Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

12

Гном ушел, а Каспар поднялся в дом.

— Кто там был? — спросила Генриетта.

— Сегодня в обед у нас будут гости.

— Кто такие?

— Гном и твой любимец — орк-обжора.

— Вот как! Значит, нужно побольше наготовить!

— Да, можешь прямо сейчас и начинать.

Генриетта считала стряпню своим призванием и очень огорчалась, что муж кушает не так много, как бы ей хотелось.

Отдав распоряжения об обеде, Каспар решил не терять времени даром. Он спустился в арсенальный чулан, где хранил доспехи, мечи, арбалеты, коллекцию стрел из разных земель и Трехглавого дракона — удивительное оружие, которое сконструировал по его просьбе гном-оружейник Боло.

Трехглавый дракон представлял собой скрепленные вместе три медные трубки, заряжавшиеся стальными дротиками. Стоило нажать пальцем спусковую скобу — и дротики выталкивались из трубок тугими пружинами. Каспар не раз применял это оружие в решающие моменты.

Положив в сумку деревянный ящичек, в котором хранилось это оружие, Каспар сказал:

— Я пойду на Оружейную улицу, к Боло. К обеду вернусь.

— Иди! — ответила Генриетта, грохоча на кухне медными кастрюлями.


На улице Каспар столкнулся со старшиной городских стражников Виршмундом.

— Здравствуйте, сосед! — поздоровался тот.

— Здравствуйте, старшина.

— Ой, чую, недолго мне занимать эту должность, — проскрипел Виршмунд с деланой грустью.

— На пенсию уходите?

— Нет, господин Фрай, полагаю, против меня интриги плетутся — герцогу наговаривают, будто я стражников распустил, будто пьянствуют они у меня. А вы, я слышал, решили покинуть герцогство?

Быстрая смена темы не удивила Каспара, он знал, что Виршмунд любопытен, как базарная торговка.

— Нет, мой дом и семья остаются в Ливене.

— Но вы ведь собрались заняться торговлей?

— Была такая мысль, но уж очень это непривычно для меня, нужно еше раз все хорошенько взвесить.

— Ага, — кивнул Виршмунд, делая свои выводы. — Ну, не буду вас задерживать, всего хорошего.

И они разошлись.

Решив не толкаться на Рыночной площади, Каспар проулком вышел на Ткацкую улицу и поразился царившему на ней оживлению. У домов стояли телеги, а из подвалов выносили и складывали на них пропахшие едким тимьяном — от прожорливой моли — тюки с шерстяными одеялами, одеждой и валяными вещами. Не один год ткачи и валяльщики откладывали излишки товара и вот наконец дождались спроса. Пользуясь тем, что снег не таял, а с каждым днем его все прибавлялось, они вывозили вещи за город, чтобы, поваляв их в чистом снегу, придать шерсти мягкость.

— Здравствуйте, ваша милость! — поздоровался какой-то пожилой ткач.

— Здравствуй, — ответил Каспар, пытаясь вспомнить, кто это. И лишь когда дошел до Оружейной улицы, в его памяти всплыл случай, когда в лавку этого бедняги вломились грабители. Каспару даже не пришлось вынимать меч, увидев, кто перед ними, злодеи тут же разбежались. О нем ходили страшные легенды, будто, когда он дрался, у него отрастали еще две руки и на одну стрелу он мог нанизать троих. Разумеется, это было преувеличение, но в прежние времена Каспару с городскими подонками приходилось сталкиваться довольно часто.

13

На Оружейной улице было необычно тихо. Прежде здесь допоздна стучали молотки и жужжали точила, но, видимо, с приходом зимы уменьшилось и количество заказов.

Стоило Каспару открыть двери в мастерскую Боло, как он услышал привычный шум работы.

На скрип двери в просторную прихожую выглянул Боло.

— Каспар Фрай, сожри меня огры! Как же давно мы не виделись, наверное, целый год! Как жаль, что ты редко у нас бываешь.

«Конечно, — подумал Каспар. — Мое золото вы любите».

— Здравствуй, Боло. — Он пожал маленькую ручку. — Давно не был, потому что мирными делами занимался.

— А теперь что, снова война? — встревожился гном.

— Нет, просто собрался в дальнюю дорогу и решил перебрать Трехглавого дракона. — Каспар стал вынимать из сумки шкатулку.

— Ах, вон оно что. Как работает, не ломался?

