Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Акеми Дон Боумен

Миры Бесконечности

Моим читателям.

Спасибо, что отправились со мной в Бесконечность.


Глава 1

— Офелия, если бы это был твой последний день на Земле и ты бы захотела одеться по случаю, то выбрала бы, вероятно, слишком короткое черное платье или забавную футболку с окариной из Зельды и надписью «Да будет дождь»?

Через секунду из моих часов O-Tech доносится мелодичный голос:

— Не могу представить своего последнего дня на Земле, так как не существую на Земле. К тому же у меня нет физического тела, которое требуется одевать.

Голос напоминает мне поверхность озера в безветренную погоду. Гладкий, чистый, безупречный. По контрасту с ним тихий скрип динамиков навевает мысль о том, будто их изготовили еще во времена динозавров.

Мой взгляд по привычке скользит к запястью, где на экране отображается окончание речи Офелии.

— Не особо ты и помогаешь, — приподняв бровь, объявляю я, а затем поднимаю перед собой оба варианта одежды. — Ладно, Офелия, я иду на свидание. Как думаешь, стоит принарядиться или одеться как обычно?

— Говорят, что если хочешь произвести хорошее впечатление, то нужно надеть свой лучший наряд, — отвечает мне размеренный голос.

Отбросив футболку на скомканное одеяло за спиной, я натягиваю черное платье через голову.

— Никто так не говорит, Офелия. Но спасибо.

— Всегда рада помочь. Надеюсь, ты прекрасно проведешь время на свидании.

Интонации ее голоса напоминают человеческие, но она не умеет говорить эмоционально. И от этого все ее добрые пожелания звучат… сухо.

Ухмыльнувшись, я смотрю на свое отражение и замечаю, что часы засветились в знак того, что она меня слушает.

— Офелия, почему у меня такое чувство, будто ты произнесла это с сарказмом?

Я одергиваю подол платья и делаю мысленную заметку: ни при каких обстоятельствах не садиться.

— Я не запрограммирована на сарказм. Но в мою память вшита коллекция шуток. Хотите послушать?

Фыркнув, я собираю волосы в высокий пучок. Мне удается сделать это только на третий раз, потому что они, судя по всему, так же упрямы, как и я.

— Ох, и каких же?

— Я знаю много шуток о безработных, но ни одна из них не работает.

Я качаю головой и, смеясь, склоняюсь к зеркалу, чтобы еще раз проверить свой макияж.

— Как человеку, у которого сейчас нет работы, мне она показалась немного оскорбительной.

— Ты ведь понимаешь, что разговариваешь с роботом? — доносится от двери голос сестры. Она просовывает голову в комнату и обводит взглядом разбросанную по комнате одежду. — Ого. Что здесь произошло?

— Динозавр вломился, — говорю я тоненьким голоском, каким всегда разговариваю с Мэй. — И Офелия не робот… она искусственный интеллект, персональный помощник. Ты что, рекламу не смотришь?

Я подхожу к двери и выталкиваю десятилетнюю сестру в коридор.

— И перестань заходить в мою комнату, когда двери закрыты. Я собираюсь.

Мэй хмурится. За последний год она сильно выросла — почти мне по плечи, но все равно еще выглядит как ребенок. Круглые щеки, большие глаза и невероятно чистая кожа. Практически черные волосы — пожалуй, единственное, что у нас осталось общего.

Ну и то, что в глубине души мы любим друг друга, хотя и перегибаем иногда палку, действуя друг другу на нервы.

Она упирается рукой в дверь, не позволяя мне ее закрыть.

— Куда это ты собралась? Возьмешь меня с собой?

— Не думаю, что мама согласится отпустить тебя со мной на выпускной, — теребя волосы, отвечаю я. — А если и отпустит… то тебя не возьму я.

Мэй продолжает удерживать дверь. Наверное, упрямство — еще одна наша общая черта.

Вопреки здравому смыслу я отступаю на несколько шагов и показываю на свое платье:

— Я нормально выгляжу?

Мэй оживляется, желая хоть как-то помочь мне. Она тихо хмыкает, словно обдумывает мой наряд, а затем кривит рот:

— Ты выглядишь так, будто собралась на похороны чудаковатой викторианской леди. Если ты действительно идешь на такие, то все великолепно.

Я поднимаю запястье, чтобы часы O-Tech оказались перед глазами сестры.

— Офелия, не могла бы ты отправить с телефона Мэй сообщение Картеру Брауну о том, что моя сестра тайно влюблена в него?

— Нет! — кричит Мэй и уносится в свою комнату, чтобы найти свой телефон.

— Простите, но я не могу отправлять сообщения с телефона другого пользователя, — отвечает Офелия.

— Я-то это знаю. А Мэй — нет. — Я бросаю еще один взгляд в зеркало, теребя горловину платья. — Кстати, Офелия, можешь составить плей-лист из тридцати моих любимых песен? Хочу включить его во время поездки.

