Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Новый управляющий вообще был удивительно на отца похож. Такой же высокий, сухопарый и настолько чопорный, что аж смотреть неприятно. Впрочем, внешность обманчива — и старший Кальтенбруннер, так меня раздражавший, во время атаки демонов выполнил свой долг, как его понимал, и ценой своей жизни спас Анастасию. И, как дань уважения ему, единственное, что я теперь могу, — попробовать не относиться столь же предвзято к его сыну.

Чтобы не обижать явно готовившихся к встрече Кальтенбруннера и Барбару, я не стал их прерывать и выслушал полагающуюся официальную часть, поблагодарив обоих. И только после обратил внимание на четвертого встречающего — маячащего в тени Моисея Яковлевича, который немного суетливо (явно смущаясь в присутствии Саманты) проводил нас в мой рабочий кабинет. В тот самый бывший кабинет Петра Алексеевича Штейнберга, откуда прямиком вел спуск вниз, в алтарный зал рода. Проход к Месту Силы, где я проходил инициацию в стихии и связал свою душу с алтарем рода.

В кабинете я занял место во главе стола, Моисей Яковлевич и штабс-капитан Измайлов сели рядом, а Саманта с бокалом глинтвейна, приняв отстраненный вид, опустилась в кресло в углу, у камина.

— Агтуг Сег-геевич, все по плану, все ваши указания выполнены в полном объеме, все…

— Моисей Яковлевич, — прервал я Фридмана, повинуясь вдруг появившемуся импульсу.

— Да, Агтуг Сег-геевич?

Моисей Яковлевич, с того момента как стал поверенным уже княжеского рода, акульи зубы себе отрастил еще больше и гораздо острее, чем раньше. Но по-прежнему выглядел и общался немного, а иногда и не немного несуразно. Даже кейс потертый все тот же с собой носит — кейс, в котором прячет пистолет калибра такого огромного, что медведя легко свалить. Причем пистолет этот в руках не отличающегося богатырским сложением Моисея Яковлевича выглядит настоящей карманной гаубицей.

— Моисей Яковлевич. Помнится, при первой нашей встрече, когда вы помогали мне решить некоторые проблемы сначала в Кобрине, а после в Высоком Граде, при желании вы изъяснялись без, так скажем, особенностей дефекта речи…

— Да как-то… пгивык уже, знаете ли, — пожал плечами Моисей Яковлевич. — Пгофдефогмация…

Ну да, ну да — усмехнулся я. И всерьез его из-за этой «пгофдефогмации» не воспринимают. До того момента, как не поймут, что этот несуразный картавящий почти вьюнош, с ясными глазами удивленного младенца, уже не просто вцепился в тебя, как стая пираний, а начал рвать, как тузик рвет британский флаг.

Подумал, но говорить об этом не стал. Что-то накатило на меня; отстраненность какая-то от проблем, словно пытаюсь убежать от ответственности серьезных решений. Мне сейчас предстоит одно из самых важных дел в этой жизни, а я о причинах картавости Моисея Яковлевича задумался. Сентиментальность в глаза попала, не иначе — одернул я себя и вернулся в реальность, отбрасывая лишние эмоции.

Около получаса мне потребовалось на финальное, контрольное и очередное повторение указаний. Как пилот по чек-листу прошел: ведь оба они — и Измайлов, и Фридман, на неопределенный срок оставались охранять мою собственность. Усадьбу Юсуповых-Штейнберг, усадьбу Делашапель в Архангельске и все мои новоприобретенные княжеские активы — логистические терминалы и объекты туристического кластера. Все мое имущество от северного до южного российского моря вплоть до земель неизведанных, в общем. И Фридман должен был стать хранителем всего озвученного в юридической плоскости, а Измайлов в более физической.

Самое главное, конечно, о чем я еще раз, в очередной даже, не второй и не третий, упомянул, — это охрана этой усадьбы и Места Силы. И местного портала в Инферно: Измайлов, кроме всего прочего, из-за того, что я сейчас забирал с собой Чумбу, оставался за главного и в моих владениях в другом мире — на стоянке племени кровавых бурбонов, вождем которых я также случайно стал совсем недавно. Не без участия родезийской принцессы, кстати, которая сейчас заказала себе уже третий бокал глинтвейна.

Интересно, а если она сейчас накидается качественно, а потом промахнется и отрубит мне руку по самую шею?

Саманта вдруг, уловив эту мою неосторожную мысль, сверкнула глазами. Буквально сверкнула, пламенем. Резко обернувшись, растеряв всю отстраненную вальяжность и вскинувшись как хищная кошка, Саманта посмотрела мне в глаза.

«Иногда ты бываешь настолько невыносим, что хочется тебя ударить».

«Эм, ну я просто немного пережива…»

«Это. Безалкогольный. Глинтвейн».

«Упс. Ну прости, я не поду…»

Саманта меня уже не слушала — отвернувшись и плотно отгородившись ментальным барьером.

Мда, неудачно получилось.

