярости над безмолвным городом. Однако двинуться вперед по-прежнему не мог.

Скованный неподвижностью, Споффорт простоял на вершине высочайшего здания в мире всю ту июньскую ночь. Иногда внизу, по улицам пустого города, проползали огни мыслебуса, чуть больше звезд. Ни одно окно не светилось.

Когда небо над Ист-Ривер справа и над Бруклином, куда не вело ни одного моста, начало светлеть, отчаяние немного отпустило. Будь у него слезные каналы, оно, быть может, выплеснулось бы слезами, однако плакать он не умел. Рассвет разгорался; видны стали очертания пустых мыслебусов внизу. Споффорт различил едущую по Третьей авеню крошечную детекторную машину. И наконец солнце, бледное в июньском небе, засияло над безлюдным Бруклином, заблестело на речной воде, чистой, как при начале времен. Споффорт шагнул назад от смерти, которой искал всю свою долгую жизнь, и овладевшая им злость начала таять под лучами встающего солнца. Он будет жить дальше, и он в силах это вынести.

Споффорт вышел на пыльную лестницу и поначалу спускался медленно, но к вестибюлю его шаги уже вновь были уверенны, быстры, полны искусственной жизнью.

Покидая здание, он сказал микрофону в двери:

— Пусть лифт не чинят. Мне больше нравится подниматься пешком.

— Да, сэр, — ответила дверь.

На улице сияло солнце. Здесь даже были редкие прохожие. Старая негритянка в выцветшем голубом платье случайно задела Споффорта локтем и полусонно взглянула ему в лицо. Увидев маркировку робота Девятой модели, она тут же отвела глаза и забормотала: «Извините. Извините, сэр». Старуха застыла перед ним в полной растерянности. Наверняка она никогда раньше не видела Девятой модели и знала о них только из школьного обучения.

— Ничего страшного, — мягко сказал он. — Иди.

— Да, сэр, — ответила старуха.

Она порылась в кармане платья, вытащила таблетку сопора, сунула в рот и, шаркая, пошла прочь.

Споффорт быстро зашагал по солнечной улице в сторону Вашингтон-Сквер, к Нью-Йоркскому университету, месту своей работы. Его тело никогда не уставало, и лишь его мозг — сложный, хитроумно сделанный, ясно мыслящий мозг знал, что значит усталость. Его мозг постоянно, постоянно ее чувствовал.

* * *

Металлический мозг Споффорта сконструировали, а тело вырастили из живой ткани в те далекие времена, когда техника уже пришла в упадок, но искусство производства роботов еще было в самом расцвете. Искусство это тоже вскоре заглохло; сам Споффорт стал его наивысшим достижением. Он был последним из ста роботов Девятой модели, самых сильных и умных творений человечества. Из всей серии его одного запрограммировали оставаться живым вопреки собственному желанию.

В те годы существовала технология, позволявшая скопировать все нейронные проводящие пути, все усвоенные знания взрослого человеческого мозга и перенести в металлический мозг робота. Ее применили только для серии М-9: всех роботов в ней снабдили измененными версиями живого мозга одного и того же человека, гениального и сумрачного инженера по фамилии Пейсли. Ничего этого Споффорт о нем не знал. Информационные единицы и связи, составлявшие мозг Пейсли, записали на магнитные ленты и поместили в хранилище в Кливленде. Что потом сталось с ним самим, неизвестно. Его личность, воображение и знания скопировали на магнитные ленты, когда Пейсли было сорок три года, и дальше его забыли.

Записи отредактировали. Личность вычистили, насколько это было возможно без ущерба для полезных функций. Какие именно функции «полезны», определяли инженеры, наделенные куда меньшим воображением, чем сам Пейсли. Память о прожитом стерли и вместе с нею значительную часть знаний, хотя синтаксис и словарь английского языка на лентах оставили. Даже после редактирования на них сохранялась почти идеальная копия эволюционного чуда: человеческого мозга. Некоторые лишние свойства Пейсли убрать не удалось. Например, умение играть на фортепьяно по-прежнему было на лентах, хотя для его осуществления требовалось тело с руками и пальцами. А к тому времени, как создали тело, играть стало не на чем.

Несмотря на все старания инженеров, на ленты попали обрывки старых снов, желаний, тревог, которые нельзя было вычистить, не повредив остальные функции.

Записи электронно перенесли в серебристый шар диаметром девять дюймов, изготовленный автоматическим оборудованием из тысяч слоев никель-ванадиевого сплава. Шар поместили в голову специально клонированного тела.

Тело это вырастили в стальном резервуаре на бывшем автомобильном заводе в Кливленде. Оно получилось идеальным: высоким, привлекательным и спортивным. То был чернокожий мужчина в расцвете лет, с великолепной мускулатурой, мощными легкими и сердцем, курчавыми черными волосами, ясными глазами, красивыми крупными губами, большими сильными руками.

Некоторые человеческие качества изменили. За четыре года в стальном резервуаре тело достигло физического развития, соответствующего тридцати двум годам; на этом запрограммированный процесс старения остановился. Помимо возможности контролировать свои болевые импульсы, оно получило способность к регенерации — например, могло выращивать новые зубы, а при необходимости и пальцы на руках или ногах. Ему не грозили облысение, близорукость или катаракта, артрит или атеросклероз. Инженеры любили говорить, что значительно усовершенствовали Божье творение; поскольку никто из них в Бога не верил, похвальба звучала нелепо.

Тело Споффорта не имело половых органов. «Чтобы не отвлекаться», — заметил один из инженеров. Мочки обоих ушей были смоляно-черные, чтобы все видели: эта великолепная подделка под человека на самом деле всего лишь робот.

Подобно чудовищу Франкенштейна, он пробудился к активной жизни разрядом электрического тока, вышел из резервуара взрослым и способным говорить, хотя поначалу неразборчиво. В огромном, замусоренном фабричном цеху, лежа на носилках, он огляделся взволнованными темными глазами и почувствовал, как сознание волной накатывает на его новорожденное существо, становится его существом. От силы этого ощущения — ощущения себя в мире — из его горла вырвался сдавленный вопль.