Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— Помню.

— И ты не задавал мне никаких вопросов.

— Тогда я не придавал этому значения, я думал — ерунда какая-то…

— А позже? — Генриетта заметила, как изменилось лицо мужа. — Ты применял его?

— Применял, в прошлом походе.

— Помогло?

Каспар вспомнил, как посланцы огненной стихии распылили в тонкий пепел всех врагов, а затем бросились на его отряд, он помнил нестерпимый жар, визг обезумевших лошадей и запах горящей плоти. А еще ощущение нереальности происходящего, когда он словно не своей рукой вычерчивал в воздухе магические руны водного знака.

— Помогло, правда, мессира Маноло это очень напугало, он сказал, что по своему невежеству я мог погубить наш мир.

— Ну вот еще! — отмахнулась Генриетта. — Не думаешь же ты, что моя мама показала бы мне, как погубить мир, вот это действительно глупость. Водный знак нужен, чтобы погасить огонь, если у тебя загорелся амбар, — вот и все. Может, ты неправильно его сделал?

— Я уже не помню. А что еще помогают делать «золотые ручки»?

— Да все что угодно, стирать пеленки, гладить белье — любую домашнюю работу.

— А твоя тетка тоже знает эти способы?

— Конечно, мы же из одного рода.

— То-то я заметил, что чистые пеленки для Хуберта как будто сами собой и стираются, и сохнут, а ведь так не должно быть.

— Силен ты задним умом, — усмехнулась Генриетта.

— А что ты еще умеешь? — не унимался Каспар.

— Да ничего особенного, знаю, как кровь остановить, как рану закрыть, знаю о травах, а еще знаю, когда тебе плохо приходится — мне тогда становится очень страшно.

17

На другой день Каспар снова отправился к оружейникам, на этот раз к людям, которые занимались изготовлением кирас и стальных лат. Каспар попросил сделать такие доспехи, чтобы они были незаметны под просторной одеждой негоцианта.

У другого мастера он заказал стрелы для своего раскладного лука — для него годились только укороченные, с мягкими медными наконечниками, а еще пришлось заказать сотню полуфунтовых болтов для арбалетов.

Поскольку переход с небольшим обозом до Харнлона должен был занять не менее шести дней, следовало побеспокоиться и о продовольственных запасах, а чтобы ехать с удобствами, надо было прихватить с собой большой котел и жаровню.

По истечении четырех дней, которые Каспар использовал для подготовки к отъезду, он отправился к гному Боло, чтобы забрать Трехглавого дракона.

На этот раз на Оружейной улице стоял привычный шум, наступила оттепель, и через распахнутые окна разносился стук молотков и визг точильного камня — заказы снова потекли к оружейникам. В воздухе пахло железной окалиной — кузни работали в полную силу.

В большой прихожей, которая была одновременно приемной и демонстрационным залом мастерской, сидел сын Боло и, по обыкновению, играл сам с собой в шашки.

— Здравствуйте, ваша милость! — сказал он, вскакивая. — Сейчас я позову отца!

Каспар понял, что сын Боло караулил клиента, чтобы встретить его подобающим образом.

«Значит, цену заломят», — подумал он с усмешкой. За время общения с гномами Каспар научился разбираться в их повадках.

В подвальной части дома, где находилась мастерская, воцарилась тишина, нарушаемая торопливым перешептыванием.

Вскоре появился Боло. Он нес странный чехол, застегнутым внахлест пришитой крышкой, из-под которой торчала рукоять арбалета.

— Добрый день, ваша милость, — улыбнулся гном.

— Здравствуй, Боло, где мой заказ?

— А это он и есть, — сказал мастер, похлопывая ладошкой по чехлу.

— Что значит «он и есть»? Это, по-твоему, Трехглавый дракон? И потом, он всегда лежал в коробке…

— Теперь коробка не понадобится.

— Почему же?

— Потому что удобнее его носить на поясе вот в этом кобуре.

— Как ты сказал?