— Не ломался, я его иногда смазываю.

— Это правильно, за такой сложной машиной нужно следить, это тебе не меч. Да, кстати, ты ведь хотел приделать к нему рукоять — помнишь, мы с тобой говорили?

— Да, хотя я привык носить его на шнуре.

— Забудь про шнур, я придумал, как приспособить к нему арбалетную рукоять и какую сшить сумку.

— Сумку? Из сумки его неудобно будет доставать.

— Это будет что-то вроде ножен, ты все поймешь, когда ее увидишь.

— Хорошо, делай как считаешь нужным. Когда за ним зайти?

— Надеюсь, он нужен тебе не к завтрашнему утру?

— Нет, у тебя есть неделя.

— Приходи через четыре дня — все будет сделано.

— Хорошо, Боло, буду через четыре дня.

Проводив Фрая, Боло спустился в подвальный этаж, где находилась его мастерская.

— Кто это был, отец? — спросил мастера сын.

— Его милость Каспар Фрай.

— Принес большой заказ?

— Заказ не очень большой, но я сейчас думаю над тем, как сделать его большим, да так, чтобы господин Фрай с радостью согласился его оплатить.

14

Когда Каспар вернулся домой, из кухни по всему дому распространялись удивительные запахи. Он даже подумал, не перекусить ли ему до прихода гостей, но, словно услышав его мысли, Генриетта сказала:

— Ты без гостей за стол не садись.

— Как скажешь, дорогая.

Громыхая деревянными конем, в гостиную выбрался Хуберт. Он уже отобедал и размахивал леденцовым петушком на палочке. Нянька шла следом, кутаясь в шаль, хотя в доме было тепло.

Каспар пригрелся возле печи и задремал, а очнулся, когда услышал гулкие удары в ворота.

«Это Углук, — догадался он. — Должно быть, проголодался и уже не может ждать».

Спустившись во двор и открыв ворота, Каспар не смог сдержать улыбки — друзья-противники стояли рядом, высоченный Углук и низенький, но широкий, похожий на укороченный шкаф Фундинул. Оба сияли чистотой, и даже на расстоянии от них пахло распаренной вербой, из которой делали грубые мочалки.

— Только что из бани! — с гордость объявил Углук.

— Да ты никак в обновке? — заметил Каспар.

Под традиционной кожаной жилеткой орка была пододета льняная рубаха.

— Просто неприлично с голым пузом перед имдресс Фрай показываться.

— Он эту рубаху в лавке за так забрал, — тут же наябедничал гном.

— А вот и нет! Все ты врешь, гном, вы ему не верьте, ваша милость, лавочник сам разрешил взять товар, какой приглянется, а он за это мною воров стращать будет, дескать, если обидят его, я приду, найду и покалечу.

— Ну, значит, все по-честному. Проходите.

Орк вошел во двор налегке, у гнома была котомка и топор в чехле, с ним Фундинул не расставался ни при каких обстоятельствах.

— Зачем вы его за мной послали, ваш милость? — спросил Углук, едва они оказались в доме. — Он к каждому прохожему приставал с вопросом: где здесь прячется беглый орк? Столько народу перепугал, скандалист, одно слово.

— Потом я назвал твое имя, и мне сразу указали этот хлев.

— А что, ты сразу не мог имя назвать?

— Откуда я знал, под каким именем ты тут обитаешь? Вот и начал с простого — где живет беглый орк. Рожу-то твою всякий запомнит, а скажи — Углук, сразу и не разберешься. Мало ли на свете Углуков.

— Я в Ливене единственный Углук! — начал закипать орк. — И в моей деревне тоже не было больше ни одного Углука!

— Ладно, успокойся, — вмешался Каспар. — Проходите на кухню, думаю, обед уже готов.

— Подождите с обедом, ваша милость, — вмешался гном скорее для того, чтобы позлить Углука. — Хотелось бы взглянуть на вашего сынишку, он же совсем крохотный был, а теперь небось подрос.

— Конечно, подрос! — ухватился за эту тему орк. — Небось побольше тебя вырос, недомерка бородатого!

— Ничего, что подрос, главное — чтобы не вымахал в огромного пожирателя свинины, а то родителям такого не прокормить!

— Проходите в детскую, гости дорогие! — прервал обоих Каспар, подталкивая их вперед.

— А где тут маленький мальчик? — просюсюкал Фундинул и вошел в детскую, таща с собой топор и котомку.

