logo Книжные новинки и не только

«Половина солнца» Ад Вороновский читать онлайн - страница 1

Knizhnik.org Ад Вороновский Половина солнца читать онлайн - страница 1

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Ад Вороновский

Половина солнца


Солнце первое

Да рассорятся семьи и настигнет вражда и смерть отчий дом каждого смертного и волнующего. Да погаснет электрический ток человеческий и зажжётся свеча механического сердца. Да появятся из праха и грязи на свете гиблом архангелы, оперённые своим бессмертием. Да воскреснет сын тьмы и наследник смерти живого и мёртвого, да восстанет его существо после сна, пережив число смертей, равное числу отца своего — числу зверя.

Солнце второе

Да настигнет людской род мор и голод, да обратятся глупцы завоевателями и поработителями, повторяя ошибки прошлого. Да восстанет символ нового света против гибели своей, да встанет с ним рядом механический свет, указывая путь заблудшим душам во тьме. Да обратится луна кровавым светом, подвластная сыну Белиала, но сын его окажется выше отца своего — отца лжи и разврата, и обратится сын его отцом правды и празднества безумных мудрецов, познавших истину. Да не устанет слушающий жаждать больше истины, вводящейся в жилы архангелов бессмертным потоком. Да прольётся кровь.

Солнце третье

Да вернётся на круги своя свобода и оковы, да сольются воедино боль и наслаждение, да рухнет старый мир и испепелится новый. Да вдохнёт жизнь в мёртвых наследник крови, да оживит мир сын обмана, да сожжёт мир сын умертвлённой и вездесущей зимы, да окунётся мир в пламенный холод. Один из детей дьявола погубит всё.

Солнце четвёртое

Да сойдутся вместе семьи, да полягут вместе в землю, да свершится конец, оставив место началу. Да возьмутся за руки дети бессмертия, да увянут бессмертники, да воскреснут опять в последний раз. Да вдохнётся в их лёгкие воздух.

Солнце пятое

Да угаснет свет.

...

Табель о солнцах» неизвестного безумца,

год не указан

I

Я умер. Раунд за тобой!

Волк

Разбудила меня душераздирающая боль. Впрочем, раздирало мне вовсе не душу, а тело.

Я моментально открыл глаза, хотя обычно по утрам на это требовалась уйма времени. Не в полной мере осознавая, сплю я ещё или всё же бодрствую, по старой привычке просыпаться от кошмаров усилием воли я и сейчас прогнал сон прочь, но боль не отступила. Приподнявшись на локтях и глупо осматриваясь по сторонам, я увидел кровь на простыне, полу, рукавах кофты. Машинально я поднёс к глазам и руку. Тиканье часов раздавалось откуда-то издалека, отстукивая темп моего пульса в ушах, и странно — он не учащался.

Кожа с болезненной скоростью покрывалась кровоточащими точками, будто бы меня сжирали изнутри мельчайшие черви. С каждой новой образующейся ранкой становилось всё невыносимее терпеть боль. Я чувствовал, как в кожу впиваются тысячи игл, а сухость в горле ощущалась как тщательно прожёванное битое стекло. Я не успел придумать, что сделать, кроме как подняться с кровати: ноги запутались в одеяле, кровоточащие руки казались ватными — я упал на пол. Нарастающая боль всё же подтолкнула меня встать и броситься в сторону ванной.

Мыслей в голове осталось не так много, но в какой-то определённый роковой миг я понял, что боюсь. На щеках я почувствовал липкое тепло, паника притупляла способность мыслить.

Я не видел стен коридора по бокам от себя, будто бы мир был не совсем реален. Несмотря на это непривычное и вместе с тем же знакомое ощущение, я распахнул дверь и, ощупывая рукой мокрую щёку, добрался до главного места назначения: раковины.

Сухое и хриплое:

— Я умру? — сорвалось с губ вопросом к отражению в зеркале. Человек напротив смотрел на меня немного ошарашенно и одновременно пусто, что было ему несвойственно, и происходящее с каждой секундой всё менее и менее походило на реальность, но ещё меньше — на сон.

Главная же проблема состояла в том, что у меня текла кровь из глаз, а под ними красовались точно такие же алые «веснушки», как и на руках.

Всегда ненавидел веснушчатых. Проклятье.

Я дрожащей и липкой рукой схватил с полки ватный диск и промокнул им кровь на лице. Как будто это чем-то могло помочь. Раны продолжали кровоточить. Не переставая.

Я обернулся к шкафчику и достал перекись водорода.

Аллергия? Между лихорадочными мыслями я продолжал дезинфицировать ранки. Болезнь? Не помогало. Я должен вызвать «Скорую»?

Резко кольнуло сердце. Это забавно, ведь оно у меня искусственное. Это забавно, потому что я не должен об этом думать. В этом был подвох. Я чувствовал подвох… и страх.

Да, теперь я отчётливо это ощущал: меня сковал ужас, заполнивший всю комнату. Он разложился по полочкам, словно пыль, и залез мне в голову, как осенний туман.

