Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

7

Минут пять после случившегося Ферлин и Джек молчали, осмысливая это явление. На их пустошах случались зимние грозы, такие сильные, что от молний у железных домов оплавлялись углы, но этот луч не был похож ни на что виденное ими раньше.

— Ты знал, что так будет? — спросил Джек.

— Нет, сам первый раз видел.

— А ты здесь ночевал раньше?

— Один раз, но ничего такого не было.

Они еще помолчали, а потом Ферлин сказал:

— Ты меня все время так расспрашиваешь, будто контракт на службу у тебя уже в кармане.

— Я думаю, так и будет…

— А с каких таких гвоздей? Тебе что, пообещал кто-то?

— Нет. Но я думаю, что все само как-нибудь сложится. Я пойду служить, тогда мне и пригодятся твои наставления, чтобы я, как ты, не прогулял свои деньги…

— Ну, я посылал часть денег сестре, — сказал Ферлин, понимая, что нужно как-то ответить Джеку, чтобы он больше не приставал. — Немного, конечно, всего сотню, но она особенно и не нуждалась. Просто все кому-то посылали, вот и я решил, что пусть ей отчисляют по сотне с каждого жалованья.

— Это все еще мало, Ферлин. Это, считай, какие-то гроши.

— Ну, на баб много тратили…

— Ты имеешь в виду гулящих женщин?

— Их самых. В тех городках, где такие фронтовые отстойники существовали — для отдыха солдат с переднего края, — быстро образовывались публичные дома, питейные и игорные заведения. Всяческие клубы. Хотя это тоже питейное заведение.

— Ну и как это происходило?

— Да просто происходило. Напиваешься, идешь к проституткам, соришь деньгами, потом они тебя еще обворовывают. Потом прешься играть в карты или в рулетку, просаживаешь еще кучу денег. А потом тебя везет в казарму таксист и вытаскивает из кармана остатки. Вот и все дела. Ничего странного.

Услышав это, Джек долго молчал, задумавшись. Пожалуй, такие признания поразили его не меньше, чем недавняя вспышка луча.

— Знаешь, Ферлин, — сказал он через какое-то время. — Я, конечно, понимаю, все эти дела с женщинами… Я бы и сам сходил. Один раз. Но вот играть бы не стал и на такси бы не поехал. Лучше на автобусе или пешком, если недалеко. Да и пить бы я тоже не стал. Ну, может, немного пива. Я пробовал настоящее пиво в Нуре. Правда, это было давно. Но я не понимаю, зачем было столько пить?

— Ты что, дурак, Джек? Тебе семнадцать лет! Ну ладно, с девками тут напряженка, а в Нуре проститутки цены заламывают, но выпить бражки из водорослей ты же можешь? В деревне ее за гроши продают и меняют хоть на хворост. Вон его у тебя сколько на дворе насушенного!

— Не хочу пить, мне пьяным быть не нравится. Какой в этом смысл?

— Здесь люди пьют с тоски. А солдаты на отдыхе — от страха.

— Но неужели нельзя было подумать о будущем? Неужели ты не думал, что вот вернешься домой, построишь каменный дом, купишь машину на бензине, встретишь хорошую девушку и женишься. Неужели ты не хотел всего этого?

Ферлин ответил не сразу. Он как-то странно затрясся, Джек подумал, что у него снова приступ, но Ферлин смеялся, правда, как-то не слишком весело. Потом успокоился и заговорил:

— Находясь здесь, Джек, ты много чего не понимаешь и никогда не сможешь понять, если не понюхаешь фронта. Там, если дожил до вечера, считай, повезло. Бывало ложишься спать в бункере и не помнишь, что днем было — память напрочь отшибло. Только смотришь, соседская койка пустая. Спрашиваешь, дескать, где он, а тебе говорят, ты что, забыл, сам его по кускам сегодня собирал в траншее? Как тебе такое? А ты про будущее. Там никакого будущего не планировали и как попадали на отдых, так пей-гуляй, пропивай все до гроша.

Джек слушал и ужасался. Он совсем иначе представлял себе жизнь солдат. Конечно, иногда им приходилось стрелять и кого-то даже убивали. Но, возможно, часть, где служил Ферлин, была какая-то неправильная? По крайней мере для себя Джек твердо решил, что когда получит контракт, постарается, чтобы его отправили в приличное место, а не туда, где пьют и играют.