— В кобуре. Так наши предки называли короткие сумки для лопаток и железных клиньев, которые они носили на поясе.

Каспар молча рассматривал новшество, которое пока не казалось ему удачным.

— Вот, смотрите.

Боло прицепил чехол себе на пояс и с бравым видом расставил ноги. Выглядело это комично, поскольку чехол едва не доставал до пола.

— Не обращайте внимания на мой вид, на вас это будет смотреться лучше, а теперь самое главное, ваша милость. Смотрите.

Гром расстегнул ремешок и откинул крышку — под ней оказались дротики, которые были ловко пристроены в специальные петельки. Ряды петелек располагались один под другим, всего в них помещалось двадцать дротиков.

— Не правда ли, удобно?

— Удобно, — согласился Каспар. — Не нужно каждый раз в коробку лазить.

— Вот именно, — улыбнулся гном. — А теперь самое главное.

Он потянул за рукоять и вытащил из кобура неведомое оружие — Каспар не узнал своего Трехглавого дракона, потому что трубок теперь было не три, а пять.

— Что это за уродство, Боло? Что ты наделал, разве я об этом тебя просил?

— Не спешите с выводами, ваша милость. — Гном был уверен, что выиграет эту партию. — Как вы заметили, трубок здесь пять и они на треть длиннее. Сделано это для того, чтобы поместить в них более мощные пружины, которые пошлют дротики дальше и, что немаловажно, значительно точнее. Теперь не нужно заводить ключом каждую пружину, к тому же сам ключ располагается под рукой — в ложе.

Боло ловко извлек заводную рукоятку, которая выглядела значительно крепче и длиннее прежней.

— Вставлять его нужно справа, вот так, а затем сделать пять оборотов.

Гном начал с усилием вращать рукоятку, отчего механизм заводки мягко застрекотал. Заведя пружины, он быстро заложил в трубки дротики, опустил оружие вниз и потряс им, демонстрируя, что дротики из трубок не выпадают.

— А теперь — стрельба. Спусковая скоба, как видите, осталась прежней, она почти не отличается от арбалетной. Теперь прицеливаемся. — Гном навел оружие на заранее приготовленные дубовые доски в дюйм толщиной, зажатые в специальном устройстве одна позади другой.

Боло начал стрелять. Дротики по очереди вылетали из трубок и с жутким грохотом и треском проламывали две первые доски, застревая только в третьей. Когда был сделан последний выстрел, воцарилась тишина.

Гном молча смотрел на Каспара, ожидая его реакции, а тот тоже молчал, пораженный произведенным эффектом.

— Что же это такое, Боло? — наконец спросил Каспар.

— Это новое оружие, ваша милость.

— На сколько же оно теперь бьет?

— Думаю, двадцать пять шагов для него не предел, с пяти шагов дротик пробивает одинарную кольчугу…

Видя, что клиент находится в наилучшем состоянии, чтобы заговорить о цене, Боло добавил:

— И все это великолепие стоит всего лишь триста пятьдесят дукатов.

— Я и торговаться не буду! — криво усмехнулся Каспар.

Довольный гном стал снимать с себя пояс с оружием.

— Только как же его теперь называть? Это ведь уже не Трехглавый дракон.

— Правильно, будем называть его Железный дождь, сын Трехглавого дракона.

— Длинновато получается.

— Тогда просто — Железный дождь.

Гном взял заранее приготовленные клещи и, выдернув из доски дротики, вернул их на место — в кожаные петли. Закрыл кобур и отдал его Каспару.

— Дай мне бумагу и перо, я напишу тебе распоряжение для банка Генрика Буклиса, — сказал тот.

