— Думаю, если ты такая непокорная неумеха, мне не стоит предлагать тебе подоить коз?
— Коз подоить?! Каких еще коз? Ты всех коз за меня отдал! — напоминаю ему.
— Ах, да! Точно. Отдал! — вздыхает. — Ужасно бестолковый вышел обмен. От коз хоть польза была, а от тебя — одни убытки и красные кружевные трусы, — говорит, сплюнув в сторону.
Все-таки мои трусы он рассмотрел! Негодяй.
Глава 5
Лея
Аслан отходит, обратно к дому. Я разматываю то, что он мне принес. Сначала на землю падают огромные, носки, пара резиновых калош и комбинезон. Темно-серый, задрипанный.
Прикид у меня будет отвратительный. Но все же лучше, чем щеголять в одних красных трусах. Надеваю предложенное. Из калош я выскальзывают на каждом шагу, до того они огромные. Приходится шаркать ногами, как старушка.
Обойдя стороной ограду, снимаю с нее порванную юбку, вхожу во владения пастуха.
Настроение — полный мрак. Но чтобы не впасть в депрессию, пытаюсь искать плюсы.
Жива.
Избавилась от тирании дяди…
Уже целых два плюса!
Минусы перечислять не стану. Их слишком много.
Останавливаюсь возле дома. Есть острая необходимость решить вопрос крайней нужды.
Из-за страха смерти я совсем забыла, что, проснувшись, хотела в туалет.
Однако сейчас потребности дают о себе знать.
Нужно спросить у так называемого супруга, как с эти справляются в глубокой глуши.
Аслан во дворе. Присел на скамейку возле своего старого дома.
Он хмур, рассержен и не обращает на меня никакого внимания. Расстелив на колене небольшую бумажку, мужчина насыпает в нее какие-то коричневые крошки из мешочка. Табак, что ли? Оооо, ни разу не видела, как делают самокрутку! Меня завораживают движения длинных, сильных пальцев. Наверное, я просто плохо соображаю от снотворного, которое мне вкололи, поэтому такая реакция.
Заставляю себя сосредоточиться на главном:
— Где здесь туалет?
— Там, — выпусти в мою сторону струю вонючего, густого дыма, говорит мужик.
— Где там?
В доме я ничего подобного не заметила. Там вообще всего одна комната! Может быть, ванная и санузел пристроены снаружи? С другой стороны дома.
— Там, — кивает налево. — Деревянный домик видишь? Это и есть туалет.
— То есть… Шутишь?
— Там комфортно, — посмеивается.
Надеюсь, что так и есть! Нужда заставляет идти быстро-быстро, распахнуть дверцу, а потом отшатнуться обратно со скоростью пули под низкий, хриплый смех мужчины.
— Что это такое?! Фууууу! — в шоке. — Фууууу…
— Уличный туалет. Или ты думала, что здесь другой найдется, краля?!
Пастух закуривает и даже не скрывает своего издевательства над моим потрясенным лицом. — Здесь тебе не пятизвездочный отель и не пентхаус.
— Фу… — тру об себя ладонь.
Наверное, не стоит делать так! Я трогала рукой ручку этого гадкого строения! Надо умыться…
— Ищешь умывальник? — догадывается.
— Да!
— Слева от тебя! — снова окутывает себя клубами густого дыма.
Я кручусь, кручусь, но в упор перед собой ничего не вижу.
— Где же он?!
— Слева!
— Это? — показываю пальцем в сторону какого-то сооружения, прикрученного к забору. Бочка, а в самом низу острый носик, с которого капает вода.
— Ага. Рукомойник.
— И как оно… — пытаюсь сообразить. — Как оно работает?!
— Нажимаешь снизу, вода льется.
— Куда нажимать?
— В руке сожми и подергай.
Осторожно смыкаю пальцы вокруг узкой трубки.
— Не льется.
— Кулаком поработать придется. Вверх-вниз подергай, жидкость польется.
— Угу.
— Резче.
— Ах! — вода льется. — Надо было сразу сказать, что надо за пипку дергать.
— Да. За пипку нужно уметь дергать, — как будто закашлялся.
С водой разобралась!
Так-с… Теперь мыло. Наверное, вот этот коричневый кусок. Почему здесь все такое вонючее и выглядит некрасиво?
Неужели Камаль не мог меня украсть в более цивилизованное место? Еще и бросил здесь, ублюдок! Увижу этого подлеца, обязательно плюну ему в лицо!
Щедро намыливаю руки мылом, нажимаю, чтобы смыть. Вода льется, забрызгивая мои ноги.
Однако поток быстро кончается.
Нажимаю снова на круглую пимпочку, снизу-вверх. Ничего не происходит!
— Кажется, воду отключили.
— Угу, — давится хриплым смехом. — В бочке отключили. Принести надо. Из колодца.
— Черт… Ну и дыра!
— Теперь эта дыра — твой дом. Побольше уважения.
— Есть еще варианты, кроме этого?
— Есть. Отойти и нагадить в кусты, прибрать за собой. Зарыть в ямку то, что упало. Но я бы не рекомендовал. Залезешь в кусты, снова задницу обожжешь или змея укусит.
Черт! Змей я боюсь до чертиков!
