Даже сейчас от мыслей о ней у Экона закипала кровь. В конце концов, катастрофа, которая случилась прошлой ночью, была ее виной. Но потом… возникло еще одно чувство — некомфортное, трудно идентифицируемое. Что-то вздрагивало внутри, когда он вспоминал ее глаза, которые казались странно светлыми той ночью. Они были карие, как у него, но… в них таилось что-то, какое-то сияние, словно два уголька, остывающие в очаге. Он не один час пытался ее забыть, но потом…
Ты ее упустил.
Обвинение, произнесенное Шомари, свернулось у него внутри, как скисшее молоко, оставив неприятный привкус во рту. Почему? Это был единственный вопрос, на который он не мог найти ответа, когда в одиночестве бродил по улицам города. Почему ты ее отпустил?
Когда он думал о девушке, ему приходилось вспоминать и о событиях, которые произошли прямо перед тем, как он ее отпустил. О том, как он увидел в темноте еще одну, иную пару глаз. И те глаза не были ни карими, ни теплыми — они были холодными, черными, бесчувственными. Они принадлежали существу, которое было ему знакомо.
Шетани.
Его пробрала дрожь. Прошло десять лет с тех пор, как он в последний раз видел это существо, но другие не знали об этом. Он помнил страх, который ощутил, когда увидел его снова, и то, как это чувство парализовало его. Прежние образы снова вернулись, как незваные гости. В мыслях вспыхивали воспоминания о Великих джунглях, крови на листьях; он представлял лианы, покрытые шипами. Он видел мертвое тело, которое выглядело совсем как…
Нет.
Экон тряхнул головой, едва замечая, что пальцы снова начали свой танец.
Раз-два-три.
Он видел папино лицо.
Раз-два-три.
Он видел зубы Шетани.
Раз-два-три.
Он видел девушку.
Он прищурился. Эта девушка, кем бы она ни была, сказала Шетани уходить. И существо немедля подчинилось. Он никогда не видел ничего подобного. Шетани было первобытным монстром, убившим бесчисленное количество людей. Оно должно было убить и их обоих, но оно не сделало этого. Оно сделало нечто противоположное. В его мыслях крутился все тот же вопрос.
Почему?
— Экон?
Кто-то негромко постучался в дверь его спальни, и Экон сел на кровати. Дверь открылась. Вошел худощавый старик, призрак с улыбкой на изможденном лице. Его кожа каштанового цвета была покрыта морщинами и пятнышками, словно он принимал возраст как приятеля, а не как недруга. Экон поморщился. В хаосе прошлой ночи он совсем забыл о брате Уго.
— Я надеялся тебя застать. — Старик слабо кивнул ему в качестве приветствия. — После утренней молитвы я пошел сюда как можно быстрее, но эти старые ноги попросту уже не те. — Он приподнял край балахона. Он был темно-синим, такой же искусной работы, как у отца Олуфеми, но на его костлявой фигуре сидел намного свободнее. — З наешь, последнее время у меня в них будто мальки под кожей ползают.
— Мальки? — Экон прищурился. — В ногах?
— Да. — Брат Уго почесал белую бороду и нахмурился, разглядывая ноги. — Любопытная штука. Можно сказать, у меня в икрах проблема. — Он поднял взгляд и улыбнулся. — Понял, да? Потому что из икры выводятся…
— Вы же не серьезно.
— Ну извини меня! — Брат Уго показал на него костлявым пальцем, делая вид, что страшно обиделся. Экон ощутил укол боли, заметив, что легкая дрожь в перевитой варикозными венами руке старика стала заметнее. — Я помню, как ты любил мои шутки, когда был маленьким мальчиком!
Экон попытался проглотить жесткий комок, поднимающийся в горле, и нарастающую снова боль. Брат Уго был самым старым в братстве храма и совсем не таким, как отец Олуфеми. Старик был для Экона наставником и всегда вступался за него. Экон смущенно опустил голову.
— Я хотел бы поговорить, — сказал брат Уго уже более мягко. — Пожалуйста, давай пройдемся.
В молчании Экон последовал за наставником. Они вышли из комнаты, прошли по каменным коридорам храма. Они шли медленно — брат Уго был уже не так быстр, как когда-то, — но со временем добрались до коридора, который вел в библиотеку. Экон решил, что они идут именно туда — большая часть уроков, когда он был младше, проходила там, — но в глазах брата Уго мелькнуло озорство, и он резко повернул направо.
— Может, нам сегодня стоит пойти куда-то, где посвободнее… — пробормотал он. Подойдя к непримечательной двери, он отпер ее. Заглянув внутрь, Экон с удивлением обнаружил, что то, что он всегда считал просто кладовкой для метел, на самом деле скрывает узкую, уходящую наверх лестницу. Он удивился еще сильнее, когда брат Уго уверенно зашагал наверх. Экон двинулся следом. Они подошли к люку в потолке, и старик толкнул деревянную крышку плечом. На них внезапно пролился поток золотого света, и брат Уго выбрался наверх с неожиданной гибкостью. Экон повторил его движения и высунул голову в люк. И застыл, потрясенный.
Вокруг них расстилался круглый сад — Экон никогда не видел ничего подобного. Он был невелик — Экон прикинул, что сможет обежать его по периметру меньше чем за минуту, — но почти каждый квадратный сантиметр был покрыт цветами. Роскошные розы, тюльпаны на длинных стеблях, даже красно-золотые огненные линии, недавно расцветшие, поднимались над темной блестящей почвой, словно порождения неземного рая. За низкими стенами садика виднелись крыши городских зданий. Судя по всему, они оказались на одной из самых высоких точек храма.
— Что?.. — Он осмотрелся. — Что это за место?
— Его называют небесным садом, — радостно ответил брат Уго. Он на несколько секунд закрыл глаза и улыбнулся — воплощенное выражение удовлетворения. — По моей информации, такие площадки когда-то были весьма популярны среди знати, хотя я с печалью отмечаю, что за последний век или около того они вышли из моды.
Экон восхищенно рассматривал это место. Присмотревшись к земле, он заметил, что сотни крошечных грядок были расположены так, чтобы казалось, что цветы растут прямо из камня. Искусство создателей сада впечатляло.
— Я… понятия не имел, что здесь есть такое.
— Честно говоря, большинство и не знает, — произнес брат Уго. Он многозначительно посмотрел на Экона. — И я бы предпочел, чтобы так и осталось, честно говоря. Один старый друг показал мне это место много лет назад, и с тех пор это одно из моих любимых мест в городе — отлично подходит для медитации и для наблюдения за птицами!
Он подошел к длинной каменной скамье в центре сада, уселся и похлопал ладонью по месту рядом с собой. Несколько минут они просидели в тишине, прежде чем Экон почувствовал на себе взгляд брата Уго.
— Хочешь поговорить об этом?
— Не очень.
— Предполагаю, прошлой ночью все прошло не так, как ты надеялся.
— Это была катастрофа. — Экон потер виски. — Абсолютный непрекращающийся кошмар.
Взгляд брата Уго переместился на растущую перед ними белую розу с шипами.
— «Кошмары преследуют нас, как хищные звери, но исчезают при свете дня». —
Конец ознакомительного фрагмента