Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Я в постели оказался уже через час после полуночи, и подумал о том, что завтра опоздать никак нельзя, потому что, кажется, ДАне не нравится, когда я задерживаюсь… Пунктуальная.

После этих мыслей я скривился сам от себя, но решил, что думать я буду завтра, а сейчас я буду спать.


Ну, и я даже не удивился, когда проспал. Причём нехило так, на полтора часа. Пришлось в который раз уже вызванивать спешно водителя, который, к счастью, уже к такому привык, да и жил всего в одной остановке метро от меня, то есть, через двадцать минут он уже будет здесь. Я за это время успел даже какой-никакой бутерброд себе сообразить, съесть его, умыться, одеться и спуститься вниз.

Ещё через двадцать минут мы уже были у офиса, несмотря на то, что были пробки. Видимо, Вадим заранее посмотрел, где лучше проехать, чтобы не застрять на часик-другой. И, благодаря этому, я даже не опоздал.

Я быстро поздоровался с Даной, и влетел в свой кабинет. Минут пятнадцать просыпался, потом начал просматривать документацию, затем пришла Дана.

Это было уже четвёртое утро, которое начиналось подобным образом: секретарша приносила мне документы на подпись, я долго-долго их рассматривал, а сам тайком дышал ЕЮ.

И сейчас я предвкушал то же самое. И так оно и было, вот только произошёл маленький сбой: когда я передавал Дане документы, мы соприкоснулись руками, чего раньше никогда не случалось. И произошло то, чего я никак не мог ожидать.

Буквально на мгновение меня затопило ощущение неподдельной эйфории, затем преданности, затем любви… И после этого я пришёл в себя.

Пришёл в себя и разозлился. Я смотрел в глаза девушке, в которую, как я думал, был влюблён, крепко сжимал её запястье, и чувствовал, как теряю над собой контроль, потому что начал понимать: всё, что я к ней чувствовал, было подделкой, фальшивкой. Тупым инстинктом.

— Больно… — сквозь пелену ярости послышалось мне тихое, и я брезгливо отбросил её запястье в сторону.

Резко вскочил и рванул прочь из собственного кабинета, куда подальше от неё. Даже имя не хочу вслух произносить.

Кто же мог подумать, что такие чувства я могу испытывать лишь под влиянием чёртовой природы к Истинной.

Грёбанной, мать её, истинной.

Глава 3. Дана

В пятницу Владислав Егорович даже не опоздал, так что, уже привычно, через полчаса после его прихода я занесла ему документы на подпись. Я вежливо улыбалась, обычно, он тоже, но сегодня что-то явно пошло не так.

Большой Босс пребывал явно не в самом благодушном расположение духа, я его таки ещё не видела. Впрочем, его гнев был направлен не на меня, а, видимо, на “жисть-жестянку”.

— Доброе утро. Владислав Егорович, — тихо пробормотала я себе под нос. Мне показалось, что сказала я это совсем беззвучно, однако он меня услышал.

— Утро, Дана, добрым не бывает, — в его голосе при этом не было никакой насмешки. Да, похоже, ещё один представитель совиного отряда. — Чего вы там встали? Идите сюда, я подпишу уже эти бумажки… А потом, ради всего святого, принесите мне кофе.

Я отмерла, прошла в глубь кабинета и остановилась слева от него. Протянула бумаги, он их взял.

Потом он долго изучал их содержимое. Впрочем, так было всегда, но сегодня мужчина явно “подвисал”. Я терпеливо ждала, пока он все пятнадцать страниц перечитал и подпись везде свою поставил.

Я потянулась за бумагами, он протянул их мне и получилось так, что наши руки соприкоснулись. Меня дёрнуло током, причём, в прямом смысле этого слова, искорка проскользнула, будто что-то наэлектризовано было.


Но реакция начальника меня поразила больше. Он резко ухватил меня за запястье и посмотрел мне в глаза… В его взгляде читалась ярость и боль, и, на этот раз, направлены они были точно на меня. Захотелось сжаться и попасть куда-нибудь на другой край земли, так далеко отсюда, насколько это вообще возможно. Рука, сжимавшая моё запястье, обхватила его ещё сильнее, и я не вытерпела, пискнув:

— Больно…

Кажется, это чуть отрезвило мужчину, он отпустил меня, вскочил со стула и на неимоверной скорости вылетел из кабинета.

По полу разлетелись бумаги, запястье ныло, на нём остался яркий красный след, который грозился потом превратиться в синяк.

Я не сразу смогла прийти в себя. Сначала мне хотелось разреветься из-за того, что на меня обрушили гнев неизвестно за что, а потом я привычно взяла себя в руки. Мало ли что там на уме у Большого Босса может быть. Нужно просто держаться более отстранённо, а не обедать с собственным начальником. Я сразу же после того самого обеда о нём пожалела, старалась показать Владиславу Егоровичу своё “рабочее” настроение и вот, из-за нечаянного касания, он так рассвирепел.

