Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

5

Посыльный возвратился минут через сорок, когда уже почти рассвело. Каспар нацепил меч, кинжал, накинул теплый плащ и, прихватив чехол со сложенным луком и запасом стрел, спустился к воротам.

Снег уже прекратился, приведенный мардиганец бил копытами и тряс головой — ему еще не приходилось видеть такую зиму. Каспар заметил, что конь не его.

— Лошадник сказал, что ваша немного захромала, поэтому дал другую.

— Ничего страшного, — сказал Каспар, осматривая прибывшего на замену мардиганца. — Зато седло мое и уздечка.

Каспар сунул в седельную сумку чехол с луком и стрелами.

— Арбалеты близко положил?

— Близко, ваша милость.

— Это правильно.

Дорога к замку Ангулем пролегала между лесистыми холмами, среди которых свивали гнезда разбойники. В прошлый раз, когда Каспар ездил в замок в сопровождении курьера, на них пыталась напасть какая-то шайка, однако разбойникам не повезло, те, кто уцелел, были отданы в руки герцогского палача.

Каспар уже был в седле, когда во двор спустилась Генриетта — запереть за ним ворота. В руках она держала небольшой узелок.

— Это вам, — сказала она, протягивая его посыльному. — Тут горячий пирог.

— Благодарю, миссис Фрай.

— Когда тебя ждать? — спросила Генриетта мужа.

— Как обычно, к вечеру.


Когда всадники выезжали из города, сквозь низкие снежные тучи стало пробиваться солнце, на пустынной дороге заискрился свежий снег.

Потянулись лесистые холмы, за ними — вдали виднелись горы. Зима принесла не только холод, но и некоторые удобства — повсюду, куда ни глянь, была снежная целина, на которой, как в книге, можно было читать, кто здесь проходил.

Вот пробежала мышь, а тут ненадолго присела и взлетела птичка, оставив росчерк своего крыла, чуть дальше пробежал, петляя, заяц, под кустом подрались вороны, расшвыряв снег и обронив пару перьев. Если бы кто-то вздумал устроить у дороги засаду, у него бы ничего не вышло.

Странно было видеть покрытые снегом деревья, которые не сбрасывали к холодам листья. Иногда от легкого дуновения ветра снег обрушивался с них водопадом, обламывая ветки и пугая лошадей.

— Чудеса, — сказал посыльный. — Последний раз я видел снег еще мальчишкой… Это правда, что с приходом зимы умрут озерные люди? Вам приходилось их видеть, ваша милость?

— Приходилось, даже чересчур часто. Помнится, одного я даже схватил за клешню…

— Схватили? И он не утащил вас в омут?

— При мне был охранный амулет.

— Амулет — другое дело, — согласился курьер. — А вот у меня нет амулета — только пара арбалетов.

— Ничего, на крайний случай сгодятся и арбалеты.

Снег искрился на солнце, лошади бежали бодро, через пару часов показался выстроенный на скале неприступный замок Ангулем, а еще через полчаса Каспар и его спутник въехали по опущенному мосту на широкий двор.

Теперь здесь не было солдат и палаток, временных коновязей и огромных куч навоза, который оставляли сотни лошадей, — король Рембург ушел с северных границ и необходимость в дополнительных полках отпала.

Но часовые все так же стояли на стенах, и на их пиках развевались флаги герцогов Ангулемских и дома Рембургов, вассалами которого те формально являлись.

6

Проводив Каспара до замка, посыльный оставил его на попечение гвардейского капитана.

— Идемте за мной, сэр, я провожу вас к его светлости, — сказал капитан. — Эй, прими коня! — прикрикнул он на замешкавшегося конюха.

К удивлению Каспара, капитан повел его не через парадный вход, а по каким-то подвальным коридорам.

— Куда мы идем?

— Его светлость примет вас в дальнем крыле замка, в охотничьей гостиной.

По стенам сумрачной галереи были развешаны факелы, однако даже они не оживляли серого камня и закопченного потолка. Сквозняк заставлял их пламя метаться, отображая на стенах чудовищные силуэты.

Внезапно откуда-то из-под пола донесся приглушенный стон, который быстро оборвался.

