— Угрожаешь мне? — насмешливо спрашивает он.
Прикрываю глаза, борясь с желанием выплюнуть какую-нибудь гадость. Похоже, мой переезд его мало волнует. Никакой реакции, кроме того, что он смеется надо мной. Это не по плану, черт возьми!
Звучит короткий звонок, лифт останавливается на девятом этаже. Выскакиваю первая и несусь к своей квартире, потому что полностью потеряла контроль над ситуацией. Не могу сориентироваться, не могу его переиграть. Закрываю за собой дверь и скидываю кроссовки, бросаю сыр и мясо на кухонный островок и тяжело дышу, упираясь ладонями в столешницу. Неужели я проиграла? Уже? Все впустую? Нет, не может быть! Я не согласна!
Злобно смотрю в стену, смежную с соседней квартирой:
— Чтоб ты подавился моим вином, вор несчастный.
Разрываю картонную упаковку сыра и вонзаюсь зубами в мягкую корочку, чтобы поскорее утихомирить желудок. Усиленно жую и тянусь к пачке мясной нарезки, как вдруг слышу трель дверного звонка. С трудом проглатываю сыр и делаю неуверенный шаг в прихожую. Еще один перезвон проносится по квартире, и я прибавляю скорости. Открываю защелку и удивленно отшатываюсь. Дарий протягивает мне открытую бутылку вина и добродушно улыбается:
— С новосельем, Катюш.
Хлопаю ресницами, язык прилипает к небу. У него что, раздвоение личности? Откуда столько любезности? И-и-и… что еще за «Катюш»?! Принимаю неожиданный подарок и хрипло выдавливаю:
— Спасибо.
Дарий коротко кивает и возвращается в свою квартиру, не проронив больше ни слова. Медленно закрываю дверь и таращусь на вино. Он открыл его для меня? Поэтому не отдал бутылку раньше?
«Катя, дыши. Сейчас твой ход, нельзя оставлять последнее слово за ним», — советует внутренний редактор.
Замираю, вспышка новой идеи на мгновение ослепляет. Достаю из кухонного шкафчика большой стакан и наливаю в него вино, оставляя в бутылке ровно половину. Отрезаю кусок сыра без следов от зубов и беру несколько слайсов мясной нарезки, аккуратно выкладываю закуски в глубокую тарелку и выношу дары в коридор. Ставлю все слева от двери Дария, чтобы исключить возможность опрокидывания, жму на звонок и убегаю домой. Будем надеяться, что этого хватит для начала добрых соседских отношений.
Уничтожаю съестные припасы с космической скоростью, от пары глотков вина голова тяжелеет, но расслабляющее тепло приятно струится по телу. Тихонько выглядываю в коридор, подношение принято. Ну хоть что-то хорошее за сегодняшний день. Выхожу на балкон, прихватив стакан, и тянусь к пачке сигарет, как вдруг интуиция вновь подает тревожный сигнал.
«Держись, Катя! Держись! Не смотри на него, не вздумай! Сыграй романтичную и печальную красавицу. Пусть он тобой полюбуется», — грозно раздает указания внутренний редактор.
Знаю, что он прав, но не могу послушаться. Поворачиваюсь, на соседнем балконе горит свет. Дарий сидит в кресле с бокалом в одной руке и планшетом в другой и смотрит прямо на меня. Расслабленная поза с широко расставленными ногами и приподнятый подбородок делают его похожим на большого босса, который уже покорил весь мир. Сердце вмиг разгоняется, жар приливает к щекам. Нужно что-то сделать, глупо просто таращиться друг на друга, мы же не маньяки какие-то. Салютую Дарию стаканом и выдавливаю слабую улыбку. Он встает и шагает ближе к торцевому окну, ставит бокал на подоконник и набирает что-то в планшете. Через несколько мгновений вижу горящий экран, а на нем послание: «За твое новоселье?» Делаю пару шагов вперед, мотая головой. Скучный и безэмоциональный тост, так не пойдет.
Между мной и Дарием два стеклопакета, два метра ночной тишины, мой план и неоднозначность нашего взаимодействия. Пора сократить дистанцию, а для этого нет ничего лучше, чем откровение. Опускаю стакан, складываю пальцы в форме сердца и резко его разрываю. Дарий обхватывает ножку бокала. Моя рука чуть подрагивает, вновь касаясь холодного стекла, а в горле растет колючий ком. Одновременно приподнимаем напитки, имитируя звонкий удар, и делаем по глотку. Не знаю почему, но на душе становится чуточку легче, правда, ненадолго. Внимательный взгляд Дария меняет настрой и ощущения. Чертовски пристально, кажется, что он может увидеть больше, чем мне бы хотелось. Кожа на шее и ключицах покрывается мурашками, а по позвоночнику проносится необъяснимое чувство страха. Вот теперь точно достаточно. Хватаю шнурок и закрываю жалюзи, встряхиваю волосами и делаю еще пару глотков сладкого розового вина. Что-то мне подсказывает, в этот раз легко точно не будет.