18

Шло время. Дюран, раненный мессиром Маноло при нападении на отряд Каспара Фрая, все чаще стал задерживаться в мире людей. Ему все реже требовалось опускаться в нижние миры, чтобы перевести дух, а о том злосчастном проигрыше он предпочитал не вспоминать. Кто же знал, что у этого Маноло в рукаве такие козыри! Демона Осборна, которого Дюран натравил на казавшихся беззащитными людишек, ответным ударом лесного колдуна чуть ли не разорвало пополам, и он, проваливаясь сквозь землю, посылал проклятия на голову Дюрана. Теперь бедняга опустился еще на одну ступень, став ближе к полному забвению, и вытащить его обратно нелегко. Да и вряд ли он согласится сотрудничать после такого приема, хотя наверняка страшно мучается от голода, а ведь ради поживы демоны готовы на все.

Постепенно к Дюрану возвращались человеческие и магические силы, он уже мог размышлять на отвлеченные темы, а вечерами прогуливаться по городским улицам, не опасаясь, что его обессиленная оболочка будет принята за привидение.

Коллеги Дюрана, маги Хрустального ордена, помогать ему не стали. Слишком часто он пренебрегал интересами ордена и ввязывался в головокружительные аферы. Оттого в свое время и потерял глаза, а вместе с ними и шанс на жизнь обычного смертного.

Потратив много сил на прозрение ближайшего будущего, Дюран почувствовал, что начинает таять, перетекая в нижний мир. Исчезли снега, покрытые белым покрывалом деревья, дома, из труб которых струился дым.

В нижнем мире времена года не менялись, не было дня и ночи — сплошные неизменные сумерки. Дюран не помнил, чтобы когда-то здесь было холодно или жарко — только ощущение мучительного голода, от которого Дюран порой так страдал, что, возвращаясь в мир людей, готов был проглотить и жабу. В такие минуты он понимал демонов, которых голод вынуждал прорываться в верхние миры. Обычно они дожидались ночи, чтобы подкараулить жертву и напиться теплой крови, хотя Дюрану случалось видеть и то, как демоны с дымящимися от солнечного света шкурами нападали на людей и скот среди бела дня. Существовали экзадоры и ряд других демонов, которые неплохо переносили дневной свет, одного из таких монстров Дюран успешно использовал при штурме замка Марингер.

Проникать в мир людей демоны могли только по приглашению — либо мага, либо злого человека, который выкрикивал по чьему-то адресу проклятия и тем самым приоткрывал дверцу в мир ужаса. Демоны нечистот появлялись среди зловония помоек и сточных канав, другие проникали в верхний мир на местах свершенных убийств. В общем, каждый из обитателей нижнего мира приспосабливался по-своему.

Но и в нижних мирах следовало быть осторожным, поскольку там имелись свои хищники, приходившие на охоту из более темных миров. Они были настолько голодны, что им в пищу годились даже тени, которые они преследовали и с жадностью вдыхали.

Чтобы спрятаться от таких охотников понадежнее, Дюран выбирал в мертвых скалах расщелины, забирался в них и ждал, пока отпустит слабость. Главным было не вспоминать о голоде, стоило потерять бдительность — и голод усиливался, подавляя волю и становясь основной руководящей силой. Он рвал изнутри, толкая на безумные поступки.

Когда-то давно один безликий колдун взял молодого Дюрана в путешествие по самым нижним и холодным мирам, где показал демонов голода, одного взгляда на которых было достаточно, чтобы испытать смертельный ужас. Позже, принимая пищу, Дюран старался не думать о том, что кормит ею точно таких же сидящих в нем демонов.


Дюран стоял в укрытии и смотрел на простиравшуюся перед ним долину. На первый взгляд она выглядела как долина верхнего мира в тот момент, когда начинает вечереть, однако сходство это нарушало небо, низкое, матово-фиолетовое. Время от времени по нему проскальзывали тени — то ли призраки птиц, то ли стремительные демоны соблазна на своих легких крыльях. Иногда, тревожа воздух непомерной тяжестью, величественно проплывали калхинуды, выискивая в долине очередную жертву. Вдоль небольшой реки с прозрачной медленной водой рыскали демоны помельче.