— Что это? — не удержался от вопроса Каспар.

— Следователи проводят дознание, как раз под нами казематы их департамента.

Воздух в галерее вдруг показался Каспару каким-то нечистым, он расстегнул ворот куртки и откашлялся.

— Тут винтовая лестница, сэр, будьте осторожны, здесь нет освещения, — предупредил капитан и стал подниматься первый, звеня шпорами.

Поднимались они довольно долго, потом забрезжил желтоватый свет факела, и капитан толкнул дверь, которая вывела их в один из коридоров со знакомым убранством, правда, какой это был этаж, Каспар не знал.

— Прошу вас сюда, сэр. — Капитан негромко постучал и, не дожидаясь ответа, распахнул дверь.

Каспар вошел. Посередине гостиной стоял герцог, после неприятностей полугодичной давности его светлость выглядел отдохнувшим. Он снова отпустил волосы и собирал их в длинный хвост, бороду, напротив, сбрил, оставив лишь тонкие усы.

— Я рад тебя видеть, Фрай! — воскликнул герцог и пошел навстречу гостю, демонстрируя наигранное радушие. Впрочем, Каспар привык к этой игре и воспринимал ее как неизбежность. Он не нуждался в дружеском отношении своего покровителя, достаточно было того, что его светлость щедро платил за услуги.

Они обменялись рукопожатием, герцог смотрел в глаза Каспару, словно хотел сказать: смотри, я жму тебе, простолюдину, руку.

— Давай присядем к камину…

— Благодарю, ваша светлость. — Каспар подождал, пока герцог опустится в кресло, потом сел сам.

— Наверное, ты удивлен, Фрай, что я принимаю тебя здесь, а не в своем кабинете?

— Немного удивлен, ваша светлость.

— Представь себе, в моем кабинете стало сыро и холодно, пришлось развести огонь в камине, а он дымит — семь лет никто не разводил в нем огня, и теперь его срочно взялись чистить.

— То же самое и в городе, ваша светлость, угольщики сколачивают состояние, башмачники и портные от них не отстают… Снег удивил многих.

— М-да, — произнес герцог, подбросив в камин щепку, она ярко вспыхнула. — Если бы с приходом зимы замерзала вся эта политика, интриги, заговоры…

Каспар молчал, ожидая, когда его светлость заговорит о деле.

— Пока что на границах тихо, король Ордос нас не беспокоит, хотя, конечно, он о нас не забыл, заставить Рембурга не думать об Ангулемских — такого за последние четыреста лет не бывало. Каждый из них пытался заполучить себе земли герцогства, и только нынешний — Ордос Четвертый — пока не начал войны, но, боюсь, это ненадолго…

Герцог помолчал, глядя в огонь, потом продолжил:

— Я бы с радостью отправил тебя за очередным артефактом, для этого у меня есть и карты, и переведенные с арамейского описания…

Каспар кивнул, герцог знал многие языки, в том числе давно забытые, на которых говорили нечеловеческие расы, жившие в этих местах многие тысячелетия назад. Тяга к неизведанному и особые знания делали герцога не совсем обыкновенным правителем. Он не завел семьи и свой трон собирался оставить в наследство сыну брата, правившего небольшим королевством за Лазурным океаном.

Внешние угрозы, однако, вынуждали герцога, забыв о тайных знаниях, распутывать интриги врагов и наносить ответные удары.

— Тебе когда-нибудь приходилось бывать в столице королевства Рембургов — Харнлоне?

— Никогда, ваша светлость.

— Ну, ничего страшного, тем интереснее тебе покажется это путешествие.

— Ваша светлость хочет отправить меня с посольством?

— Какое же посольство, помилуй, Фрай, мы ведь вассалы Рембургов, а посольствами обмениваются только суверенные монархи. Однако свои глаза и уши в Харнлоне мне бы не помешали.

Герцог посмотрел на Каспара, но тот молчал, ожидая дальнейших разъяснений.

— У нас случилась беда, Фрай.

— Что за беда, ваша светлость?

— Беда с руководителем моей канцелярии.

— С графом Ротеньером?

