Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Александр Афанасьев

Меч Господа нашего

Часть 6

Мрак под солнцем

Немного насилия никогда не бывает лишним.

Крис «Легенда» Кайл, снайпер US Navy SEAL.
Самый результативный снайпер в американской истории. 255 попаданий.

Что произошло в Ливии?

В Ливии в начале нового века произошла ни много ни мало цивилизационная катастрофа. Страна, которая по многим основным показателям конкурировала со странами даже не второго, а первого мира, страна в которой ВВП на душу населения составляя больше шестнадцати тысяч долларов — в течение нескольких месяцев, объединенными усилиями собственных сепаратистов и мирового сообщества была отброшена в кровавое средневековье. Неважно, кто и что хотел получить, от кого и чего хотел добиться. По факту получили новое Сомали, Триполи превратился в новый Бейрут. Самым страшным оказалось то, что и Ливан и Сомали скатились в пропасть гражданской войны исключительно собственными усилиями и по своей воле. Ливия же стала первым примером, когда гражданская война и распад государства произошли вследствие усилий международного сообщества, прикрывшегося лицемерными понятиями гуманитарной интервенции и нагло извратившего резолюцию Совета безопасности ООН. Впервые ООН выступила не как стабилизирующий, а как однозначно дестабилизирующий фактор, впервые ООН дала старт гражданской войне, а не прекратило ее. Без международного вмешательства Муаммар Каддафи подавил бы исламистский мятеж, а потом продолжил бы строительство рукотворных рек для обводнения пустыни и отелей высокого класса га берегу Средиземного моря. Вместо этого — мир получил то, что один итальянский журналист окрестил «Мрак под солнцем».

Чего хотел Запад? О, он много чего хотел. В российских СМИ проскакивала информация о том, что французский президент Саркози начал войну, чтобы не отдавать взятые на предвыборную кампанию в нарушение закона займы у Каддафи. Или чтобы получить нефтяной резервуар для своей страны и для Евросоюза. Но такие объяснения не выдерживают никакой критики. Конечно, Саркози не брал никакие займы у Каддафи, ради которых стоило начинать войну. И конечно же — Ливия была не самым плохим партнером в области снабжения нефтью. Достаточно было оказывать лично Каддафи некие знаки внимания, мириться с его, мягко говоря, странностями — и Ливия поставляла бы высококачественную нефть исправно, по рыночной цене и намерена была делать это впредь. Диктатор намеревался развернуть грандиозное строительство, намеревался качественно перевооружить свою армию, намеревался закупить французские самолеты «Рафаль», которые никто в мире не хотел покупать. Менять это на толпы беженцев, теракты на нефтехранилищах, резкое обострение ситуации во всем регионе, требующее постоянно держать авианосец «Шарль де Голль» у ливийских берегов — полный идиотизм.

Проблема была как раз в том, что Европа поддалась иррациональным мотивам поддержки экстремистов и сепаратистов. Рациональных мотивов не было — ну какой может быть рациональный мотив в поддержке бандформирований, лидер которых сидел в Гуантанамо за терроризм? Свою гибельную роль сыграли принципы. Россия в этом смысле была проще — она была абсолютно беспринципна и руководствовалась лишь рациональными соображениями. Так, президент Медведев тоже сделал ставку на принцип, решил показать всему западному миру «Я свой», со скандалом отозвал посла и приказал поддержать резолюцию Совбеза ООН — и катастрофически проиграл. А вот у Европы соображения были другие. То, что диктатор, находящийся у власти не один десяток лет, бомбит своих подданных с самолетов нарушало практически все европейские принципы, составляющие саму сущность европейского объединения. Это было зло, зло в чистом виде и оно требовало немедленного вмешательства. Европа не могла бы оставаться Европой с моральной точки зрения, если бы не вмешалась. Примерно то же самое Россия делала в Чечне — и Европа с удовольствием вмешалась бы и там. Да только боязно было получить по зубам — вот и молчали. А Ливия — не Россия, была возможность вмешаться — вмешались. И то, что борцы за свободу отсидели за терроризм и мастерили пояса шахидов — никого не остановило…

Позиция Китая в этом конфликте тоже была чисто рациональна, он отстаивал свои позиции в Африке, свои капиталовложения в Африку. А вот про позицию России, вероятно, следует сказать отдельно.

