Внезапно я вспоминаю о разнице в возрасте между нами.

Ей восемнадцать, приятель… Ну, почти девятнадцать. Ребёнок совсем.

— Ладно. Пусть будет у тебя, — говорю нехотя. — Но если из-за тебя на нас выйдут, я сам от тебя избавлюсь.

— Спасибо!

Ураганный шторм взметается вверх и набрасывается на меня, душа в жарких объятиях. От неожиданности я чуть не падаю на кровать.

Чёрт… Марианна до сих пор не одета, и от резкого жеста полотенце вмиг спадает.

Теперь её обнажённая грудь прижата к моей груди, и даже рубашка не преграда тому, как хорошо я её чувствую.

— Спасибо, Бекетов! — смачно чмокает меня в щёку. — Ты настоящий друг! Не зря папа о тебе хорошо отзывался! — и уворачивается быстрее, чем мои пальцы стискиваются на тонюсенькой талии.

Сколько сантиметров она сказала? Пятьдесят семь?! С ума сойти… Тростинка.

Отхожу как можно дальше. Срочно на свежий воздух. Выпить. Пострелять…

Хватаю пиджак, снова ловлю своё отражение. Злюсь. Потому что подтяжки увидел и теперь в голове заело: «Ты как пенсионер!»

Так и не выяснив, к чему Марианна спрашивала про возраст, выхожу.

Подальше от соблазна!

Не выяснил, а стоило бы. Ведь в будущем это принесёт мне немало проблем…

Глава 10

Марианна

— Ну и где же ты?!

Настораживаюсь.

Весёлые нотки в голосе Бекетова меня напрягают.

Не выпил ли он лишнего?!

Если он ждёт, что я вприпрыжку поскачу к нему навстречу, то он ошибается.

Поняв, что я ни шагу к нему не сделаю, Бекетов сам движется в мою сторону, швыряет пакет к моим ногам.

— Ты должна была ждать меня у двери со словами: «Чёкупил?»

— Нашёл Чёкупилу. Я же не маленькая и…

Глаза мои едва не покидают глазницы при виде огромного пакета с логотипом магазина детской одежды.

— Ты, что, в детском мире был?

— Почти, — ухмыляется. — Тебе должно подойти.

Я вытряхиваю пакет на пол.

Оттуда вылетают вполне приличные джинсы-скинни и кофточка приятного мятного оттенка.

Неужели со вкусом у Бекетова всё же не такие громадные проблемы, как я могла себе вообразить?!

Но это разумная мысль меркнет мгновенно!

Потому что я разворачиваю кофточку и там…

— Это же киска!

— Киска, — подтверждает. — Погладь её вперёд-назад…

— И что будет?

— А ты попробуй.

Пробую.

— И как тебе?

— Пайетки изменили цвет, — говорю мёртвым голосом. — С чёрного на жёлтый. Ты издеваешься?!

— Нисколько. Твой размер. Должно подойти.

Но апофеозом всего становятся носки.

Розовые.

С крылатыми пони и радугами.

Левый глаз подозрительно начинает дёргаться.

— Что-то не так? — заботливо.

— Всё не так! — взрываюсь. — Кофточка! Носки… Носки — это вообще…

— Чем тебе не нравятся летающие кони?

— Это пони!

— Видишь, ты даже в теме. Значит, я не прогадал. Приятного переодевания. И учти. Не захочешь надеть это, тебе не поздоровится!

* * *

Словно попала в средневековье или нет, ещё хуже, в древний рабовладельческий строй. Бекетов мало того, что распоряжается моей жизнью, так ещё и указывает, что мне надеть!

Но ещё хуже другое. Бекетов объявил, что совсем скоро ему нужно выполнить очередное задание от клиента, а поскольку вопрос со мной ещё не решён, то он планирует таскать меня за собой.

Как карманную собачку.

Это в мои планы никак не входит!

Нужно как-то избавиться от него.

Но как?!

Я могу только смотреть, что мужчина готовится к поездке. Он пропал на несколько часов, потом вернулся с большой сумкой. Кажется, в ней не безобидные игрушки…

— Ты летала на самолётах?

Неожиданный вопрос застаёт меня врасплох.

— Зачем ты это спрашиваешь?!

— Затем, что я хочу знать, что от тебя ожидать. Во время перелёта.

— Я не боюсь летать. Я боюсь падать. Ты всё же решил взять меня с собой? Может быть, я отсижусь здесь?! — спрашиваю с надеждой.

— Исключено. Полетишь со мной. Вот только закончу одно дельце.

— А как же мой вопрос?

— Пока опасно соваться в славный город Суздаль… — задумчиво говорит мужчина.

— Что за дельце у тебя?

— Забрать оплату за выполненный заказ.

— Когда ты успел совершить этот подвиг?

— До того, как связался с тобой.

— Приличный срок. Я думала, что ты сразу денежки требуешь.

— Иногда есть обстоятельства. Если человек надёжный, я могу подождать день или два.

— Я тоже надёжная. Ты можешь мне верить и доверять!

— Надёжная?! ТЫ? Ты проблемная, Анна-Мария. Объясняю ситуацию. Вылет назначен на завтра.