— Вот именно. — Герцог вздохнул, глядя перед собой, словно раздумывал, стоит ли посвящать в это Каспара. — Я принимаю тебя здесь не потому, что в кабинете дымит камин, Фрай, а потому что каминная труба там разобрана. Совершенно случайно мы обнаружили проложенную в ней медную слуховую трубку, которая вела прямиком в кабинет графа Ротеньера.

— Что? Граф Ротеньер? Не может быть… — Каспар был потрясен. Вот уж от кого он не ожидал такого, так это от гуляки-графа, охочего до выпивки и развлечений с девицами, неустанно увеличивавшего население принадлежащих ему деревень и частенько этим хваставшегося.

— Ротеньер долго подслушивал меня, неизвестно, сколько депеш он отправил противнику.

— Но вы его схватили, ваша светлость?

— Разумеется. — Герцог вздохнул. — Он был арестован, его пытали, но он молчал. То есть орал, конечно, молчать в руках у моих молодцов не получится, однако ничего существенного сообщить не мог, мычал, пускал пену… Потом кому-то в голову пришла мысль, что он околдован, пришлось позвать колдуна, и тот…

— Мессира Маноло?

— Нет, к сожалению, мессира Маноло сейчас нет в замке… Ты перебил меня, Фрай.

— Извините, ваша светлость, вырвалось.

— Одним словом, колдун указал на кованый гвоздь, который несчастному забили в правое легкое.

— Да ну? — искренне поразился Каспар.

— Именно так. Позвали военного лекаря, он сделал надрез и действительно выдернул клешами этот гвоздь, — вот такой здоровый. — Герцог расставил пальцы, показывая, какой именно длины был злополучный гвоздь. — После этого граф стал истекать черной кровью и выкрикивать слова заклинания, которые были произнесены над ним во время колдовского насилия. Разумеется, слова он выкрикивал задом наперед, но я могу мгновенно распознавать их — это был древнеарамейский вперемешку с несколькими огрскими словами. Когда я сказал об этом колдуну, тот заверил меня, что колдовство наводили люди просвещенные, а именно маги, только они знают древние наречия, а колдунам такое ни к чему.

— А что же граф, ваша светлость?

— Бедняга так и не заговорил и третьего дня умер. Твой знакомый, граф фон Марингер, очень горевал, он считает, что это его ошибка.

— Как он вообще, ваша светлость, справляется?

Герцог неожиданно рассмеялся.

— Извини, Фрай, но мне показалось смешным, что я обсуждаю с простолюдином поведение моего бюварда. Впрочем, не обращай на мои слова внимания, я прекрасно понимаю, сколько сил и поистине братской любви ты затратил, поддерживая фон Марингера, когда тот переживал не лучшие времена.

Они снова помолчали.

— Конечно, я бы строго спросил за такой промах, будь фон Марингер на месте управляющего департаментом, однако этот пост дан ему в нагрузку, пока я не подберу на эту должность подходящую кандидатуру.

Услышав слова герцога, Каспар немного струсил: уж не собирается ли его светлость предложить ему стать главным костоломом? Воевать Каспар умел, но вести следствие, понукать палачей и разбирать среди воя слова признаний — это увольте.

Должно быть, герцог прочитал все это во взгляде Каспара.

— Нет-нет, Фрай, на это место требуется дворянин, и только. Думаю, нам надо перевести дух.

Герцог взял со стола колокольчик и позвонил. Явился лакей.

— Горячего шоколада нам, разумеется, с ромом…

Лакей поклонился и выскользнул в коридор.

— Несмотря на неспокойное время, мне продолжают поставлять лучший шоколад. Пробовал когда-нибудь?

— Только слышал, ваша светлость.

— Значит, попробуешь, это сейчас очень модный напиток. Ко двору Ордоса Четвертого его поставляют сотнями фунтов в год, представляю, во что это обходится.

— Я слышал, шоколад похож на медовый отвар с полынью.

— Ну… кому-то, может, так и покажется, но мне шоколад нравится, он меня бодрит, а в такую погоду заставляет кровь быстрее бежать по жилам.