От общения с девицами он решил не отказываться, но тоже знать меру и следить, чтобы не воровали.

— Неужели все только и делали, что пили?

— Ну почему, был один такой, который не пил, а все деньги отправлял жене и детям. Как ни придешь в казарму, он там сидит и ТВ-бокс смотрит. Только видно, что ничего не понимает, что весь в себе, в своих переживаниях. Мы-то хоть изредка по пьянке отключались, с девками крутили, напрочь забывали про этот фронт. А он все время был в теме и прямо чернел на глазах. И продержался он так всего год, а потом застрелился, оставив семью даже без страховки — самоубийцам она не положена.

— Какой ужас…

— Да, но был еще другой парень, тот выпивал, но без особого фанатизма и к девкам ходил нечасто, зато просто обожал читать. Днями напролет с книжкой в руках валялся. А еще ржал, когда чего-нибудь смешное в книжке бывало. Его спросишь, он рассказывает… — Ферлин вздохнул. — Рассказчиком он был хорошим, мы потом на передовой его часто просили что-нибудь рассказать, и он рассказывал. Так веришь, он так всю картину передавал, что как будто в театр сходили.

— Ты бывал в театре?

— Я же сказал — как будто.

8

Своими расспросами Джек разбередил старые воспоминания, и Ферлин не спал, лежа с открытыми глазами и глядя на звезды. Он не любил таких ночей с ясным прозрачным небом, тогда ему казалось, что на всем свете он остался совсем один.

Хорошо хоть Джек согласился пойти с ним. Мальчишка, ему все интересно.

— Ферлин…

— Ну?

— Ты говорил, твоему ружью двести лет…

— И что?

— А где ты его нашел, у нас на пустошах?

— На пустошах ничего не найти, здесь все уничтожено и перемолото. Это я в другой долине у наркоманов выкупил. Они целый склад откопали и на эти деньги дерьмо покупали.

— Дерьмо? — не понял Джек.

— Наркотики.

— Я бы тоже хотел иметь такое ружье.

— Зачем тебе?

— Мать защищать, себя. Ну и вообще, эта штука очень серьезная, и я бы хотел научиться стрелять, как ты. Ну или почти, как ты, и чтобы оптический прицел и этот самый блок…

— Баллистический.

— Да, баллистический.

— Разбогатеешь, купишь патронов, и научу.

— А сколько на них нужно денег?

— Для обучения нужно не менее полусотни выстрелов. Новые патроны стоят по лире штука, а старые — десяток на лиру. Но их перебирать нужно.

— Я помню, ты говорил. А старые, это которым двести лет?

— Сто пятьдесят. Это ружью двести лет.

— А здесь что же, двести лет назад была война?

— Да, была война. Большая и очень жестокая, — сказал Ферлин и вздохнул.

— Более жестокая твоей?

— Куда хуже. Корпорации в своей войне хоть какие-то правила имеют, а двести лет назад здесь не считались ни с военными, ни с гражданскими.

— Да ну? — удивился Джек, привставая. — Почему же нет никаких руин, какие по ТВ-боксу показывают?

— Потому что города были стерты с земли очень мощными термоядерными бомбами.

— А где же они были, эти города?

— Повсюду, Джек. Здесь были самые населенные земли, а каждая пустошь — это след от бомбы, стало быть, раньше на этом месте стоял город.


Очередная новость потрясла Джека. Минут пять он раздумывал, боролся с переполнявшими его чувствами и все порывался что-то уточнить, но нужные слова не шли. Все было не то.

— Выходит, я сейчас живу на краю бывшего когда-то города?

— Да, Джек, ваш с матерью хутор находится в бывшем пригороде. Поздравляю.

— Почему поздравляешь?

— Потому что в пригороде жили самые зажиточные люди.

Джек помолчал еще, пытаясь представить эти города с высокими, как в Нуре, домами, а может, и выше. С множеством машин, работающих на бензине, и спешащими по своим делам людьми. Но общей картины у него не получалось.

— А точно там были города? Может, эти бомбы случайно упали?

Ферлин не выдержал и засмеялся.

— Ты чего?