— Конечно. Дать плей-листу какое-то название? — спрашивает искусственный интеллект.

Я на мгновение задумываюсь.

— Марш пингвинов-штурмовиков, — с улыбкой отвечаю я.

Мы с Финном придумываем нелепые названия для плей-листов с девятого класса. И сделать новый плей-лист сегодня, в день нашего первого свидания, — на мой взгляд, отличная идея. Вернее, первого раза, когда мы куда-то отправимся вместе помимо школы, после того как наконец признались, что нравимся друг другу.

Как только его лицо всплывает у меня в голове, меня охватывает нервозность.

Говорят, восемнадцать лет — это слишком мало, чтобы знать, что такое любовь. Вот только им в жизни не встречался никто вроде Финна. Такого, в кого ты влюбляешься с первого взгляда, затем становишься ему другом, а после и лучшим другом. Но влюбленность никуда не исчезла — просто переросла в нечто большее.

Я не говорю, что он любовь всей моей жизни, но сейчас мне трудно поверить, что я смогу к кому-то испытывать более сильные чувства, не причиняя непоправимого ущерба какому-нибудь своему жизненно важному органу. Мой желудок уже сжался в комок, а ведь мы еще даже не встретились.

Плевать, если кто-то посчитает меня мечтательницей… я не сомневаюсь, что сегодня моя привычная жизнь закончится. Потому что Финн любит меня, как и я его, а учитывая, что мы только оканчиваем школу, это сродни чуду. В кино подобное случается сплошь и рядом. Но в жизни-то всё по-другому. Какова вероятность, что вы полюбите человека, который к тому же будет вашим лучшим другом и при этом полюбит вас в ответ, и все это произойдет в шаге от перехода во взрослую жизнь? Микроскопическая.

Так что мне плевать, если вы посчитаете меня глупой, незрелой или дадите мне еще какое-нибудь уничижительное определение, какими люди, у которых нет такой любви, как у нас с Финном, обычно называют таких, как я. Так уж сложилось, что мне безумно нравятся хорошие любовные истории, и в этом нет ничего постыдного. Люди не должны стыдиться своих чувств и эмоций. Даже если они не любят романтику.

Как говорит папа: «В коробке с карандашами есть место для всех цветов».

— Плей-лист готов, — объявляет Офелия.

Я хватаю сумку с крючка на внутренней стороне двери и сбегаю вниз.

— Спасибо, Офелия. Отправь сообщение Люси, что я уже выхожу.

— Сообщение отправлено, — звучит любезный голос.

Я иду мимо кухни ко входной двери и натягиваю броги [Броги — полуботинки с декоративной перфорацией, которая чаще всего располагается вдоль швов, на носках и задниках.]. Они легкие и удобные, что очень кстати, потому что платье обтягивает меня словно корсет.

— Ты уже уходишь? И даже не поужинаешь? — выглянув в коридор, спрашивает мама.

Ее темно-каштановые волосы аккуратно завиты на концах. Она замечает виноватое выражение у меня на лице и кривит губу, будто ей сообщили какую-то ужасную новость еще до того, как я успела сказать хоть слово.

Я пожимаю плечами, словно от меня ничего не зависит. Просто мне уже не терпится уйти, так что даже восхитительного аромата кацу-карри с тофу недостаточно, чтобы заставить меня задержаться.

— На вечеринке будет что поесть. К тому же Люси уже там, и если я задержусь, то все уже разделятся по группам и мне придется провести весь вечер на диване в полном одиночестве, — объясняю я.

То есть с Финном, конечно же, но я не упоминаю его. Родители начинают вести себя странно, когда разговор заходит о свиданиях.

Папа появляется за спиной мамы и скрещивает руки на груди. Его черные как смоль волосы торчат во все стороны, а на пальцах виднеются засохшие пятна чернил и маркеров.

Каждый раз, когда супергерои прячутся в своих логовах, они отпускают бороды и позволяют им отрастать во все стороны, словно больше не собираются общаться с реальным миром. Думаю, папу обуревают подобные желания. Вот только он не может отрастить бороду… только пушок, как у мальчишек. Да и мама не супергерой, хотя и рисует графические романы о супергероях в подвале нашего дома.

— Какая-то странная вечеринка. Да и что это за друзья, которые станут игнорировать тебя, если ты опоздаешь? — говорит папа спокойным голосом, которым всегда с нами говорит. — Уверена, что хочешь туда пойти?

— Такеши, — предупреждающе зовет мама.

— Что? — с невинным видом спрашивает он.

Она грозит ему пальцем.

— Она не останется дома и не будет смотреть с тобой «Властелин колец». Сколько раз говорить… никто не будет тратить по двенадцать часов своей жизни на просмотр одного и того же фильма каждый год.

Папа вскидывает руки:

— Но дополнительные сцены очень важны для развития персонажа! Они дарят совершенно другие чувства, Клэр.