Принесли две высокие фаянсовые кружки, над которыми вился пар. Лакей поставил их на блюдца и подал — сначала герцогу, потом его гостю.

Каспар с подозрением заглянул в кружку. Напиток был странного цвета — иссиня-коричневого. Пахло из кружки ароматным, выдержанным в гефовых бочках ромом. За одну небольшую дощечку из благоухающего дерева геф можно было выменять пять мардиганцев со сбруей, а тут целые бочки.

— Пей, чего смотришь?

Каспар сделал глоток.

— Ну, что скажешь? — поинтересовался герцог.

— Очень… вкусно, ваша светлость, — с трудом произнес Каспар. Ему приходилось пить вещи и похуже — тот же отвар из полыни с медом, чтобы избавиться от лихорадки, но шоколад…

— Пей, с непривычки он никому не нравится, зато когда распробуешь…

— Сколько же стоит, к примеру, эта кружка, ваша светлость?

— Сорок серебряных рилли.

— Что? Почти полтора дуката? — поразился Каспар.

— А чего же ты хотел? Это королевское угощение, уверяю тебя, ты первый из простолюдинов, кому посчастливилось попробовать шоколад.

— Сорок рилли, — повторил Каспар, заглядывая в кружку. Теперь неаппетитный вид заморского угощения интриговал его. Собравшись с духом, Каспар в несколько глотков выпил шоколад и выдохнул в сторону камина — на глазах выступили слезы.

— Да ты, я вижу, разохотился, — заметил герцог, не спеша потягивая свою порцию. — Однако вернемся к нашим делам, Фрай.

Герцог снова бросил в огонь щепочку.

— После долгих раздумий я пришел к выводу, что лучше тебя роль лазутчика не выполнит никто.

— Лазутчика? — переспросил Каспар. Было в этом слове что-то неприличное. Лазутчиков всегда ловили и вешали на деревьях, с ними не церемонились и никогда не брали в плен. Против них не обнажали меча, — лазутчик считался грязным существом, которого нельзя касаться благородным оружием, вот петля — другое дело.

— Еще никогда я не занимался ничем подобным, ваша светлость, — робко начал Каспар. — Ходил в атаку, шел в разведку боем и всегда давал шанс врагу убить себя.

— Какая ж тут доблесть — дать себя убить? — возразил герцог. — Ты ведь умен, Фрай, ты необыкновенно умен. Случалось, я не ждал твоего возвращения, понимая, что послал тебя в убийственный поход, но ты возвращался с победой!

— Но без единого бойца, ваша светлость.

— Ну и что? Потери в столь опасных экспедициях неизбежны, но ты возвращался победителем и привозил артефакты. О чем это говорит?

— О чем?

— О том, что ты хитер и изворотлив, когда нужно, ты работаешь мечом, а когда меч бессилен перед мощью противника, ты, Фрай, начинаешь работать головой и обводишь этого противника вокруг пальца. Было такое?

— Ну, было, — нехотя признался Каспар.

— Вот это и есть тот самый прием, которым пользуются хорошие лазутчики. Из тебя выйдет хороший лазутчик, Фрай.

— Вы думаете, ваша светлость?

— Да я в этом уверен, — сказал герцог и залпом допил шоколад. Отставив пустую кружку, он покачал головой и сказал: — Какая все же гадость…

7

После шоколада они еще немного помолчали. Каспар с удивлением заметил на себе бодрящее действие заморского напитка.

— Ты, конечно, знаешь, Фрай, что были времена, когда королями становились Ангулемские, это потом дом Рембургов обрел нынешнюю силу. Казалось бы, все говорит за то, чтобы я задался целью вернуть себе королевский трон, однако лазутчик нужен мне для другого — я хочу знать заранее планы Ордоса Четвертого.

— Я понимаю, ваша светлость, — кивнул Каспар. В то, что герцог и в самом деле не мечтает о троне, он не верил.

— Хорошо, что понимаешь. Ты нужен мне в Харнлоне, твои глаза и уши будут моими глазами и ушами.

— И что же я там увижу, ваша светлость? Не думаете же вы, что меня примут при дворе?

