Глава 10
Мэтт тяжело грохнулся на асфальт, а ногу прострелила жгучая боль. Но это чувство приглушил страх, охвативший его при виде ослепительных, стремительно надвигавшихся на него фар. Парень застыл всем телом, приготовившись к удару. Машина резко вильнула в сторону, завизжали тормоза, и она остановилась. В глазах замелькали звезды, однако Мэтт почувствовал, как его подхватывают чьи-то руки, охлопывают сверху вниз и лезут в карман шорт. Он взбрыкнул, отбиваясь от размытого силуэта, но когда зрение прояснилось, того уже и след простыл. Распахнулась дверца чудом не сбившего его такси, и водитель бросился к Мэтту.
— Глупый мальчишка!! — крикнул таксист. — Я же мог тебя убить.
Мэтт извинился, хоть и непонятно за что, учитывая, что это его толкнули под машину. И ограбили прямо на глазах у этого мужика, хотя нападавший выбрал жертву хуже некуда — студента колледжа в позаимствованной одежде, без кошелька, денег и телефона. Мэтт завертел головой, выискивая парня в бейсболке. Но увидел упитанного типа, который быстро подошел к нему и подал руку.
Мэтт вскочил на ноги, и они вместе перешли на тротуар. После падения у парня сильно болел бок. Он увидел, как таксист уселся обратно в машину под недовольные автомобильные гудки.
Повернувшись поблагодарить человека, который помог ему встать, Мэтт оказался под чередой фотовспышек.
— Вы в своем уме?! — воскликнул он, увидев папарацци.
— Вы же сами сказали, что с вами все в порядке, — ответил тот, будто это давало ему право вторгаться в личное пространство Мэтта.
— Вы видели, кто меня толкнул?
— Толкнул? — с издевкой повторил папарацци, будто его фотографии только что резко взлетели в цене. — Я просто шел сюда и ничего не заметил, пока не услышал шум. Подумал, вы просто споткнулись.
Оглядев улицу, он добавил:
— Вы же Мэтт Пайн, так?
Парень ничего не ответил и направился к вестибюлю башни студенческого кампуса.
— Вас кто-то толкнул? — продолжал тип, не отставая от него ни на шаг. — Но кому это могло понадобиться?
Мэтт даже не думал останавливаться. Боль от удара об асфальт все усиливалась.
— Как вы себя чувствуете? Мексиканцы рассказали, что случилось с вашей семьей? Вам удалось поговорить с братом? Как, по-вашему, это поможет Дэнни добиться помилования? — спрашивал мужчина, одновременно щелкая затвором камеры.
Мэтт сгорал от желания послать его подальше. А еще лучше — заехать кулаком по физиономии. Но он успел доковылять до входа в кампус и нажать красную кнопку домофона. Наконец появился охранник, зажужжал замок и впустил его внутрь.
Обычно охранники не проявляли особого дружелюбия и отправляли всех в студенческий центр за новым пропуском. Но этот явно был в курсе событий и лишь похлопал парня по плечу.
— Пойдем-ка в твою комнату, Мэтт, — он без лишних слов поднялся с ним на десятый этаж и открыл дверь.
В комнате его ждала Джейн — с безумными глазами и непривычно растрепанная. Когда она обняла его, Мэтт заметил, что в гостиную битком набились его друзья. Вся их компания — они дружили еще с первого курса — устроилась на икеевском диване, в креслах-мешках или на полу. В мусорной корзине в углу громоздились скопившиеся за ночь винные и пивные бутылки.
Мэтт где-то читал, что друзей лучше тех, которых заводишь на первом курсе, в жизни нет, и считал это правдой. Они все жили в «Рубин-Холле», который прозвали «общагой для бедняков». Когда-то он был отелем, но в 1970-х годах его перестроили. Он прославился своей запущенностью и полным отсутствием кондиционеров. О «Рубине» вспоминали только тогда, когда не было другого выхода. В плане размещения он обходился дешевле всего, и университет селил там студентов, живших на стипендию. Поскольку всю неделю в самом начале первого курса стояла адская жара, Мэтт вместе с другими обитателями их этажа спал в общей гостиной, где был кондиционер. Именно там он встретил тех, кто стал ему в колледже семьей. Парень быстро обвел взглядом комнату.
Кейла оставалась красивой и роскошной несмотря на то, что всю ночь не сомкнула глаз. Тиш обучалась в школе искусств и проделала огромный путь. Тогда ее волосы были на несколько оттенков светлее, а в речи слишком пробивалась манерная медлительность, характерная для обитателей трейлеров. Они быстро подружились — что впоследствии вызывало недовольство Джейн — отчасти из-за любви к старым фильмам и телешоу, а отчасти благодаря тому, что Мэтт никогда не осуждал ее деревенское оклахомское происхождение. В конце концов, его семья тоже была из маленького городка в Небраске.
Когда прогремел документальный фильм и все узнали, что его брат сидит в тюрьме, первой к нему подошла именно Кейла. Подошла и призналась, что ее отец тоже мотает срок. За что именно, не сказала, но, когда они сблизились сильнее, призналась — за насилие над ее матерью. И Мэтт почувствовал: на одной лишь матери его насилие не остановилось.
