— Но ты не в трубе.
— Совершенно верно. Но прошитый процесс тот же самый. Мой мозг, а конкретно мои височные доли завершат работу через несколько дней — от четырех до семи, — а затем мое сердце остановится и я умру.
— А ты не воскреснешь?
— Нет. Трубы в этой части корабля уничтожены.
Перед мысленным взором Дэвида встала картина, как четыре трубы растрескиваются и рассыпаются по полу кучей белого праха.
— Так лучше. Если б я воскресла, то была бы в том же самом возрасте, с теми же самыми воспоминаниями и с тем же самым неврологическим расстройством. Исход был бы тот же самый. Я бы умирала несметное число раз.
— Чистилище. Как у атлантов в Антарктиде.
— Уж лучше так, — кивнула Кейт. — Я умру здесь и больше не воскресну. Очень мирно и покойно.
— Черта лысого!
— Тут я ничего не могу поделать.
— Так к чему же это все? — указал Дэвид на стеклянные резервуары.
— Я пыталась получить доступ к утраченным воспоминаниям в надежде, что они могут скорректировать мое состояние.
— И?.. — во все глаза уставился на нее Дэвид.
— От них ни следа. Должно быть, Янус их удалил. В толк не возьму, как именно — насчет хранения памяти воскрешения действуют строжайшие регламенты. Возможно, компьютерное ядро было повреждено во время теракта. Некоторые воспоминания испорчены. Я надеялась отыскать какие-нибудь подсказки на предмет врага, уничтожившего мир Атлантиды, врага, который однажды может явиться и на Землю. Это лучшее, чем я могла занять оставшееся у меня время.
— Неправда!
— А что я должна делать, по-твоему?
— Уйти.
— Я не могу…
— Я не стану смотреть, как ты умираешь тут, в лаборатории, плавая в сосуде, как какая-то подопытная крыса. Пойдем со мной…
— Не могу.
— Можешь. Послушай, я вырос на маленькой ферме в Северной Каролине. У меня примерно половина степени доктора философии по средневековой европейской истории, и я отличный стрелок. Вот примерно и все обо мне. Все это настолько далеко за рамками моего понимания, что теряется где-то за горизонтом, но я пройду эту дорогу до самого конца, куда бы она ни завела, — если только мы будем вместе. Я люблю тебя. По правде говоря, ты единственное существо, которое я люблю на всей этой планете. Мы можем уйти отсюда. Я могу позаботиться о тебе. Ты можешь умереть как человек. Мы можем насладиться временем, оставшимся у тебя, прожить каждый день на всю катушку.
— Не знаю…
— Да о чем тут думать?!
Кейт отступила от него.
— Я не собираюсь удирать, чтобы увянуть и умереть. Я хочу сражаться. Я собираюсь продолжать. Я сделаю, что могу, чтобы помочь людям. Вот почему я стала ученым. Вот чему я посвятила свою жизнь и не отступлюсь в свой последний час ради парочки дней комфорта. Вот чему я хочу посвятить свои последние часы.
— А умереть с достоинством? Провести оставшееся время со мной?
— Этого я тоже хочу.
— Я могу вытащить тебя отсюда силком, если тебе будет от этого легче.
— Я тебя не боюсь, — улыбнулась Кейт.
Не удержавшись, Дэвид тряхнул головой и расплылся в улыбке.
— Хочу тебе напомнить, что я вышколенный убийца.
— Я боюсь только необученных убийц.
Он почти помимо воли рассмеялся.
— Невероятно. Послушай, единственное, о чем я прошу, — это чтобы ты обдумала возможность уйти отсюда. «Иммари» разбиты. Чума излечена. Ты отдала довольно. Утро вечера мудренее. Давай поговорим об этом поутру, и надеюсь, мы уйдем вместе.
Дэвид двинулся к дверям.
— Ты куда?
— Мне нужно на свежий воздух.
Пол смотрел на бурлящие тучи в иллюминатор, гадая, ураган это или всего лишь сильная буря. Налетел дождь — сперва порывами, а затем сплошной пеленой воды, толкавшей самолет вниз, заливая двигатели и швыряя Пола, Мэри и троих военных туда-сюда.
Самолет вильнул и снова ухнул вниз, подбросив Пола так, что ремень безопасности больно врезался в живот. Он почувствовал, как ладонь Мэри ложится на его руку, и крепко ее пожал, гадая, удастся ли им дотянуть до Марокко.
Глава 11
Посадочный модуль «Альфа»
На глубине 1200 футов ниже уровня моря
Близ северного побережья Марокко
Если прежде в уединении нуждалась Кейт, то теперь настал черед Дэвида.
Шагая по тесным коридорам корабля и подымаясь на лифте в сырую темную штольню, ведущую на поверхность, он старался не думать, но помимо воли мысли его то и дело обращались к неизбежному решению: остаться или уйти.
Решение остается за Кейт, и каким бы оно ни было, Дэвид понимал, что останется с ней рядом до самого конца, несмотря ни на что.