Это действительно страшно. Умирать.

Поначалу.

Я чувствовал, как подкашиваются ноги, и упал на кафель, тупо глядя на всё менее похожие на мои собственные руки. Раны на коже расширились, сжирая мою плоть. С лицом было то же самое — я чувствовал это.

Боль окончательно стёрла мысли. И тогда я в конце концов осознал, что перестал что-либо вообще ощущать, кроме неё.

И мне было плевать.

Теперь, в последнее мгновение, я с точностью мог сказать это: я умер.

Я умер, Олеандр ла Бэйл. Раунд за тобой.

Ты снова выиграл.


До недавнего времени я умирал только два раза. Это был третий. Дойду до седьмого — Совы меня завербуют, как и прочих. А это не казалось мне заманчивой перспективой.

Олеан, сидящий за партой позади, с ледяной ухмылкой смотрел на меня. Его синяки под глазами, нездоровые, яркие, на пол-лица, как всегда, придавали светловолосому низкорослому парню некий мрачный шарм.

Мне удалось убить его всего один раз. И то я сильно при этом пострадал.

Олеан вяло помахал мне рукой. Уже в следующую секунду ухмылки на его лице не было.

Я подумал, что лучше бы умирал подольше. Порою уроки и учёба — точно не моя тема, ведь самостоятельно отсеивать ненужную информацию и искать новую куда более актуально, нежели когда это за тебя делает школьная программа.

Умирать, кажется, уже по моей части. Ведь страшно ровно несколько мгновений. А после — чувствуешь перед смертью себя живым, по крайней мере. Хотя бы перед смертью. И почему этого ощущения можно добиться лишь так?

Чёртов ла Бэйл медленно написал что-то на листочке и, скомкав, кинул мне. Выводил он буквы на бумаге с трудом, так как больше привык к клавиатуре, да и вообще у него были проблемы с выполнением обычных человеческих действий. Я насторожённо глянул на учителя, чтобы проверить, не заметил ли он этого жеста.

И укоризненно посмотрел на Олеана.

Он лишь печально улыбнулся. Его совершенно не волновало, заметят его или нет. И действительно — мало кто обращал внимание на мрачного юношу. Только если он начинал говорить, что означало, что тот принял решение всё же заявить о себе в разговоре, который начал казаться ему не совсем бессмысленным. Такое происходило нечасто. В эти моменты я замечал, что у него низковатый для его внешности голос, но приятный, завораживающий. Думаю, петь он определенно не умеет.

Я развернул записку.

«Тебе идут твои новые веснушки!»

Раздражённо выдыхаю. Значит, они всё же останутся навсегда. Какого чёрта он не мог выбрать что-то другое? Прекрасно знает, что я ненавижу веснушки и до сих пор не согласен с тем, что они могут быть похожи на созвездия — по его заверениям. Но нет же, ему просто надо хоть кого-то позлить, вывести из себя, поддеть. В этом весь Олеан.

Главное — выражение лица такое отрешённое, как будто он где-то в другом месте, даже немного печальное. Как и вечные ухмылки, пустота в глазах, усталость в голосе. Сам не могу до конца понять, злюсь я на этого парня или нет.

Я вновь вздохнул и написал ответ. Наблюдая за движущейся по бумаге левой рукой с карандашом в ней, я заметил, что они обе и правда были усыпаны мелкими точками-веснушками, как от аллергии. Он же так меня убил? Как хитро. Какой же он чёртов гений, чтоб его.

«Я обязательно отомщу. Обещаю».

Получив записку, он приподнял брови и закусил губу, как бы говоря: «Ого, а ты сможешь?»

Я нахмурился и отвернулся, когда учитель остановился возле меня и мрачно окинул сердитым взглядом. Он легонько стукнул меня пару раз по затылку маркером и пошёл дальше.

Олеан вновь загадочно и довольно улыбнулся, стоило преподавателю сделать мне замечание.

Но я, конечно, этого не видел.


Урок был последним на сегодня, так что после звонка мы вышли из кабинета и направились к своим комнатам через многочисленные коридоры.

Я снова думал о правилах нашего нового мира. Эти мысли часто захватывали мой разум с тех пор, как меня привезли на остров. Это виделось мне во снах, переливалось на страницах книг назойливым напоминанием, не дающим углубиться в суть текста.

Кто бы мог подумать несколько лет назад, что будущее будет вот таким. Некоторые люди приобретут эти страшные и губительные силы, которые вовсе не делают их «супергероями», не дают определённого преимущества над толпой, поскольку общество разделилось почти ровно напополам.

И смерть обесценится. Обесценится единственная причина жить.

Кто бы только мог подумать. Но именно так оно и было сейчас.

Я посмотрел на Олеана, который всегда помалкивал о своих способностях. Я же молчал о своих мыслях по поводу его скрытности. Мы играли в эту молчанку с самого знакомства, непонятно почему и зачем. Так же как мы играли в игру жизни и смерти — либо ты, либо тебя. Игры с сознанием и телом, бессмертием и смертностью. Игра без начала и конца.