Перебиравшая пеленки тетка Каролина так и села.

— Мамочка моя, да что же это такое!

— Хуберт, парень, привет! — сказал появившийся следом орк. Каролина икнула и закрыла глаза.

— Не обращайте внимания, тетя, — попытался успокоить ее Каспар. — Это наши гости, господин Углук и господин Фундинул.

В отличие от няньки, Хуберт гостей не испугался. Отшвырнув деревянные шарики, он самостоятельно поднялся на ножки и потопал навстречу гостям.

— Шустрый мальчонка, ваша милость! — восхитился Углук.

— А вот чего мы ему сейчас подарим! — сказал гном, доставая серебряный медальончик в виде рыбки.

— Ой, больно ему нужны эти твои подарки, — проворчал орк. Он явился без гостинца и теперь чувствовал себя уязвленным. — Он мальчик, ему нужно дарить лук и стрелы! Или кинжал!

— Вот ты и дари кинжал, а я подарю рыбку, ведь серебро — это, знаешь ли, капитал. Если каждый год я буду дарить ему по серебряной рыбке, то к восемнадцати годам у него скопится серебра на пятнадцать рилли, а это — половина золотого дуката.

— Ну и что?

— А то! Много ты видел восемнадцатилетних юнцов, юторых есть половина дуката?

— Ну ладно, — вмешался Каспар, заглушая еше один чуть не разгоревшийся скандал, — посмотрели на Хуберта, теперь милости просим отобедать.

— О, самое время! — поддержал его орк.

15

Проводив гостей на кухню, Каспар с облегчением вздохнул: почуяв запах еды, гном и орк на время забыли о разногласиях.

— Добрый день, имдресс Фрай! — воскликнул Углук. — Рад вас видеть, и до чего же хорошо у вас тут пахнет!

— Примите и мои поздравления, госпожа Фрай, — сказал гном. — У вас растет замечательный мальчик.

— Благодарю вас, господа, присаживайтесь, — поклонилась Генриетта и усадила гостей друг против друга, чтобы они не толкались локтями.

Обеденный стол был сплошь заставлен яствами, другие дожидались своего часа в кастрюлях на огромной плите. Как и в прошлый раз, была подана похлебка с кусочками поджаренной свинины, говяжий слоп в зеленом соусе, оладушки картофельные, поджаренные до янтарной прозрачности, тушенный в молоке двухлетний карп, яйца, фаршированные зеленью и грибами, пирожки с куриной печенкой и белым мясом.

— Ты не перестаешь меня удивлять, дорогая, — сказал Каспар, поглядев на это изобилие.

— А пудинг, как в прошлый раз! — заметил Углук, пододвигая к себе огромное блюдо. — Я уже говорил, что такой пудинг готовила моя бабушка?

— Говорил, — подтвердил Каспар.

— Все уши прожужжал про свою бабушку, — бурчал гном, начиная по традиции с бобовой похлебки.

При виде уминающих за обе щеки гостей Каспар тоже принялся за еду, однако вскоре безнадежно отстал даже от гнома. Фундинул пытался соревноваться с орком и съел довольно много, однако затем сдался и, тяжко отдуваясь, откинулся на спинку стула.

Углук же, не сбавляя темпа, подчищал блюдо за блюдом, прося добавки и успокаиваясь, лишь когда хозяйка показывала ему пустую кастрюлю.

Наконец и он капитулировал, недобив всего пару десятков пирожков.

— Имдресс Фрай, вы превзошли саму себя! Я наелся, когда на столе еще что-то осталось! Такого со мной еще никогда не случалось!

— Приятно слышать такое от своих гостей, — сказала Генриетта. — А сейчас попробуйте наше пшенное пиво, с медом и мятой.

— Пиво у вас тоже хорошее, я помню, — вставил гном, которому показалось несправедливым, что все комплименты хозяйке говорит один орк.


После обеда Каспар отправился проводить гостей: Углука — до дома, а Фундинула до гостиницы. Поскольку оба были сыты, перепалка между ними шла как-то вяло, без особой охоты.

— Я вообще не понимаю, ваша милость, зачем вы орка с собой в Харнлон берете. Он ведь только в драке хорош, а в тонкой работе, где нужен подход к клиенту и доброта, ничего не смыслит, ему бы только мечом махать или дубиной.

— Я-то без дубины иду, а вот ты, добрый гном, притащил с собой топор.