Через несколько минут мы с Фридманом и Измайловым закончили. Оба одновременно поднялись и вышли — один готовить мой путь на Занзибар, второй контролировать подготовку медицинского кабинета. Где Накамура уже колдовал над бионическим протезом, маскируя все самое доступное и лучшее под обыденный девайс.

Когда Фридман с Измайловым вышли, Саманта на меня даже не посмотрела. Она грациозно потянулась и, отставив бокал, поднялась с кресла. Принцесса отвернулась от меня и медленно двигалась вдоль стены. Рассматривая оружие, трофеи и в очередной раз вернувшийся на место портрет Петра Алексеевича Штейнберга. Который теперь, кроме меня, остался единственным представителем имперского княжеского рода Юсуповых-Штейнберг.

Наблюдая за Самантой и зная особенности ее взрывного нрава, я думал, что бы такое сейчас сказать, чтобы… не додумал: неожиданно Ира с Адой, которые все это время молчаливо и незаметно стояли у дверей, одновременно развернулись и вышли из кабинета.

Она уже с ними мыслеречью общается? — удивился я, глядя на Саманту.

Принцесса на меня, кстати, по-прежнему демонстративно не обращала внимания. Сейчас она пристально рассматривала уже конкретное оружие, напоминавшее томагавк на цепи. По-моему, если не ошибаюсь, эта удивительная конструкция называется кусаригама.

Рассматривала Саманта сию кусаригаму настолько демонстративно, что я подумал, что лучше мне пока помолчать. И я, наблюдая за принцессой, не отказал себе в удовольствии полюбоваться ее красотой. Пристальный взгляд она мой прекрасно чувствовала и через несколько секунд обернулась.

— Артур.

— Да?

— У нас с тобой, если все получится, впереди целая вечность. Но почему-то при каждой встрече у нас так мало времени, что я даже не могу достойно на тебя обидеться и показать характер, — с холодной злостью отчеканила Саманта.

— Сочувствую.

— Сочувствует он. Хам.

В ответ я только руками развел.

— Мой Бог, с кем я связалась, — закатила глаза и вздохнула Саманта. — Артур, мне после твоего хамства даже комплименты приходится выпрашивать!

— Мм…

Разочаровавшись в ожиданиях, Саманта вздернула подбородок, внимательно на меня посмотрела, а после изящно крутанулась в пируэте и подбоченилась.

— Красивая?

— Как богиня.

— А так? — поинтересовалась она, когда ее платье мягко, расплавленным серебром, скользнуло на пол.

Время у нас еще было — до рассвета оставалась целая вечность.

И хорошо, что Петр Алексеевич, который был фанатом охоты, развешивал по стенам кабинета не только оружие, но и шкуры добытых животных. Поэтому даже отсутствие в кабинете хорошей кровати нам совсем не помешало.

В нормальное течение времени и восприятие реальности мы вернулись только тогда, когда темноту за окнами посеребрило вестником рассвета. Мы привели себя в порядок, я активировал рабочее пространство на столешнице и дал задание Измайлову начинать. Ира с Адой, кстати, в этот же момент зашли в кабинет — бесшумно и без вопросов. Ну точно с Самантой уже мыслеречью общаются.

Когда я получил подтверждение и от Фридмана, и от Измайлова, что все готово к началу ритуала, повернулся в сторону стены с камином. Положил руку на выемку в виде четырехлучевой звезды, и массивная стенная панель поползла в сторону, оглашая кабинет громким скрипом. Я при этом поморщился — постоянно забываю дать указание смазать механизм. Перед Самантой сейчас даже немного стыдно стало.

Стенная панель отъехала в сторону, пропуская нас на широкую лестницу. В обрамлении пламенных оранжевых отсветов мы с принцессой спустились вниз. Здесь, едва ступили на порог алтарного зала, Саманта замерла и придержала меня за руку, осматриваясь с интересом.

— Это… восхитительно, — тесно прижавшись, шепнула она мне на ухо.

— Ну… да. У меня настолько непритязательный вкус, что готов довольствоваться лишь самым лучшим, — негромко прокомментировал я.

Природу восхищения принцессы при виде алтарного зала сам я, кстати, понял лишь совсем недавно. Меня раньше, в силу незнания, алтарный зал Юсуповых-Штейнберг совсем не удивлял. Ну, Место Силы и Место Силы, вроде чего такого. В свете того, что я с магией-то совсем недавно познакомился, в череде удивительных чудес это место, вернее, его антураж присутствовал отнюдь не на первых строках. И даже не на первых страницах списка того, чему следует удивляться.

Но, посмотрев на иные Места Силы, я постепенно начал понимать, что подземный алтарный зал, со столь большим Кругом Стихий, с огромным алтарем и с полным бассейном чистой стихийной энергии, — это для слабого имперского рода все же немного перебор. Это как в небольшом провинциальном городке, с населением едва в пару десятков тысяч человек, обнаружить храм, сравнимый с Казанским или Исаакиевским соборами.