logo Книжные новинки и не только

«Свободное падение» Александр Афанасьев читать онлайн - страница 10

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— Что еще у нас есть?

— Одна винтовка «СВД», один пулемет «РПК», четырнадцать автоматов серии «АК» и двадцать шесть «М4». Боеприпасов к «АК» около восьмисот, к «М4» — около тысячи. Одиннадцать гранат, семь фунтов взрывчатки. Восемнадцать подствольных гранатометов и двадцать одна граната к ним. Все, сэр.

— Не так плохо.

— Да, сэр. Могло быть хуже.

— Давай проверим, может ли нам кто-то помочь.

Дик Брезер подслеповато всмотрелся в клавиатуру своей Thuraya, натыкал номер. Этот номер знали немногие — и он принадлежал одному из офицеров оперативной группы вмешательства Корпуса морской пехоты США, созданной на базе Двадцать шестого экспедиционного соединения морской пехоты, в которое собрали наиболее опытный офицерский и сержантский состав, прошедший Афганистан. Сейчас в оперативной группе было около трех тысяч человек, и предназначена она была для решения как раз вот таких задач — высадки во враждебных странах, во время мятежей или иных действий, угрожающих интересам США или безопасности граждан США или собственности США, установление режима безопасности и удержание позиций до мирного разрешения ситуации или подхода более крупных частей и соединений. Эта группа, за счет «афганского» опыта и тренировок по ведению боевых действий в городе и в условиях полного окружения, была одним из самых боеспособных и мобильных войсковых соединений в мире.

В телефоне был слышен гул авиационных турбин, что само по себе внушало некоторый оптимизм.

— Аллен? Это Дик Брезер звонит, помнишь еще такого?

— Да, сэр. Извините, сейчас немного не то время…

— Все нормально, парень. Ты знаешь, что происходит в Ти-стане?

— Да, сэр… простите, сэр, вы что — находитесь там?

— В яблочко, сынок. Я сижу в посольстве, рядом танк, и мы все ждем кавалерию.

— Извините, сэр, я перезвоню.

Связь отключилась. Брезер посмотрел на сержанта, на нескольких морских пехотинцев, напряженно прислушивающихся к разговору.

— Кавалерия идет, ребята, я слышал шум самолетов.

— Ху-а, сэр!

— Но никто не освобождал вас от нарядов! За дело!

Морские пехотинцы снова принялись строить. Хорошо, когда есть надежда. Хоть какая-то.

— Они действительно идут, сэр? — тихо осведомился сержант.

— Да, вопрос в том, успеют ли. Сейчас перезвонят. Ты приготовил, что я просил?

— Сэр, я не могу этого допустить.

— Да перестань. Такой здоровый парень, а говоришь всякую чушь. У нас нет другого выхода, сынок. Мир жесток и критичен — и не мы выбираем обстоятельства. Ты сам доложил, что у тебя нет ничего, чтобы взорвать этот танк издалека. Значит, надо взорвать его при непосредственном контакте, только и всего-то.

Снова зазвонил телефон.

— Полковник морской пехоты Херцог, с кем я говорю?

— Сэр, ганнери-сержант, Дик Брезер. Когда-то тоже тянул лямку в Корпусе.

Шума моторов в трубке уже не было слышно.

— Хорошо… — с небольшим сомнением в голосе сказал полковник, — капитан Данфорд Аллен подтверждает вашу идентичность, полагаю, мы можем вам доверять. Вы находитесь в посольстве США в Душанбе, подтвердите это?

— Так точно, сэр. Именно там.

— Хорошо, сержант, доложите обстановку. С чем нам придется иметь там дело?

— Сэр, посольство окружено со всех сторон. До двухсот единиц живой силы, танк «Т-72», некоторое количество импровизированных броневиков, много ракет «РПГ-7». Они уже предприняли один штурм посольства и собираются атаковать еще. У нас в строю семнадцать человек, боеприпасов хватит на полчаса боя, если экономить. Противотанковых средств нет. Среди осаждающих есть афганские моджахеды, мы слышали переговоры на пушту.

— Черт… вы уверены, сержант?

— Да, сэр. Они дали нам час на то, чтобы сдать здание и сдаться самим. Более половины этого срока уже истекли. Город полностью под контролем бандформирований, по крайней мере часть армейской бронетехники попала в неправильные руки. Кроме того, есть пулеметы на автомобилях и зенитные установки. Тут неподалеку есть отель и двадцатиэтажная высотка, десять минут назад они находились под нашим контролем. Старший там штабной сержант Алекс Сэммел, тоже парень из Корпуса. У него около ста гражданских, они держат оборону как могут. Отличная точка высадки, если надо высаживаться с вертолетов, сэр.

— Сэммел? Я помню его по Кандагару. Отличный парень.

— Да, сэр.

Полковник помолчал несколько секунд.