— В этом нет необходимости, когда собираются начать войну, этого не скроешь. Станут набирать солдат, муштровать их, в город потянутся обозы с амуницией, провиантом, кожей, железом. Да что я тебе рассказываю — сам знаешь!

— Знаю, — вынужден был согласиться Фрай. — Но как я объясню свое прибытие? По какой надобности отправлюсь в Харнлон?

— Ты отправишься в Харнлон по делу, как негоциант.

— Негоциант? Чем же я буду торговать?

— Да чем угодно, об этом тебе еще предстоит подумать. Возьмись за какой-нибудь товар, которого в Ливене в избытке, а в Харнлоне мало. Чтобы основать торговую контору, я дам тебе достаточно денег. Будешь возить товары, а с обратным обозом посылать мне депеши.

— А если проторгуюсь? Дело-то для меня новое.

— Не страшно. Понесешь убытки, я их покрою, главное, чтобы депеши исправно поступали.

— Но меня могут опознать, ваша светлость, в Ливене меня всякая собака знает. Спросят, чего ты здесь делаешь, герцогский слуга, и на дыбу.

— Так уж и на дыбу. Ты свободный человек — не крепостной, у тебя нет постоянной службы, кое-какой капиталец имеется, вот ты и решил его приумножить — в торговое дело вложить.

— А почему не в Ливене?

— Потому что герцог постоянно мешается, то одно для него сделай, то другое — никакой личной жизни. — На лице его светлости появилась плутовская улыбка. — Ну и потом, рисковый негоциант больше заработает, если станет покупать в одном месте, а продавать в другом. И помни: очень многие чиновные люди, выйдя в отставку, начинают торговлю. Взять хотя бы старшину Виршмунда, я даю ему отставку, он уже стар, да и ворует слишком много, а он к этому уже готов, у него имеются две горшечные лавки.

— И еще одна полотняная да доли в двух трактирах.

— Вот плут! А я об этом не знал.

— За всеми не углядишь, ваша светлость.

— Так ты готов принять мое предложение?

Каспар улыбнулся: попробовал бы он не принять.

— Дело кажется мне интересным, ваша светлость.

— Ну и хорошо. Давай уговоримся так: если твои торговые дела пойдут хорошо, я тебе ничего не должен, но если потерпишь неудачу, я заплачу тебе жалованье в три тысячи дукатов за год. Разумеется, жить в Харнлоне, есть, пить и одеваться ты будешь также за мой счет или за счет удачной торговли — это как дело пойдет. Это тебя устраивает?

— Устраивает, ваша светлость. А смогу ли я перевести туда свою семью?

— Ну… — Герцог задумался. — Вряд ли это будет мудрым шагом, ведь семья — это твое слабое место. Ты готов выбрать между моими секретами и жизнью своих близких?

Каспар в ответ вздохнул.

— То-то и оно. К тому же не исключено, что ты быстро вернешься после того, как заключишь с королем договор о ненападении или сорвешь военные приготовления — всякое может случиться.

— Ваша светлость, а если я возьму с собой своих помощников, вы станете платить им жалованье?

— Хорошо, я дам им жалованье. Сколько ты хочешь?

— Если торговые дела пойдут хорошо, вы ничего не будете платить, а если я окажусь плохим торговцем, то по пятьсот дукатов за год.

— Годится. Они получат свое жалованье. Сколько тебе нужно на подготовку?

— В этом деле не так все просто, ваша светлость, для прежних походов было достаточно лошадей, оружия и припасов, а теперь нужно поговорить с торговцами и барышниками, чтобы выяснить, какой товар самый выгодный.

— Совершенно с тобой согласен, мало того, я бы разочаровался, попытайся ты взяться за это дело с наскоку. Возвращайся к себе и начинай готовиться, но чем быстрее ты отправишься в Харнлон, тем лучше, поскольку весной Ордос Четвертый может предпринять наступление. К концу зимы мне бы хотелось уже знать, что задумал король.

— Я понимаю, ваша светлость, — сказал Каспар, поднимаясь.

— Хорошо, отправляйся в Ливен, а я распоряжусь, чтобы тебя сопровождали гвардейцы.