— Ничего. Просто ты своими добавлениями не даешь мне скучать. Это я про бомбы, которые упали случайно. Нет, Джек, не случайно. В военном архиве я видел старые карты, так там эти города указаны. Тогда это была единая огромная равнина, безо всяких холмов.

— Откуда же взялись холмы?

— Холмы — это складки грунтовых слоев, сдвинутые чудовищной силой взрыва. Вот поэтому все пустоши выглядят как огромные кратеры с высокими краями, такими высоким, что на каждой пустоши имеется свой климат.

— Да, это точно. Перейдешь через холмы, и вот тебе уже другая погода. Я это много раз замечал. А как выглядят карты, Ферлин?

— Карты? Ты не знаешь, как выглядят карты? — в свою очередь, удивился Ферлин. — Ты же в школу ходил, чему вас там учили?

— Это ты в школу ходил, тогда она еще полной была. А когда люди разъезжаться стали, так и учителя поразъехались. Читать-писать вроде научили и на том спасибо. А географию у нас вел старик Бровар. Он бывший полицейский, поэтому считалось, что знает больше других. Он приносил на урок старый глобус без подставки, клал его на стол и говорил — дети, это наша планета.

— И что дальше?

— На этом все. Дальше он засыпал прямо на стуле, потому что никогда трезвым в школу не приходил. А ты говоришь — школа, карты.

9

Утомившись от новых впечатлений, Джек наконец уснул, и Ферлин разбудил его ранним утром, когда над болотом стоял густой туман, а темно было почти так же, как и накануне вечером.

— Утро уже. Пора идти, — сказал Ферлин.

Джек сел, едва ощущая замерзшие холодной ночью ноги. Он потянулся было за сапогами, но Ферлин остановил его.

— Не спеши, — сказал он. — Первым делом попей воды, хоть немного. Потом съешь немного сыра, а уже после этого надевай сапоги и топай.

— А почему именно так?

— Потому, что сапоги сейчас сырые и холодные, как пустошь в зимнюю ночь. Если наденешь сразу, не усидишь на месте.

— А по нужде как, босиком?

— По нужде — особый случай, по нужде надевай сапоги.

Пока Джек, отойдя, поливал деревце, со стороны болота стали доноситься хлюпающие звуки.

— Лягушки кормятся, — пояснил Ферлин, протягивая флягу вернувшемуся Джеку. Тот сделал глоток и присел, начиная уже получше различать обстановку.

Ферлин отрезал два ломтика сыра и подал один Джеку. Тот взял его и принялся жевать, со сна не чувствуя вкуса. Однако постепенно приободрился и даже стал согреваться.

— Как в сапогах? — с усмешкой спросил Ферлин. Джек в ответ только поморщился.

— У нас еще пятнадцать минут. Из них на подход нужно семь, на подготовку ружья — пять.

— А куда еще три?

— Три будут в резерве.

На болоте громко плеснулась игуана, ударив хвостом и подняв дождь брызг.

— Ишь как разыгралась, наверное, поймала чего, — прокомментировал Ферлин. — Ну пойдем, в пять сорок две будет пролет.

— Пролет чего? Добычи?

— Да, приятель. Мы ведь именно за ней пришли?

— А почему такая точность? — спросил Джек.

— Потому что эта птица очень любит точность. И за это мы ее ценим.

Джек из этого объяснения ничего не понял, но не стал расспрашивать Ферлина, решив, что сам во всем разберется в процессе охоты.

Тем временем Ферлин собрал всю траву, на которой они спали, и унес, чтобы снова спрятать.

— Зачем ты это делаешь, мы что, сюда еще вернемся?

— Если вернемся, будет подстилка, а если нет, пусть никто не узнает, что мы здесь ночевали.

— Не хочешь, чтобы кто-то узнал про место, богатое дичью? — по-своему понял Ферлина Джек.

— В самую точку, приятель, пошли.

Джек забросил на плечо отощавший мешок с провизией и пошел за Ферлином, который уверенно шагал по усыпанной булыжниками земле, несмотря на утренние сумерки.

Джек ступал за компаньоном след в след, эту азбуку он уже освоил. Вскоре они подошли к полосе клубящегося тумана, стало слышно журчание воды.