— Мы сейчас в Баку. Госдеп утрясает какие-то формальности, а мы ждем, пока нам дадут коридор. Толкового прикрытия нет, только транспортники и мои люди.

— Я понял, сэр.

— Мы вряд ли успеем менее чем за полчаса, вы должны это понимать.

— Я понимаю, сэр. У меня есть план.

Полковник снова помолчал несколько секунд.

— В чем бы он ни заключался — удачи, сержант.

— Спасибо, сэр. Мы не собираемся сдаваться. Пусть здесь будет второе Аламо, но мы не сдадимся.

— Да… сержант. Если вас это обрадует, могу неофициально дать кое-какую информацию. Когда мы взлетали, парень из разведки НАТО шепнул мне, что есть данные об активизации русских. Их дивизия парашютистов в Иваново вышла к аэродромам взлета. Возможно, они уже в воздухе.

— Спасибо, сэр.

— Держите связь включенной. Вы мне потребуетесь, когда мы приземлимся в Душанбе. Семпер фи, ганни.

— Семпер фи, сэр.

Связь отключилась.

Ганнери-сержант подумал, что этого не могло произойти лет тридцать назад. Потому что лет тридцать назад они были другие. Сербы не вырезали американское посольство. Албанцы, когда у них там начались беспорядки, дали эвакуировать и посольство, и всех иностранных граждан, проблемы были только с бандитами, которые могли пострелять по эвакуационным вертолетам, потому что обдолбались или просто ради смеха. Тогда все знали, что, если ты напал на американское посольство, ответ будет ужасным и затронет он не только тебя, но и твою семью, твой город, всю твою страну. Они тогда не думали ни о каких симметричных ответах, черт возьми, они обрушивались на врага всей своей мощью и втаптывали его в грязь. Поэтому их боялись. Тогда не было у власти тех женщин, как эта с…а, которая предлагает сдаться, а потом ждать, что США оплатят их спасение кредитами «на развитие агропромышленного сектора экономики». Не было бы никого, кто бы объяснял, почему они должны испытывать вину от того, что их сила непропорционально велика по сравнению с силой бородатых, завшивевших подонков, превративших в дерьмо свою страну, а потом идущих в соседние. Не было правил ведения боевых действий, и никто не соблюдал права тех ублюдков, которых удалось схватить. Во Вьетнаме они просто вбомбили страну в каменный век, и пусть они ушли потом оттуда — больше на Америку в этом регионе никто не посягал. А сейчас… их просто не уважают. Не только не боятся, но и не уважают. Вот эти ублюдки на периметре — они ни капельки не боятся американского флага. Да и чего им бояться, если среди них есть те, кто расскажет им, как они прогнали кяфиров из соседней страны и установили там шариат. Они ждут — вон, у кого-то видеокамера, там еще одна. Они ждут, когда представится возможность попозировать на фоне белого флага «Талибана», который они сюда принесли, поставить ногу на грудь убитому американцу, вытереть ноги об американский флаг. Ради этого они здесь. И по-хорошему не уйдут — они и не сомневаются, что это будет.

Вот в этом и заключается суть их сегодняшних проблем. Это как в той притче про трех мастеров китайского боевого искусства. В одного кинули сто камней и копий, и он все их отбил. В другого кинули сто камней и копий, и он все их поймал. А в третьего никто просто не посмел кинуть копье или камень. Раньше и в них не смели.

Через мегафон начали что-то орать. От крика Иншалла сержант поморщился. Отдал телефон чернокожему сержанту, который теперь был CO здесь.

— Тебе позвонят, как только парни приземлятся здесь. Капитан Аллен или полковник Герцог. Доложишь им, что здесь происходит.

— Сэр, я должен идти с вами.

— Ни хрена ты не должен идти, сынок. Твой долг — командовать этими людьми.

— Проклятье, я не могу допустить, чтобы вы шли на смерть!

Ганнери-сержант покачал головой.

— Это не смерть, парень. Если о тебе помнят люди, которых ты спас, — это не смерть. Это — бессмертие.

…Белый флаг сделали из остатков белой рубашки, оторвав залитые кровью части. Самодельное взрывное устройство с детонатором от гранаты сержант спрятал в… ботинке. В каждом из ботинок они специально выдолбили, сколько могли, пространства, положили туда взрывчатку и детонатор от гранаты. Самый обычный, с кольцом. Если снять ботинок и дернуть кольцо — ботинок превратится в гранату, которую можно будет забросить в боевое отделение танка. Сержант хорошо знал, что у советского «Т-72» — снаряды находятся в автоматизированной укладке и взрыв в боевом отделении, очень вероятно, приведет к взрыву боекомплекта. Тогда танк не будет угрожать посольству, да и все эти бородатые десять раз подумают перед тем, как подгонять другой.

Уважение, утраченное за все эти двадцать безумных лет, надо восстанавливать. И нет никакого пути, кроме этого.