Кейла обняла его и долго прижимала к себе.
— Ты всегда был рядом со мной… Теперь рядом с тобой буду я. Я люблю тебя, — прошептала она ему на ухо.
Он почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы.
Был там и Ву-джин — с огромным ростом его было трудно не заметить. Он наклонился вперед и неловко обнял Мэтта. Ву-джин приехал из Южной Кореи, играл в баскетбол и получал за это стипендию. Спокойный парень, очень стеснявшийся своего ярко выраженного акцента. Когда ему не давались какие-то предметы, Мэтт неизменно ему помогал.
Потом он увидел Софию в армейской куртке, так хорошо сочетавшейся с ее воинственной натурой. Для нее не бывало пустяковых дел. На первом курсе она влюблялась не меньше шести раз, и после разрыва с очередным парнем Мэтт утешал ее. Поэтому неудивительно, что произошедшее сразило Софию больше остальных. Тушь потекла от слез, придав ей сходство с енотом, а длинные золотисто-каштановые волосы спутались и торчали в разные стороны. Она тоже его обняла, сотрясаясь всем телом, и Мэтт тоже задрожал.
Затем подошла очередь Кертиса, самого авторитетного парня в их группе. В девять лет он выиграл Национальный конкурс правописания, став вторым черным парнем, одержавшим победу в этом конкурсе, и первым учащимся в отвратной системе бесплатных школ штата Миссисипи. По результатам выпускных экзаменов он набрал чуть ли не высший балл, после чего его наперебой бросились приглашать все учебные заведения «Лиги Плюща». А в университет Нью-Йорка Кертис поступил не из академических соображений, а потому, что только здесь поблизости располагался приход его крохотной и таинственной религиозной секты. Каждый вечер после занятий он отправлялся туда на службу. Кертис никогда не пил, не употреблял наркоту, не ругался и избегал даже кофеина. Нравы, царящие в университете, давались ему с трудом. Засиживаясь допоздна, они с Мэттом рассуждали о религии, Кертис рассказывал, как борется с соблазнами, а Мэтт не раз говорил, что тот должен продолжать верить.
— Я молюсь за тебя, друг мой, — произнес Кертис, заключая его в объятия.
— Я знаю, — срывающимся голосом ответил Мэтт, — сейчас, думаю, мне это действительно необходимо.
Не было одного только Ганеша, величайшего индивидуалиста их группы, который хоть и любил людей, но в присущей ему противоречивой манере не подпускал их к себе близко.
Мэтт смотрел на самых близких людей. Объективно все выглядели привлекательно. Он вполне мог представить их в каком-нибудь ремейке «Фелисити» [«Фелисити» — американская телевизионная подростковая драма, выходившая на телеэкранах с 1998 по 2002 год.] (аналогия, понятная одной только Кейле) в роли симпатичных нью-йоркских студентов, бросивших вызов миру. Но, как часто бывает в жизни, у каждого была своя сложная история. Ганеш именовал их компанию «Островом потерянных игрушек». София его за это распекала, так как название было позаимствовано из мультика «Красноносый олененок Рудольф», который она по непонятным для Мэтта причинам считала гомофобным и расистским.
Наконец Мэтт обратился к друзьям:
— Спасибо, что пришли. Вы даже не представляете, как много это для меня значит.
Тут же заголосил хор голосов. «Мы здесь ради тебя!», «Если тебе что-то понадобится, обращайся!» и тому подобное.
— Если не возражаете, я бы хотел принять душ и немного отдохнуть…
Ребята завозились, собирая вещи. У двери каждый опять бросился его обнимать.
Джейн немного задержалась. Когда за остальными закрылась дверь, она сказала:
— Где ты был? Я переживала. Звонила куда только можно, но ты не отвечал, да и Ганеш мои сообщения игнорировал, и…
— Потом тебе все расскажу. Мне бы не помешало немного побыть одному.
Джейн сморщила личико:
— Мэтт, если бы… будь мне что-нибудь известно, я бы никогда…
— Знаю, не парься, все в порядке.
Он застыл у двери, давая понять, что ей лучше уйти. Выяснять отношения сейчас у него не было ни малейшего желания.
— Это была ошибка, — сказала она.
На лице Мэтта промелькнула улыбка.
— Вовсе нет.
— Давай поговорим.
Было ясно, что уходить она не собиралась. Вчера их расставание доставило ему немалую досаду, но после случившегося ситуация предстала перед ним в истинном свете. Им с Джейн никогда не суждено было быть вместе. Друзья по «Рубину» и без того поражались, как их отношения затянулись на целый год. Да что там говорить, Мэтт и сам этому удивлялся: ей потребовалось слишком много времени, чтобы понять, что он представлял собой гораздо более масштабный проект, чем ей могло показаться. К тому же под конец она наговорила ему обидных вещей. Что он безнадежен. Что ему никогда ничего не достичь без умения сосредоточиваться. На учебе. На ней. Что ему надо проконсультироваться у специалиста, дабы научиться укрощать свой гнев на отца. А заодно и на брата. Что после драки с тем козлом из братства она стала его бояться.