— Ха! Топор у меня всегда с собой, и вовсе не для боя, а просто так. Он мне, если хочешь знать, удачу приносит. Топор — это мой талисман. Вот у его милости тоже талисман имеется, правда ведь?

— Правда, Фундинул, — подтвердил Каспар. — Но я его сейчас не ношу и надеваю только в опасных походах.

— А в Харнлон наденете?

— Ну… в дорогу, наверное, надену, на дорогах сейчас опасно, особенно на торговых путях.

Мимо, держась друг за друга, прошли двое городских пьяниц, они пытались затянуть песню, но каждый свою, и потому у них ничего не выходило.

— А вот гномы не пьют, — с назидательными интонациями заметил Фундинул.

— А кто пьет, я, что ли, пью? Вот поесть — это да, ем я много, но пьяным меня никто не видел.

— Вот именно, что не видел, — пробурчал гном.

За разговором они пришли к Рыночной площади, орк попрощался и пошел к себе, а Фундинул и Каспар направились в гостиницу.

— Тебе чего здесь надо, грязнуля бородатый? — строго спросил служитель, поднимаясь из-за стола, однако, заметив Каспара, расплылся в заискивающей улыбке.

— Вы вместе, ваша милость?

— Да, это мой друг, ему нужен номер на одного жильца.

— А почему на одного? — спросил гном. — Где будут жить остальные?

— Больше никого в городе нет. Углук живет у себя, Бертран в фамильном замке или у герцога, Аркуэнон на лесном хуторе…

— А мессир Маноло?

— Мессир уехал в дальние края, — сказал Каспар, который и сам ничего не понял из разъяснений герцога, куда подевался мессир Маноло.

— Жаль, если нас ранят, некому будет вылечить.

— Нас не ранят, мы ведь не в бой пойдем.

— Так вы будете брать комнату? — напомнил о себе служитель.

— Будем.

— Рилли в сутки.

— Это много, — возразил Каспар.

— Тогда — полрилли.

— Хорошо, годится.

16

Устроив Фундинула в гостинице и наказав ему без причин не высовываться на улицу, Каспар отправился домой и по дороге встретил знакомого владельца кабака «Ваза».

— Здравствуйте, ваша милость, — поздоровался тот. — Давненько вас не было в нашем заведении.

— Да, не было, — согласился Каспар.

— Раньше заходили чаще.

— Да, раньше заходил чаще, но теперь я семейный человек.

— Наверное, вам жена готовит?

— О да, уж готовит так готовит. Кстати, Гейне, ты не можешь мне подсказать, сколько нужно сил и времени, чтобы приготовить обед?

— Это зависит от того, какой обед, из скольких блюд.

— Ну, — Каспар начал вспоминать и загибать пальцы, — бобовая похлебка была со свининой…

— С поджаренной?

— Да.

— Горячее?

— Большой кусок говядины в соусе.

— Может быть, слоп?

— Точно, слоп это называется! Дальше, были картофельные оладьи, пирожки…

— Пирожки с чем?

— С печенкой и еще с курицей.

— Так.

— Рыба была — карп.

— Жареный, тушеный?

— Тушенный в молоке. Что еще? Яйца были фаршированные.

— Чем фаршированные?

— Зеленью и грибами. А почему ты так подробно спрашиваешь?

— Видите ли, ваша милость, каждая дополнительная мелочь отбирает у повара время и труд, здесь все важно.

— Понятно. Еще был пудинг, а пиво не считается — оно в подвале стоит.

— А сколько было еды, на сколько персон обед?

— На сколько персон? — Каспар начал высчитывать. Углука можно было посчитать за четверых, гнома — за одного, да еще сам Каспар, получалось шесть персон. — Можно считать как для шестерых гостей.

— О, довольно много!

— Так сколько же нужно времени?

— Ну, если повар хороший да четыре помощника, часов за восемь можно управиться.

— Пятеро за восемь часов?! — поразился Каспар.

— А что вы хотите, ваша милость, блюда сложные.

— Вот так дела… Ну спасибо, Гейне, ты очень мне помог.

— И вам всего хорошего, ваша милость, — ответил кабатчик и пошел прочь, недоумевая, отчего этот везунчик-проныра задавал вопросы про стряпню.

Каспар возвращался домой погруженный в мысли. Впервые ему пришло в голову провести подобное расследование, раньше все кулинарные подвиги жены он принимал как само собой разумеющееся, полагая, что это по силам любой работящей женщине.