Когда среди приглушенных звуков раздавался звонкий хлопок, Дюран знал — с самых нижних миров прибыл очередной хищник. Жуткие спазмы голода заставляли их без разбора нападать на все, что двигалось, и тогда начиналась битва с ревом, огненным дыханием, снопами искр и клубящейся в воздухе кровью демонов, зеленой, синей, так не похожей на кровь людей.

Победителей в таких схватках не было, ослабевшие гости из нижних миров проваливались к себе, а местных подранков разрывали те, кто ждал окончания битвы.

Дюран наблюдал десятки таких схваток и, чтобы самому не стать случайной жертвой, со временем научился становиться невидимым.

На этот раз схваток не было. Дюран отдохнул, почувствовал себя лучше и уже собирался вернуться в мир людей, когда неподалеку заклубился сгущающийся воздух и возник туманный силуэт. Кто-то пытался проявиться здесь, но у него было мало сил, по-видимому, он прорывался из самых нижних миров.

Наконец начали проявляться черты лица — со всей очевидностью, это был человек.

Дюран присмотрелся.

— Кромб? — удивленно спросил он.

— Да-а-а-а… — прошелестело в ответ.

— Кромб, как же я рад, что ты наконец провалился сквозь земную твердь, я так часто желал тебе этого!

Дюран понимал, что своими словами укрепляет и поддерживает врага, однако не мог отказать себе в удовольствии произнести их.

— Кто это с тобой проделал, интересно знать?

— Элиас-с-с-с…

— Как ты сказал?

— Э-ли-ас…

Дюран с удовлетворением отметил, как тяжело дается Кромбу речь.

— Элиас? Кто он такой? Великий маг?

— Ученик Нетшальда-а-а…

— Ученик Нетшальда? А я полагал, что все его ученики умерли.

— Помоги-и-и мне-э-э…

— Помочь? — Дюран усмехнулся. — Да будь это в моих силах, я бы забросил тебя еще дальше, туда, где миры сходятся в точку.

— Я тебе заплачу-у-у…

— Чем?

— Сам знаешь чем…

Дюран знал. Много лет назад, погнавшись за артефактами, дающими возможность постичь древнюю магию огров, он попал в ловушку, расставленную Кромбом и духами из нижних миров. Не заметив подвоха, Дюран выполнил закрытый, то есть неизвестный, обряд и потерял глаза.

Магическая выучка, которую он имел к тому времени, помогла удержаться в мире живых и не скатиться в черную бездну, однако в этом мире он оставался полумертвым, с пустыми глазницами и голым, словно обглоданным черепом. Люди, стоило им увидеть его без капюшона, лишались чувств. Однажды, чтобы помучить Дюрана, Кромб признался, что это он украл у него глаза. Украл и продал в одном из нижних миров, выторговав себе большую силу, которой пользовался на земле. Духи холода и разложения нуждались в глазах мага, чтобы видеть то, что происходило в мире людей, и вовремя попадать туда, где появлялись трупы.

— Я верну тебе твои глаза…

— Как? — не поверил Дюран. — Тот, кто владеет ими теперь, ни за что с ними не расстанется.

— Это… мое дело… Ты согласен?

— Согласен.

— Я дам тебе знать, когда все будет готово… — из последних сих прохрипел Кромб и растаял.

19

Снова оказавшись в жутком измерении мрака и холода, Кромб с облегчением перевел дух. Только здесь ему было по силам держать форму, однако, задержись он с Дюраном еще немного, мог бы соскользнуть еще на одну ступень вниз. Каждый следующий мир все больше сужался, становился все более холодным и недоступным пониманию даже такого искусного мага, каким был Кромб. И пока у него сохранялась способность что-то понимать, надо было решить, как действовать. Опускаться было легко, а вот подниматься куда труднее, — раньше Кромб не задумывался о том, как это тяжело. Да, раньше он мог только разрушать, чтобы платить духам холода и разложения за свою необыкновенную силу, теперь же приходилось созидать.