— Здесь река, Ферлин?

— Когда как, — ответил тот. — Иногда просто песок, а ночами из болот вода вытекает.

Воды под слоем тумана было немного — по щиколотку, но, заслышав движение, к месту брода кинулись вечно голодные игуаны.

Они были небольшие, крупные на мелководье не выходили, но из-за сумерек и тумана Джеку казалось, что их окружают трехметровые монстры. А какие у игуан зубы, он знал.

Должно быть, привлеченные страхом Джека, болотные хищники стали на пробу стегать его хвостами.

— Ах, сволочи! — воскликнул он.

— Что такое? — спросил Ферлин, оборачиваясь.

— Они… Они напали на меня!

— Пустяки, придави одну-другую каблуком, и больше они к тебе никогда не пристанут. Даже когда вырастут и станут по-настоящему опасными.

— Они что, на всю жизнь запоминают, кто им наподдал?

— Да, они различают твой запах и помечают его как запах опасности.

— Поэтому тебя уже не трогают?

— Правильно.

Джек стал выжидать подходящего момента, но игуаны, как будто почуяв его решимость, стали кружить поодаль. Наконец одна из них — новенькая и дерзкая, бросилась Джеку под ноги, и тот топнул ногой, прищемив ей хвост. Тотчас все хулиганки порскнули в стороны, оставив на воде только дорожки пузырьков. Запахло болотом, Джек зажал нос.

— Теперь все время так вонять будет? — спросил он.

— Нет, это тебе игуаны привет передали… А вон уже остров и коряга, на которой мы пристроимся.

— Ага, — сказал Джек, пробуя дышать носом. Как будто вонь отступала, но неожиданно в прореженном тумане он увидел сидящего на земле человека, который странно раскачивался и помахивал им с Ферлином рукой.

— Ферлин! — воскликнул Джек и, прыгнув к компаньону, вцепился ему в локоть.

— Ты чего? — удивился тот, останавливаясь.

— Там человек! Смотри!

Ферлин присмотрелся, затем покачал головой и разжал пальцы Джека на своем локте.

— Это коряга, я же тебе говорил.

— Коряга? Она похожа на человека! Почему она движется? — не сдавался Джек, прячась за спиной компаньона.

— Это из-за тумана. Я ее поначалу тоже за живую принимал и даже ружье нацеливал.

— Уф… — выдохнул Джек, понимая, что ошибся. Вскоре они стали выходить на небольшой каменистый островок.

10

Расположившись на старом, почерневшем от времени поваленном дереве, Ферлин стал разматывать тряпки, чтобы достать ружье, а Джек следил за его движениями, поражаясь умению своего компаньона. Видно было, что оружие Ферлин держал в руках едва ли не чаще, чем ложку. Он не глядя щелкал разными кнопочками, собачками и застежками. Четкими выверенными движениями перемещал ползунки, подключал разъемы и проверял в прицелах подсветку.

Когда вся подготовка и проверка были выполнены, он достал из сумки патрон, протер его чистой тряпочкой и, открыв затвор, дослал в ствол. Затем отключил на ружье электропитание, закрыл шторкой объективы прицелов и, положив ружье на колени, стал ждать.

— Почему только один патрон, у тебя же с собой пять?

— Это я на всякий случай взял, но в магазин загружать их нет смысла.

— Но если ты промахнешься, сможешь выстрелить еще. Я же знаю, ты быстро стреляешь.

— Для этой птицы недостаточно быстро, поэтому будет только одна попытка. Ну-ка подержи, только ничего не трогай.

С этими словами Ферлин переложил ружье на колени Джеку и, сунув руку под корягу, вытащил крепкую рогатину. Потом сдвинул в сторону небольшой валун, под которым оказалось заготовленное отверстие. Установив в него рогатину, Ферлин проверил ее надежность. Было видно, что подпорка стоит очень основательно.

— Слушай сюда, Джек, — произнес Ферлин, забирая у Джека ружье. — Как только я выстрелю, ты выдернешь рогатку и спрячешь обратно под бревно, а камень положишь на ямку. Но все надо делать быстро, так что заранее мысленно прокрути, как ты это будешь делать. Это, между прочим, хороший метод подготовки, когда нет возможности потренироваться на натуре.

