Глава 6. Цвет полуночи
Экон бежал по пустым улицам Лкоссы, а вокруг него неслись Сыны Шести.
Двести восемьдесят два шага от храма Лкоссы, — считал он. — Хорошее число.
Радостный гвалт, который наполнял городские улицы раньше, стих. Оставалось лишь несколько еще открытых лавок, но их хозяева не стали махать пробегающим мимо воинам. Было несложно представить, как они выглядят со стороны — группа одинаково одетых людей, с копьями, сосредоточенно бегущих навстречу неизвестной опасности. Он сжал обмотанную кожей рукоятку ханджари, а пальцами другой руки барабанил по боку.
Двести восемьдесят четыре шага. Двести восемьдесят пять шагов. Двести восемьдесят шесть…
Вскоре они приблизились к Ночному зоопарку, и Экон остановился, когда в поле зрения появился холм, на котором он расположился. Конечно, он слышал о зоопарке — все дети Лкоссы слышали истории о его чудесах и ужасах, — но никогда не посещал его и даже не рисковал подходить близко. Он неприятно напоминал тюрьму: высокие кирпичные стены, по меньшей мере в два его роста. Виднелись сполохи золотисто-оранжевого пламени, и даже в нескольких метрах от зоопарка чувствовался едкий запах дыма и горящей травы, от которого слезились глаза. Воины не останавливали бег, пока не добрались до богато отделанных ворот из черной стали. Камау, который возглавлял их группу, остановился перед ними и повернулся. Он выглядел как настоящий каптени.
— Нужно двигаться быстро, — сказал он. — Растения вокруг очень сухие, в особенности в полях лемонграсса. Если огонь дойдет до них, от Лкоссы мало что останется. Нам нужно сдержать его, а затем затушить — будем действовать группами. — Он показал на нескольких опытных воинов: — Вы со мной, будем искать и выводить людей. Начнем с южного конца зоопарка и будем двигаться на запад. — Он посмотрел на вторую группу: — Вы будете бегунами. Берите ведра с водой и несите их туда, где огонь ближе всего к краю, сдерживайте его. Ни в коем случае не позволяйте…
— Камау!
Экон почти пожалел, что заговорил, когда все взгляды воинов обратились на него. Он не мог разобрать, что выражает лицо старшего брата, но все же осмелился договорить до конца:
— Извините… Каптени, как я могу помочь?
Камау уже смотрел в открытые ворота Ночного зоопарка.
— Внутри зоопарка должен быть колодец — этого требует городской устав. Ты, Шомари и Фахим наполняйте ведра водой и передавайте их бегунам. Проследите, чтобы хотя бы одно всегда было наготове.
Экона окатило разочарование. Если он будет мальчиком на побегушках, то вряд ли сможет доказать отцу Олуфеми, что достоин звания воина. Он слишком хорошо понимал, что так и не выхватил свое имя из корзины с мамбами в храме до того, как их прервали, а значит, он — технически — не завершил последний обряд. Если он не докажет, что достоин… Он проглотил комок в горле.
Камау внимательно посмотрел на них.
— В зоопарке есть слуги-невольники — смотрители, — сказал он. — По большей части это джеде, и я не сомневаюсь, что многие из них попытаются сбежать в этом хаосе. Если увидите кого-то из них, по возможности задержите. Они связаны условиями контракта, и им запрещено покидать территорию зоопарка. Вперед!
Он развернулся, и остальные воины-йаба подчинились, двинувшись следом за ним через ворота Ночного зоопарка, на ходу издавая боевые кличи. Как только они оказались внутри, Экон поморщился. Здесь было не просто жарко — жар опалял. Он никогда не задумывался, каким громким может быть огонь: здесь он ревел, как гром. Вокруг метались и кричали люди в серых туниках — и не только они. Волосы у него на затылке встали дыбом, когда он увидел, как что-то блестящее и чешуйчатое пронеслось мимо с рычанием, источая вокруг себя волны жара. В паре метрах от него еще одно существо, более шерстистое, убегало от растущего пламени. Чудовища Ночного зоопарка вырвались на свободу.
— К колодцу! — Камау взмахнул копьем, описав широкую дугу, — что-то рогатое бросилось на него. Экон увидел, как Камау исчез в клубах дыма.
«Пусть с тобой все будет в порядке, — безмолвно взмолился он. — Пусть с тобой все…»
— Окоджо!
Экон подпрыгнул, когда кто-то пихнул его, и с удивлением и раздражением увидел, что на него смотрит Шомари.
— Шевелись! Колодец вон там!
Экон сдержался и ничего не ответил. Они с Шомари побежали к колодцу, где Фахим уже начал наполнять ведра. Смотрители в отчаянии таскали ведра с водой и пытались залить огонь, но толку не было. Экон без лишних церемоний отобрал ведро у перепуганного старика. Он взглянул на шатер, полностью охваченный пламенем, — вероятно, первоначальный источник пожара. Камау был прав — нужно сдержать огонь, и быстро.