И только уповал, что конец этот придет не здесь — в этом холодном, темном, чуждом месте. Ему представлялось, как они сидят рядышком у камина в доме его родителей — он читает, она задремывает в его объятиях, как они отсыпаются чуть не до полудня, не спеша никуда и ни ради кого, и все им до лампочки. Они это заслужили. Они свой долг выполнили.
Полнейшую тьму круглой штольни нарушал лишь блеклый свет звезд, и в конце концов Дэвид вышел из нее на залитый лунным светом склон горы. На поддонах у входа стояли несколько ящиков припасов, некоторые коробки были вскрыты и частично опустошены Дэвидом и Мило, питавшимися этими пайками. Берберы, контролирующие Северное Марокко, регулярно их снабжали, чувствуя себя в долгу перед Дэвидом, который помог им захватить базу «Иммари» в Сеуте. Вдали переливалась огнями обширная база. Прожекторы на сторожевых башнях обшаривали своими лучами периметр. Дальше сияли огоньки административных и жилых зданий.
Из-за сияния луны и ярких огней базы Дэвид едва не прозевал Мило, сидевшего за самым дальним ящиком.
Подросток сидел, скрестив ноги и закрыв глаза. На миг Вэйлу показалось, что тот спит, но тут юноша медленно открыл глаза и сделал глубокий вдох.
— Тебе бы стоило поспать, Мило.
— Я бы с радостью. Но мой рассудок отказывается сотрудничать. — Он встал. — А доктор Кейт? Она будет жить?
— Толком не знаю…
— Пожалуйста, поведайте мне.
— Она говорит, что не поправится. Говорит, «Альфа» выдал правильный диагноз.
Мило отвел взгляд.
— И вы ничего не можете сделать?
— Порою не остается ничего иного, как наслаждаться оставшимся у нас временем. В этом нет ничего дурного.
После этого ни тот ни другой не обменялись ни словом. Просто лежали навзничь, глядя на звезды.
Так прошел час, а может, и больше. Дэвид утратил счет времени. Он уже задремывал, когда Мило вдруг нарушил молчание.
— Вы останетесь здесь?
— Надеюсь, нет.
— А куда?
— В Америку.
— В ваши края?
— Угу. В Северную Каролину. Где я вырос. Если она поедет.
— Я хочу увидеть Америку, — обернулся к нему Мило. — Вот почему я выучил английский.
— Ты должен обязательно туда съездить.
До слуха Дэвида донесся треск сломавшейся вдалеке ветки. Насторожившись, он прислушался. Больше не донеслось ни звука.
— Мило, это радио еще у тебя? — прошептал Вэйл.
— Да, — юноша похлопал себя по боку.
— Ступай вниз. И не выходи, пока я тебя не вызову.
Мило прищурился, потом кивнул и бесшумно скользнул с терраски у вершины холма обратно в темную штольню.
Дэвид скрылся за ближайшим ящиком, взявшись за кобуру. Шаги смолкли, но кто-то здесь еще есть. Вэйл чувствовал это кожей.
Добравшись до их с Дэвидом спальни, Кейт почувствовала себя вымотанной до предела. Она даже не представляла, то ли это последствия хирургического вмешательства, то ли суток экспериментов напролет. А может, из-за того, что наконец-то избавилась от секрета, который так долго таила от Дэвида… Она рухнула на кровать совсем рядышком со струйкой крови, засохшей на подушке и простыне. Медленно стянула простыни и наволочку, швырнула их на кровать каюты через коридор напротив и постелила свежие простыни.
И уснула, едва голова ее коснулась подушки.
Еще не открывая глаз, Кейт сразу же поняла, что постель пуста. Узкие койки команды не предназначены для двоих, и в них куда теплее, когда и она, и Дэвид в постели. И все же, протянув руку, коснулась пустого места там, где должен был лежать он.
И в этот миг пришла к решению.
Она проведет свои последние дни с Дэвидом там, где он захочет. Это и ради него, и ради себя самой.
Женщина закрыла глаза снова, и пришедший сон был лучшим с тех пор… как она себя помнила.
Ожидание оказалось скверной стратегией. Дэвид заключил, что человеку на опушке известно его приблизительное местонахождение и что тот может быть не один.
Он уже собрался было метнуться к следующему ящику, когда в ночи разнесся зычный, знакомый Дэвиду голос:
— Приятно видеть, что твои инстинкты не притупились.
Поднявшись, Дэвид увидел появившуюся на опушке Соню — вождя берберского племени, контролирующего сейчас Сеуту. Лицо у нее было довольное.
— Могла бы сообщить о своем приходе.
— Как и ты, я предпочитаю фактор внезапности.
Дэвид улыбнулся, оценив ее упоминание о его внезапной атаке и захвате базы «Иммари» — опираясь на помощь ее самой и ее племени.
— По-моему, вы прямо-таки завалили нас припасами, — указал он на ящики.