Чтобы вернуться в верхний мир, Кромбу требовалась помошь другого сильного мага, такого, как Дюран, поэтому, обретаясь во тьме нижних миров, он по крупицам собирал сведения о местонахождении своего заклятого врага. Чтобы встретиться с ним, приходилось обманывать мелких демонов и безобидных духов, заставляя их приносить ценные крохи сведений.

Теперь подготовительная работа осталась позади, предстояло сделать самое сложное — забрать у духов холода и разложения то, что он сам продал им.

Торговаться Кромб не мог, ему нечего было предложить своим жутким покровителям. Оставалось одно — накопить силы и напасть, хотя неудача грозила провалом еще глубже в темную бездну небытия. Даже в лучшие времена Кромбу едва хватило бы сил, чтобы атаковать своих покровителей в лоб, а уж теперь он мог нанести действенный удар только в спину, да и то лишь ненадолго оглушить противника.

Требовался маневр, военная хитрость, и в этом Кромб преуспел. Когда созрел план действий, он отправился в одно из пустынных ущелий, где собирались трэвли — демоны праздности.

Трэвли жили группами и при первой возможности нападали на других демонов, однако и сами представляли интерес для местных хищников, в особенности для тех, что прорывались из нижних миров. Трэвлей спасала их живость, если они не были ранены, неповоротливые охотники нижних миров не могли за ними угнаться, а еще демоны праздности умели ненадолго обращаться в камни, деревья и других демонов.

Эту их способность и решил использовать Кромб. Стоя на краю ущелья, он смотрел, как по его дну бродят голодные трэвли, порыкивая друг на друга, царапая когтями бесплодную почву и нюхая воздух в надежде обнаружить какую-нибудь поживу.

— Эй! — крикнул Кромб и поднял руку.

Эха не было — в нижних мирах оно отсутствовало. Трэвли заметили Кромба и разом бросились к нему. Началась драка, каждый хотел присвоить добычу целиком. От злобы по их черным шкурам бегали синеватые искры, а красные рубиновые глаза меняли цвет на оранжевый. Самый большой трэвль быстро посшибал на землю своих противников, сопровождаемый их рычанием подбежал к отвесной известняковой стене и, вгоняя в нее когти, стал быстро карабкаться наверх, а Кромб стоял на краю и невозмутимо наблюдал за демоном.

Серный вулкан неподалеку вдруг проснулся и с грохотом выбросил в сумрачное небо желтое облако. Карабкаюшийся трэвль на мгновение замер, затем полез дальше.

Скоро его морда показалась на уровне ступней Кромба.

— Я полагаю, ты хочешь меня съесть? — произнес маг.

Демон замер, глухо рокоча и обдавая Кромба жгучим дыханием.

— Так вот, у меня есть для тебя кое-что получше.

— Что-о-о?! — проревел трэвль.

— Ты слышал про глаза мага Дюрана? Ты можешь получить их.

— Где-э-э? — Демон нетерпеливо встряхнул башкой и начал выбираться, царапая когтями камень.

— Мы пойдем к духам холода и разложения, я заберу у них глаза Дюрана и отдам тебе.

— Они не согласятся, — распрямляясь в полный рост, ответил трэвль. Он раздумывал, слушать ли Кромба дальше или сожрать прямо сейчас.

Маг понимал это, но отступать не собирался.

— Мне — отдадут.

— Духи раздавят тебя, букашка, — возразил трэвль и сделал шаг вперед.

— Я добуду для тебя глаза Дюрана, и тогда в этом мире ты станешь самым главным, тебе будут подчиняться не только трэвли, но и другие демоны, ведь каждому захочется узнать, что происходит в верхнем мире и когда следует пойти туда, чтобы собрать богатый урожай.

На синеватом лице Кромба появилась улыбка, он видел, что демон заглотнул наживку.

— Пойдем, и ты отдашь их мне.

— Подожди, все не так просто. Для того чтобы осуществился наш план, ты должен принять мое обличье. Сможешь?

— Конечно, я смогу-у… — кивнул демон и ударил себя лапой в грудину, по его черной шкуре запрыгали искры.

— Хорошо, тогда идем.