Он опустил ведро в колодец. Вода была едва теплой и застоявшейся, но бегун уже приближался к ним. Как только он передал ведро и наполнил пустое, которое тот бросил к его ногам, приблизился следующий воин, а затем следующий, и следующий. Это была монотонная работа: мышцы рук и спины покалывало, когда он снова и снова наклонялся, передавая наполненные ведра и забирая пустые. Он ощутил ликование, оглядев потушенную территорию зоопарка. Один из очагов пожара, меньший, уже был потушен, и теперь группа воинов сражалась с основным, рядом с огромным шатром. Он по-прежнему осматривался, когда увидел их.
Двое в сером бежали по Ночному зоопарку среди этого хаоса. Один из них оглядывался через плечо через каждые несколько шагов.
Два — плохое число.
У одного из беглецов — это была женщина — голова была покрыта платком, и она казалась достаточно старой, чтобы сгодиться ему в матери, а второй, девушке, было примерно столько же лет, сколько и ему. Даже издали Экон видел страх в их лицах — страх тех, кто бежит, спасая жизнь.
Они пытались скрыться.
Экон в тревоге оглянулся через плечо и швырнул в колодец очередное ведро.
— Эй! — крикнул он. — Два беглеца направляются к стене!
Фахим по-прежнему наполнял ведра изо всех сил, но Шомари, услышав его слова, тут же поднял глаза, готовый броситься в погоню.
— Далеко не уйдут.
Он бросил ведро одновременно с Эконом, и вместе они пустились бежать. Они ступали в унисон, и разрыв между ними и убегающими смотрителями постепенно сокращался. Младшая из беглянок уже забралась на край стены, окружающей зоопарк. Старшая карабкалась по лозе вслед за ней.
— Они сбегут!
Шомари остановился, снимая с пояса рогатку.
— Нет, не сбегут. — Он поднял с земли камень, опустился на колени, а затем метко выстрелил. Камень взмыл над лужайкой, словно хищная птица, ударил в затылок ту, что постарше, — так сильно, что та упала со стены. Экон поморщился, когда ее тело рухнуло на землю.
— Достал! — Шомари взмахнул кулаком в воздухе, а затем выстрелил снова. На этот раз он попал во вторую беглянку, в плечо. — Еще раз, и я ее…
— Нет! — Экон уже бежал. Девушка на стене обернулась, глядя на них и опасно отклонившись. Его легкие горели из-за дыма, который он вдохнул, и у него начала кружиться голова, но он все равно кричал ей:
— Эй, погоди!
Девушка лишь оглянулась. Экон знал, что она собирается сделать, но все равно вскрикнул, когда она прыгнула в темноту.
— Нет! — Экон остановился на месте, когда Шомари снова нагнал его. — Она прыгнула.
Шомари громко выругался, уже поворачиваясь ко входу в Ночной зоопарк.
— Мы все равно можем ее догнать. Я обойду сзади, а ты займись стеной!
Экон тут же начал действовать — не задумываясь, он бросился к стене. Та смотрительница, которую подстрелил Шомари, неподвижно лежала на траве, но Экон не остановился, чтобы посмотреть на нее. Он схватился за лозу, стараясь как можно быстрее взобраться на стену. Мир вокруг потемнел, когда он добрался до края, на котором несколько секунд назад балансировала девочка. Он спрыгнул так же, как она, приземлившись в грязь по другую сторону стены. Он огляделся и вдруг застыл.
Прошло десять лет с тех пор, как он видел это четвероногое существо, но оно не стало менее ужасающим. Он резко вдохнул. Тварь смотрела на него, озаренная жутковатым красно-оранжевым отсветом пожара по другую сторону стены. Тело у нее было как у льва, кожа обтягивала костлявый остов, бледно-розовая, словно не видела солнечного света многие годы. Экон знал, кто это.
Шетани.
Полсекунды существо рассматривало его, оскалив желтые зубы, густо заполнявшие черную слюнявую пасть. Это было достаточно пугающим само по себе, но Экона пригвоздил к земле не вид зубов существа, дело было в его глазах. Они были безэмоциональными — две черные бездны, которые грозили поглотить его целиком. Они лишали его возможности двигаться, делали беспомощным — а в сознании уже поднимался знакомый голос. Он понял, что ничего не может сделать, чтобы его остановить, он даже не мог пошевелить пальцами, чтобы считать.
«Сын. — Папин голос был полон отчаяния, как и всегда. — Сынок, пожалуйста».
Сейчас Экон не стоял на границе Великих джунглей, но это было не важно. Казалось, сама суть джунглей настигла его — живой кошмар, извергнутый из самых отвратительных глубин. В одно мгновение он снова превратился в маленького мальчика, который смотрел на монстра, возвышавшегося над телом отца.