— У меня же нет документов.

— Есть. Всё уже здесь! — кивает на свою сумку. — Но на руки ты получишь их только в аэропорту. Потом я отберу.

Новые документы — путь на свободу!

Остаётся только забрать их и…

— Боишься, что я сбегу?

— Не боюсь.

— Сбегать неразумно, Бекетов. Попасть в руки Кулагина?! Ну уж нет, я лучше потерплю на своих ногах носки с летающими… конями! — передразнила его.

Нужно придумать, как обмануть его…

Как же начать разговор с этой глыбой льда?!

— Сильно болит рана?

— Пустяки, — отзывается мужчина.

— Это не помешает тебе выполнить заказ?

— Нет.

И снова тишина. Бекетов вытягивается на кресле, прикрывая глаза.

Хожу вокруг него кругами.

— Говори прямо, что хочешь, или не трать моё время.

— Можно подумать, ты занят! — вспыхиваю я. — Просто сидишь с закрытыми глазами.

— Я думаю.

— И как успехи, великий мыслитель?

— Не жалуюсь. Есть что-то важнее этого? — так и не открывая глаз, вздергивает бровь.

Что же делать?!

Как отвлечь его и заставить уснуть? Причём крепко-накрепко! Это мой единственный шанс сбежать.

Была не была!

— Есть! — говорю я и подхожу к бару, выуживая из него бутылку рома.

Ещё вчера заметила, что в баре у Бекетова роскошный выбор спиртного.

— Поставь на место ром. Тебе нет двадцати одного года, — немедленно требует мужчина.

— А ты запрети!

Я поспешно отвинчиваю колпачок и глотаю.

А-а-а-а! Через секунду глотаю и хочется кричать, так сильно в горле печёт!

— Я же говорил, не трогай! — отбирает Бекетов и придерживает одной рукой за талию, пока я пытаюсь сдержаться. — Нравится?

— Не очень, — отвечаю сипло. — Как ты это пьёшь?

Он прикладывается к бутылке и делает большой глоток. Не поморщившись.

— Легко. Ты ещё слишком мелкая.

— Надоело слышать. Ты видишь во мне ребёнка?

— Ну, по сути так и есть. Ты могла бы быть моей дочуркой, — криво усмехается и снова прикладывается к бутылке.

Впрочем, руку с талии не снимает.

Может быть, это мой шанс! Пофлиртовать, напоить и дождаться, пока уснёт?!

Жду, пока он закончит глотать ром и поднимаюсь на цыпочки, целуя его.

— Я же тебя предупреждал, — отвечает в губы. — Не лезь.

— Обещал сожрать? Или спалить дотла?!

— Второе, — и перемещает ладонь на попу.

— И как это будет?

В ответ мужчина смеётся.

— Вряд ли ты останешься в восторге.

— То есть ты неспособен подарить девушке наслаждение? — спрашиваю и начинаю гладить мужчину по шее и плечам, не забывая целовать легонько этого упрямца.

Взгляд Бекетова остаётся такой же холодный и острый, как у ястреба. Я прижимаюсь к нему сильнее и снова целую, на этот раз пробуя его губы на вкус языком, слизывая пряную горечь спиртного вместе с лёгкой усмешкой.

Не знаю, что пьянит меня больше — сам мужчина или то, что я успела немного выпить, но ощущения, словно я делаю то, что давно хотела, но запрещала самой себе.

— Играешь с огнём, девочка, — и ещё крепче прижимает меня к себе, что я уже не различаю, где кончается моё тело, и где начинается тело Бекетова.

— Люблю всё острое.

— Как и я. Хочешь… сыграем по-взрослому?

— Хочу, — губы горят.

Взгляд мужчины становится острым, по-настоящему безжалостным, но потом за миг смягчается и блестит иначе.

— Дороги назад не будет. Я привык идти до конца, и если ты вдруг передумаешь, решив сдвинуть ножки в самый последний момент, меня это не остановит, — предупреждает.

— Х-х-хорошо.

— Тогда пошли! — тянет меня к кровати и первым падает на неё, спиной вперёд, утягивая за собой.

Определённо, он мастер — и меня ловит, и спиртное из рук не выпускает.

— Снимай тряпки.

— Так быстро? Но я немного…

— Ну начинается. — фыркает и вкладывает в свои слова всё презрение, на которое способен. — Проблема во всей красе.

— Я немного робею. Если ты будешь со мной осторожен и… ласков, я расслаблюсь.

— Нежность? Осторожность? Я привык иначе. Быстро и жёстко.

— Ну же… — прошу, краснея. — Сделай для меня крохотное исключение. Не торопись.

— Хочешь долгую прелюдию?

— Я даже не знаю, каково это…

Мужчина снова делает большущий глоток и тянет меня к себе, начиная целовать медленно, неспешно, чувственно, поглощая кислород из лёгких, а вместе с ним и разумные мысли, и стремление обмануть этого мужчину.

На время тягучего поцелуя я забываю обо всём, полностью растворяясь в прикосновениях губ и языка, в жаре, скользящему по всему телу, в особенности, там, где меня касаются пальцы мужчины, забираясь чересчур ловко в укромные места.