Глава 4
Солнечный свет пробивается сквозь балконные окна, в воздухе летают мелкие блестящие пылинки и чувствуется аромат увядающей зелени и холодной свежести. Сижу на мягком матрасе, укутав ноги мохнатым пледом и обложившись подушками, в руках раскрытая книга, рядом стопка любимых бумажных историй и бутылка ягодного морса из ближайшего кафетерия. Поглядываю на закрытые жалюзи торцевого окна, из которого открывается вид на соседний балкон, и напряженно вздыхаю. Ширма опущена уже почти два дня с вечера пятницы, и это мое осознанное решение. Во-первых, в девушке должна быть загадка, а во-вторых… Сложно признаться, но я в небольшой растерянности. Реакции Дария невозможно предугадать, поэтому пришлось взять паузу и провести все выходные за чтением. Нужна новая схема, и я уже кое-что нарыла, но не могу сказать, что довольна сделанными умозаключениями.
Самое обидное — придется забыть об открытом соблазнении. Взрослые парни в большинстве случаев, если у них все в порядке с головой, отлично умеют справляться с гормонами, этим их не проведешь. Манипуляции с вызовом негативной реакции и эмоциональными всплесками тоже летят в мусорку, потому что Дарий уже зарекомендовал себя как уравновешенный и рассудительный человек (читай — скучный старикан). И что же мне остается? Минимальный и достаточно унизительный набор — давление на жалость и попытки сблизиться на духовном уровне, а именно: поиск общих тем для разговоров и схожих интересов. И пока единственное, что у меня есть, так это наша общая любовь к розовому вину и времяпрепровождению на балконе. Ску-ко-та!
Перелистываю страницу и внимательно читаю сцену, как герой, который занимает высокую должность в компании отца главной героини, успокаивает ее после попытки изнасилования. Он крепко обнимает девушку, к которой всегда относился как к младшей сестре, гладит ее по волосам и шепчет, что все будет хорошо. Ярость клокочет в его венах, но он сдерживается ради героини, чтобы не пугать ее еще больше. Думает о том, какая она нежная и хрупкая, что ее нужно беречь и лелеять. И вот, когда она откликается на его объятия, герой наконец-то понимает, что его чувства куда больше родственных. Опускаю книгу на колени и запрокидываю голову. Попытка изнасилования, значит? Как сказал бы Тоша, даже я не настолько больная, чтобы играть с этим. Но можно устроить нападение хулиганов или кражу, в конце концов можно сломать замок на двери и напроситься к Дарию в гости, как это сделала Лана с Елисеем. Правда, тогда все закончилось не очень радужно, но это уже детали. И все равно, перед тем как переходить к активным действиям, придется подружиться с Дарием. Подружиться, мать твою! А время-то идет, из срока в два месяца осталось чуть больше одного.
Мобильник коротко вибрирует под бедром, оповещая о новом сообщении. Откладываю книгу и беру телефон. Легкая вспышка волнения ударяет по лицу, и я открываю диалог.
...Гриша: «Привет, Кэт! Я прочитал твою финальную главу…»
Катя: «Привет! Не зашло?»
Гриша: «Ты ведь помнишь, что я считаю тебя очень талантливой?»
Катя: «Не пытайся смягчить удар, бей уже *смайлик, закатывающий глаза*»
Гриша: «Что ты сделала с главным героем?»
Катя: «А что с ним?»
Гриша: «Кэт, я понимаю, что ты хотела привести все к ХЭ и он возможен, но… делать из полупсихованного развязного плохиша плюшевого розового зайца — перебор. Серенада, признание в любви на виду у всех, чуть ли не рыдая… все это совершенно противоречит характеру героя и поэтому выглядит глупо. Ты не радуешься счастливому концу, а удивляешься таким быстрым переменам и не понимаешь, что происходит и кто перед тобой *грустный смайлик*»
Катя: «Но он ведь изменил и почти потерял ту, которую по-настоящему любит! Разве он не должен раскаиваться?!»
Гриша: «Конечно должен, но не как пятнадцатилетняя девочка. Нужен поступок, переосмысление и доказательство чувств, а не всхлипывающие баллады о вечной любви. Ты убила в нем мужика. Сама бы хотела такого?»
Смотрю в окно, кусая нижнюю губу. Я начала эту рукопись сразу после того, как Рома предложил мне встречаться. Писала урывками почти год, хотела увековечить свои любимые романтичные моменты, но и драмы хватило для остроты сюжета, плюс я добавила недостающих деталей. Это история о нас, обо мне и Роме. О его ошибках и моих истериках, мечтах и бурных примирениях. Финальная глава была написана ранним утром после нашего разрыва. Я думала, что если поставлю обе точки сразу, то станет легче. И если первая беспросветно черная, то вторая получилась до тошноты розовой. Гриша прав, это сюр чистой воды. Мои глупые фантазии о том, как все могло бы сложиться, если бы Рома любил меня больше всего на свете.