— Я понял, Ферлин, я все сделаю, — пообещал Джек, не переставая удивляться основательности компаньона. Он не только знал маршрут, но заготовил траву для постели, а еще сделал рогатину и ямку под нее.

Джек вздохнул и покачал головой. Сам бы он пошел на авось, а если бы что-то и готовил, то быстро, за пять минут. И, разумеется, имел бы мало шансов подстрелить маронского гуся.

И еще. Приготовив ружье, Ферлин неподвижно сидел на коряге, не проявляя никаких эмоций, тогда как Джек извелся бы от переживаний: попадет — не попадет, будет осечка — не будет осечки.

Наконец Ферлин еще раз взглянул на часы, открыл шторки прицела и включил электронику. На блоке баллистики загорелись два крошечных красных огонька. Затем один из них стал зеленым, а другой через мгновение — синим. После этого Ферлин поставил ружье на рогатину и, приложившись к прицелу, повел стволом из стороны в сторону. Джек уже знал, что так проверяется действие прицела и движение метки упреждения.

Потом Ферлин на мгновение прикрыл ладонью объектив с наружной стороны, чтобы проверить ночные настройки.

Джек судорожно сглотнул. Ему показалось, что он мерзнет. Или это от волнения?

Он стал прислушиваться, не летит ли какая-нибудь дичь. Но из-за доносившихся с болот бульканий и всплесков более тонких звуков разобрать было невозможно. Тогда Джек решил наблюдать за Ферлином, уж тот наверняка пошевелится и как-то выдаст появление цели.

Однако компаньон сидел не шевелясь, и Джек уже начал беспокоиться — не пропустили ли они нужный момент и прилетит ли кто-нибудь сегодня? Ему казалось, что прошла уже уйма времени. Жаль, что он не видел часов Ферлина, а то бы уже спросил: «В чем дело, Ферлин? Где наша дичь?»

Или спросить просто так? Но компаньон занят, а может… Может, у него снова обморок? Тогда просто необходимо его окликнуть.

Внезапно над холмами рванул шквалистый ветер и засвистел в сухих кустарниках. Джек поднял голову и увидел движение ружейного ствола. Полыхнуло пламя, хлестнул звук выстрела, и Ферлин вскочил, закидывая ружье на плечо и подхватывая сумку.

— Спрячь рогатку и догоняй! — крикнул он и побежал в сторону болота.

Сбивая от волнения дыхание, Джек выдернул рогатку, сунул ее под корягу и сдвинул на прежнее место камень. Еще раз осмотрел — все ли убрано, и помчался за Ферлином.

Он догнал его довольно быстро, поскольку компаньону приходилось тащить двенадцатикилограммовое ружье и сумку.

Вскоре остров закончился, и они побежали по отмели, вздымая тучи брызг и разом замочив сапоги со штанами.

— Быстрее! — прикрикнул Ферлин. — А то он утонет!

«Ага, значит, попал!» — обрадовался Джек и вслед за Ферлином прибавил ходу.

Внезапно послышался звук падения в воду чего-то большого. Всплеск был такой, что Джек увидел фонтаны брызг через голову высокого Ферлина. Добыча оказалась определенно крупнее, чем маронский гусь.

— Давай-давай! Еще немного! — подбадривал Джека Ферлин, заметив, что молодой компаньон начинает отставать.

Наконец они достигли места падения. Было уже достаточно светло, чтобы разглядеть добычу.

— Ферлин! — воскликнул Джек, останавливаясь. — Ферлин, это же самолет!

— Хватайся, Джек! Не стой, а то он утонет!

Ферлин был прав, небольшой самолет понемногу погружался в воду. Вцепившись в крыло рядом с компаньоном, Джек потащил добычу к берегу. Глубина здесь оказалась переменная, где по щиколотку, где по пояс, так что самолет приходилось то вытягивать из текущей воды, преодолевая течение, то волочь по песку, а это было самое трудное.

Наконец, мокрые и уставшие до дрожи в коленях, они выволокли добычу на сухое место, и Джек сумел оценить ее размеры. Это был летательный аппарат не менее пяти метров в размахе крыльев и чуть меньшей длины от носа до хвоста, беспилотный аппарат с огромным, торчащим из носовой части объективом.