— Они здесь водятся?
— В большом количестве. Даже ядовитые.
— Ты шутишь, — смеюсь нервно.
— Отнюдь. Недавно змея укусила козу, та сдохла. Кстати, перед тем, как отойти ко сну, тебе надо будет все проверить. Змеи иногда в дом заползают.
Да боже мой! Я же сейчас в обморок грохнусь!
Куда я попала?! Но что еще важнее, куда собрался уходить этот мужлан?
— Ты куда? — интересуюсь у Аслана.
— Козу поищу.
— Ты же всех отдал.
— Не всех. Если ты внимательно слушала, остался козленок. Но он слабый, без мамки не выживет. Мамка у него дурная, от стада всегда отбивается. Может быть, она от всего стада отбилась? Если так, найду ее там, где всегда.
По правде говоря, я только рада: как только этот пастух покинет пределы дома, я сразу же попытаюсь убежать! Но при этом я придала своему лицу расстроенное выражение и даже немного испуганное. Вжав голову в плечи, спрашиваю трагическим, дрогнувшим голосом:
— То есть ты оставишь меня здесь одну?
— Да, — кивает и морщится. — Хорош комедию ломать, Лея. По-настоящему от страха ты дрожишь совершенно иначе! Сейчас ты и твои ужимки выглядят комически!
Черт бы его побрал! Проницательный слишком… Умный, что ли?!
Точно темные глаза поблескивают игриво, а в речах слишком много интеллекта для простого скотника или пастуха! Нет, не просто так он прячется в глуши.
А вдруг…
Боже, вдруг он бандит какой-то?! Прячется от правосудия!..
Опасным типом может оказаться. Мне нужно вести себя с ним аккуратнее и выдавать себя так глупо. Выдыхаю, выпрямляюсь.
— Так-то лучше. Говори, что задумала! — требует Аслан, сложив руки под мощнецкой грудью.
— Ничего особенного.
— Не похоже. Выглядишь недовольной.
— Да, я привыкла немного к другим условиям, чем эти… эти…
«Развалины! Хибара… Хлев для скота!» — вертится на языке.
Не то чтобы я жила в хоромах, дядя меня не баловал, я встала до рассвета, раньше всех прочих. Но стены всегда были прочными, а крыша над головой — крепкой и не протекающей. В доме пастуха же в одном углу крыше ярким голубым лоскутком подмигивает небо!
— В общем, я жила в более крепком доме. В горах ночи холодные…
— Боишься простудиться?
— Если замерзну, то…
— Я согрею! — обещает мне Аслан с широкой, плотоядной ухмылкой. — Супружеский долг исполню.
Еще чего! О супружеском долге может и не мечтать!
— А насчет хилых стен… подумаю, что можно сделать, — заключает довольно мирным тоном Аслан. — Но сейчас мне нужно кое-куда сходить. Ты будешь здесь. Ясно?
— Не боишься, что сбегу?
— Ну попробуй! — машет ладонью. — Далеко не убежишь. Можешь вон на ту дорогу пойти, проголосовать…
Что-то здесь не так. Чувствую подвох.
— Там часто проезжают машины?
— Часто, — кивает. — Один-два раза в день. Сегодня дорога и так была загружена свитой Джафарова. Может быть, тебе не повезет, встретишь еще кого-нибудь.
— Ты неправильно выразился! Наверное, хотел сказать, тебе повезет?
— Я все верно сказал. Тебе не повезет, если попадется кто-то.
— Почему?
— Сама подумай. Девка. Одна. В горах. Одета как оборванка. Трусы, как у шлюхи.
Я поежилась.
— Мои трусы никто не увидит! Я же оделась.
— Все равно увидят. Выдерут и выбросят. Кому ты нужна? — фыркает. — Видно же, что за тебя заступиться некому. Выглядишь, как чужачка! Так что… Хочешь уйти? — набрасывает на плечи куртку. — Удачи!
— И это все?!
Потрясенно смотрю в его скуластое, бородатое лицо.
— Все.
— То есть совсем-совсем все?!
— А чего ты ждала? Что я тебя буду удерживать? Умолять остаться?! Этого не будет. Хочешь — проваливай на все четыре стороны. Хочешь — оставайся. Но в таком случае тебе придется выполнять обязанности моей… жены.
Сказал с торжественным видом, развернулся и пошел прочь! Тоже мне, великая удача, стать его женой!
— Постой! — кричу вслед.
Фиг он остановился, развернулся и пошел прочь. Шаг у него твердый. Он топает неторопливо, но энергично. Внушительная походка, очень крепкая, уверенная.
Мне приходится его догонять.
— Постой… Постой, Аслан!
Бегу за ним, шаркая подошвами калош, чтобы не слетели с ног.
— Аслан, послушай! Тебе этот брак не нужен. Мне — тем более. Давай разведемся?!
— Нет.
Сказал, как отрезал!
Словно кирпичом по голове приложил!
— Но почему? Я же тебе совсем не нравлюсь!
— Мужчины в моей семье не разводятся. Из этого брака ты можешь выйти только одним способом.
— Каким же?! — навострила ушки.
— Только когда умрешь.
Споткнулась о камешек на дороге. Встала как вкопанная.