Я действительно испугалась. Его сила едва не задушила меня, хотя держал он меня совсем не за горло, а лишь за руку. Просто это было какое-то неосязаемое воздействие, природу которого я не смогла понять.

Но через несколько минут я смогла взять себя в руки. Подняла документы, благо, уже подписанные, аккуратно сложила их стопкой и вышла из кабинета, с мыслью о том, что, если, он ещё только раз позволит себе подобное, то я уволюсь, даже не смотря на шикарную зарплату и прочие плюсы. В конце концов, откуда я знаю: он психанёт в очередной раз, да и придушит меня в порыве. Потом страдать, конечно, будет над моим хладным трупом, но мне-то с этого что?

В общем, фантазия у меня богатая, лучше мне не продолжать размышлять над вариантами дальнейшего развития событий, а то так и до фильма ужасов не далеко.

Через два часа у Владислава Егоровича должна была состояться встреча, о которой он меня предупредил сильно заранее, но теперь я и не знала, что делать: звонить боссу не хотелось вот прям совсем, а приказа отменить встречу не было.

Ну, и чёрт с ним тогда! Большой дядя, сам должен помнить, что у него партнёры тут и всё такое!..

Через сорок минут я начала переживать. Может быть, он в припадке своего гнева и думать забыл о всяких там деловых встречах? А я потом ещё и виноватой останусь.

В итоге я решила отправить начальнику СМС-ку. Содержание её было примерно таким: “Владислав Егорович, в двенадцать часов у вас назначена встреча с Алексеем Сергеевичем Лазаревым. Вы будете, или мне отменить встречу?”

Нажимая “отправить”, я ещё раз подумала и решила, что, всё-таки, это самый оптимальный вариант в сложившейся ситуации.

Ответ я получила через двадцать минут. Он писал, что он будет, но опоздает, поэтому мне придётся задержать ненадолго того самого Алексея Сергеевича. А следом пришло ещё одно сообщение, в котором значилось: “Извините, Дана”.

Сначала во мне колыхнулась злоба, но потом я решила, что не буду уподобляться импульсивному мужлану и поступлю, как ангел во плоти: прощу. Просто возьму и прощу, а сделает что-то подобное ещё раз, то уже не только прощу, но и отпущу. От принятого решения я мгновенно почувствовала себя прямо-таки святошей, которой положена шоколадка, поэтому, достала из сумки целую “Алёнку” и отломила от неё кусочек. В общем, на этом и закончился мой сегодняшний стресс, я никогда не любила особенно много переживать.

Мужчина, который должен был быть тем самым партнёром Владислава Егоровича, появился на пороге приёмной за две минуты до полудня.

— Здравствуйте, милая девушка, — сально улыбнулся он, я едва не вздрогнула. — У меня назначена встреча с вашим начальником, — и он хотел было прошествовать к кабинету, но нашла в себе силы его остановить:

— Постойте, Алексей Сергеевич, — я вежливо улыбнулась, не давая себе скривиться. — Владислав Егорович опаздывает. Он просил принести свои извинения за это и дождаться его.

Надо сказать, быть вежливой с такими людьми сложно. Лазарев был противный до “не могу”: залысина, огромный живот, на котором едва сходился пиджак, небольшой, точнее, вовсе маленький рост, блестящая от жира кожа и противная улыбочка. Костюм, на вид совсем не дорогой, смотрелся на нём несуразно, а туфли с длинным носом делали его ещё больше похожим на клоуна.

— Ну, раз ваш начальничек такой безалаберный, то мне не остаётся ничего иного, как дожидаться его в вашей прелестной компании.

Улыбочка его стала ещё более мерзкой, но я сохраняла вежливую отстранённость на лице. Лишь бы только Владислав Егорович быстрее явился, я ему вообще все грехи отпущу, какие только можно и нельзя.

— Вас, кстати, красавица, как зовут?

Мне не хотелось ему отвечать от слова “совсем”, но всё-таки я это сделал, просто, чтобы оставаться “правильной” секретаршей.

— Меня зовут Дана, — и с моего лица не слазила чёртова вежливая улыбка, которая, кажется, уже застыла на губах. Наверное, после этого я уже никогда не смогу перестать искусственно растягивать губы.

— А сделайте-ка мне, Даночка, кофе. Американо, если что.

В приёмной стояла кофе-машина, но ею никто не пользовался, а Владислав Егорович, если и просил у меня кофе, то, покупать его приходится в кофейне, обычно, я делаю это, возвращаясь с обеда.

Если мне хотелось кофе самой, то я шла на общую кухню, там положено было раз в неделю скидываться на всякую мелочёвку, и я честно сделала свой вклад. И, в общем-то, ничто мне сейчас не мешало пойти туда и сделать кофе для посетителя там. В приёмной камеры, он, думаю, об это знает, так что в кабинет, хоть и открыт, не сунется.