Оказавшись дома, он чувствовал себя несколько смущенным, не зная, с чего начать разговор.

— Дорогая, я хотел бы с тобой поговорить.

Генриетта, не сидевшая без дела ни минуты, перестала вытирать пыль и недоуменно уставилась на мужа.

— О чем, дорогой? — Она подошла и присела рядом. — Что-нибудь про твой новый поход?

— Нет, я хотел поговорить о сегодняшнем обеде.

— Об обеде? Милый, ты хорошо себя чувствуешь? Что-нибудь с животом? — В голосе Генриетты послышалась тревога.

— Я здоров, и обед мне очень понравился, но вот что меня удивляет. Я сообщил тебе о том, что у нас будут гости, в половине девятого, а к часу дня ты уже наготовила угощений, да еще в таком количестве.

— А что не так, дорогой? Ты меня пугаешь этими расспросами.

— Понимаешь, — Каспар чувствовал себя полным идиотом, устраивая допрос любимой супруге, — мне показалось очень странным, что работу, которую могут сделать лишь пятеро мужчин, да еще за восемь часов, ты сделала одна вдвое быстрее.

— А откуда ты знаешь, что нужно пятеро мужчин?

— Я спрашивал у владельца кабака «Ваза», у Гейне. Он попросил перечислить, какие нужно приготовить блюда и в каком количестве, я как мог перечислил, а он сказал — пять человек за восемь часов.

— И что ты хочешь узнать?

— Я хочу узнать, как ты это делаешь.

— Руками, дорогой, это ведь дело привычки. Я и раньше умела быстро работать, когда еще была твоей служанкой.

— Да, я помню, ты всегда справлялась и поддерживала дом в идеальном состоянии, но скажи, не пользуешься ли ты…

— Колдовством?

— Да! — выдохнул Каспар, довольный, что Генриетта помогла ему задать этот вопрос.

— Я не знаю, как это назвать, меня этому мама научила.

— Чему научила?

— «Золотые ручки» называется.

— Что такое «золотые ручки»?

— Ну, когда я начинаю что-то делать по дому, я призываю на помощь «золотые ручки».

— Заклинанием?

— Я не знаю, что такое заклинание, просто произношу слова и прошу «золотые ручки» помочь мне.

— И как же это выглядят? Они что, из стены растут?

— Нет, ну что ты, — я бы испугалась. Просто стоит мне почистить одну картофелину, как почищенными оказываются четыре.

— Вон как!

— Да, леплю пирожок, а получается — пять, говядину варю всего четверть часа, а проваривается как за полтора.

— Вот это да, мне бы так научиться — рубишь одного врага, а валятся пятеро.

— Нет, это было бы страшным колдовством, — запротестовала Генриетта. — Про тебя и так говорят всякое…

— Правда? И что же говорят?

— Что ты заговоренный от стрел и от меча, что чужими жизнями от смерти откупаешься.

— И ты веришь?

Генриетта только пожала плечами:

— Ты мой муж и отец моего ребенка, для меня главное, чтобы ты возвращался целым, а как ты это делаешь — не важно.

Такого ответа Каспар не ожидал, он думал, что Генриетта вместе с ним посмеется над глупыми выдумками завистников.

— Дорогая, но это же бред! — Каспар взял жену за руку. — Эти глупости выдумывают мои враги. Да, я ввязывался в самые опасные кампании, да, я терял много людей, но никого из них я не подставлял под стрелы, — мы были в одном строю. Просто мне везло чуть больше, чем им.

— Это и есть заговоренность.

— Но не все погибали в моих походах, дорогая, были и те, кто возвращался.

— Люди говорят, они все умерли.

— Что значит «умерли»?

— Все, кто вместе с тобой вернулись, — умерли. Кто-то спился, кто-то под телегу попал, других утащили озерные люди.

Каспар хотел возразить, что и это все выдумки, но, посмотрев Генриетте в глаза, понял, что она говорит правду. Он медленно выпустил ее руку, отошел к витражному окну и стал смотреть на улицу.

— Почему ты не говорила мне, что твоя мать учила тебя колдовству?

— Не колдовству, — упрямо возразила Генриетта.

— Ну хорошо — не колдовству, а некоторым приемам.

— Мне и в голову не приходило, что я должна тебе что-то рассказывать. Но водный знак я тебе показывала — помнишь?