В предвоенной ситуации, вероятно, только Россия поняла все правильно: этим объяснялась и ее дипломатическая позиция и резкий рост расходов на перевооружение. В отличие от более молодого президента Медведева, председатель правительства, а потом и президент Путин — единственный из мировых лидеров первой величины имел опыт жизни в потерпевшей крушение империи. Президент США, президент Франции, премьер-министр Италии такого опыта не имели, — а премьер-министр России имел. Он был подполковником КГБ, когда рухнул Советский Союз и вся его жизнь, все его планы — всё в одночасье превратилось в ничто. Он не сдался — и в течение девяти лет прошел путь от чиновника городской администрации до главы государства — но произошедшую катастрофу он уже не в силах был забыть, этот опыт навсегда остался с ним. В Европе, в США, существовавших без войны семьдесят лет — создалась иллюзия некоей незыблемости западного мира. Если капитализм победил, Советский Союз был повержен, то всё то, что есть сейчас — останется так навсегда. Какие бы ошибки не были совершены, какие бы боевики не пришли к власти в Ливии, в Египте, в Сирии — в любом случае основа останется неизменной. Премьер Путин знал, что всё это не так, что для крушения великой страны достаточно порой малого толчка, что для крушения миропорядка не так уж много и надо. Именно поэтому Россия заняла позицию категорического противника «арабской весны» и защитника Сирии, одновременно прикладывая все усилия к тому, чтобы перевооружиться перед новой мировой войной. Постепенно и Европа начала понимать, каких демонов выпустила на свободу. Вот только было уже слишком поздно…

Часть 1

Мрак под солнцем

Лампедуза, итальянская территория. Гражданский аэродром. 05 мая 2015 года

Триполи не принимал. Мисурата тоже. Лететь в Бенгази было безумием — по слухам, аэродром там работал, но город был под контролем Партии исламского освобождения Ливии, состоящей из «братьев-мусульман», местных ваххабитов и других экстремистов. Ещё позавчера Триполи принимал — но новый обстрел аэропорта снова вынудил закрыть его и когда откроют — неизвестно. Промежуточные рейсы принимала Лампедуза.

В числе других пассажиров, следовавших в Ливию транзитом через Рим, был неприметный, неболтливый, но крепкий с виду и поразительно спокойный человек. На вид ему было около сорока — подтянутая фигура наводила на мысль о тридцати пяти, но обветренное, суровое лицо и застывшее пламя в глазах — поднимало эту планку до сорока пяти или даже больше. Тридцати трех — а столько было ему на самом деле — ему никто не давал.

Человек этот летел с обычным багажом, с каким летают военные. Бронежилет — современный, американского производства, компас, хороший фонарь, небольшой бинокль, мобильный коммуникатор и сотовый телефон, оба — в исполнении Heavy Duty для плохих условий эксплуатации, немного сухих пайков. Неброская, но крепкая, из современных тканей одежда, такую шьют для наёмников. Никакой воды — из-за угрозы террора на борт самолета с бутылками воды больше не пропускали. Он пил воду, покупая ее в аэропортах, не употреблял спиртного, питался в кафе быстрого питания, ел мало и скромно, предпочитая пиццу. Самолет вылетел с большой задержкой — но он не ныл, не жаловался и не возмущался, как это делали гражданские. По всему было видно — военный, привыкший к самым разным условиям существования и не ропщущий по поводу тягот и лишений.

В самолете на него никто не обращал внимания, и он ни на кого не обращал внимания. Летел в эконом-классе. Единственно, что могло удивить — то, что он наотрез отказался сдавать свои вещи в багаж. Но места в самолете были — после закрытия Триполи многие отменили свою бронь…

Аэропорт Лампедузы был довольно приличным для этого маленького островка — бетонная полоса длиной 1800 метров. С началом войны в Ливии он превратился одновременно и в перевалочный пункт для военных грузов и в чудовищный лагерь беженцев для тех, кто бежал от войны в Европу. До Лампедузы добирались вплавь, на утлых рыбацких лодках, здесь беженцев никто не ждал — но они упорно прибывали и прибывали для того, чтобы занять место в трюме маленького рыбацкого траулера, ходящего по ночам до Сицилии. За рейс брали тысячу евро, можно было золотом — а золото у прибывавших из Ливии людей все же бывало, на Востоке многие вкладывают в золото. Добираясь до Сицилии, эти люди либо поступали в услужение (точнее в рабство) мафии, которая скоренько организовала подпольные фабрики по производству ширпотреба в горных сицилийских деревушках, либо пытались перебраться через пролив Мессина на материк. Основные блок-посты итальянских карабинеров и финансовой гвардии были именно там, они выполняли ту же роль, что и заградительные посты римских легионов тысячелетие с лишним тому назад: не допустить бегства рабов. Товары же, произведённые на рабских фабриках пропускали беспрекословно: мафия хорошо платила и рисковать жизнью никто не хотел. Но многие всё же перебирались через пролив — ровно для того, чтобы попасть на подпольные фабрики Ндрангеты, Онорато Сосьете или неаполитанской Каморры. Вход был один, и выход был один и вариантов больше не просматривалось: после начала торговой войны с Китаем и девальвационной гонки эти подпольные фабрики — во многом заменили в Евросоюзе китайский ширпотреб. Никто не хотел ничего знать, никто не хотел ничего видеть и слышать: Италия, как и все страны Евросоюза балансировали на краю долговой ямы и рабский труд ливийцев, сомалийцев, египтян был тем эликсиром, тем наркотиком, который, впрыснутый в жилы в достаточном количестве, мог хоть немного омолодить старушку Европу. До самой континентальной Европы мало кто добирался — но кто-то же добирался, и недавнее покушение на президента Франции говорило о том, что добирался с совсем недобрыми целями.