На руке сержант Брезер прикрепил клейкой лентой «Глок-26», самый маленький пистолет из тех, что нашелся в посольстве.

* * *

Как только они вышли на улицу, сержант и его переводчик, молодой парень из визового отдела, обостренным чутьем Брезер понял, что дело неладно. Что-то изменилось — у грузовика-самосвала совещались десятка два человек, причем совещались нервно, размахивая руками и что-то крича. Чуть в сторонке стоял внедорожник, старая «Тойота Ленд Крузер», из окна которого торчал черный флаг, и около него тоже стоял бородач и что-то говорил по сотовому телефону. Напряжение буквально скопилось в воздухе, вися грозовой тучей.

— Кто будет со мной говорить? — спросил сержант.

Сначала на него даже не обратили внимания. Потом от грузовика подбежали двое.

— Ти, кяфир. Не хочешь по-хорошему, по-плохому сделаем. Танком земля сровняем!

— Позови амира, — сказал сержант, — я не буду с тобой разговаривать. Только с амиром.

Бандиты могли не купиться, но купились. На Востоке очень много внимания придают старшинству, и если позвали старшего — надо звать. Иначе может получиться так, что за старшего ты выставляешь себя, а вот за это уже придется отвечать…

Подошел тот самый бородач от «Тойоты».

— Ты кто? — спросил он.

— Ганнери-сержант Корпуса морской пехоты США Ричард Брезер, — представился Брезер. — Назови свое имя.

— Мое имя тебе ни к чему. У тебя десять минут, чтобы сдать эту… — бородач махнул рукой в сторону посольства, — иначе мы тут раз… все. Танк видел? Десять минут — и он от вас камня на камне не оставит.

— Придется отвечать, — возразил сержант.

— Мы вас больше не боимся. Время куфра прошло, все больше и больше людей принимают шариат и присоединяются к нам в джихаде. Вы слабые. А мы сильные. Если хочешь, чтобы женщины остались в живых, — сдай здание. Если нет — всех принесем Аллаху.

— Тебе придется отвечать перед Аллахом Всевышним за то, что ты тут творишь.

Бородач нахмурился.

— Что ты знаешь об Аллахе, кяфир? Ты недостоин даже произносить Его имя.

— … А если вы заключили договор с неверными, то исполните его до срока, поистине, Аллах не любит преступающих.

Сержант посмотрел на часы.

— У меня есть еще пятнадцать минут. Или ты правоверный только на словах?

Но пятнадцати минут не потребовалось — не потребовалось даже минуты. Справа ударила пулеметная очередь, затем еще одна.

— Русские! — заорал кто-то.

Ганнери-сержант сдернул пистолет вместе с кожей и открыл огонь. Пистолет уступает автомату во всем, но не расстоянии в два фута. Первым получил пулю в грудь бородач, сержант успел схватить его и дернуть вперед.

Замерев как мышь, ганнери-сержант Брезер ждал, пока над ним грохотала перестрелка. Он учился у спецов, мастеров своего дела, и те учили его: попал в мясорубку, притворись мертвым. По мертвым никто не стреляет. Стреляют по живым.

Он слышал грохот пулеметов и автоматов, отрывистый стук автоматической пушки где-то справа — как отбойным молотком, только громче. Дикие крики «Аллах акбар!» и что-то на местном — обрывавшиеся в грохоте очередей. Что-то взорвалось, и его окатило жаром. Потом еще что-то взорвалось. Осколки били по асфальту и по телу бородатого ублюдка, которым он прикрывался. Это была настоящая бойня.

Через несколько минут бой утих, перемещаясь дальше, послышался рокот моторов, царапающий звук гусениц по асфальту. С грохотом и свистом над ними прошел вертолет. Потом по асфальту застучали сапоги, снова загремели очереди — очевидно, солдаты рассредоточивались по периметру.

— Ведите бээмдэшку за танк! — заорал кто-то. — Сожгут нахрен!

Гусеницы были совсем рядом, и Дик Брезер решил, что не стоит ждать, пока ему не отпилит ими ноги.

— Движение!

Топот ног, рывок, опаленное автоматное дуло, смотрящее прямо в лицо.

— Я свой… — сказал ганнери-сержант по-русски одно из того немногого, что знал, — я друг. Я — друг…

— По-русски базарит, товарищ старший сержант.

— Давай его за машину, разберемся. Руки связать…

* * *

— Сэр! Сэр!

Сэммел, который обыскивал карманы трупа, лежа рядом с ним и им прикрываясь от возможного огня с улицы, повернул голову.

Французский парень, буровик по имени Жан, с победным видом показывал ему автомат «АКМС», который он извлек из-под трупа. Упав, боевик навалился на автомат — и его не забрали, и труп вытащить тоже не смогли.

Сэммел показал большой палец:

— Продолжай в том же духе.

— Так точно…

— Угроза справа! — крикнул Шульце, прикрывавший их на правом фланге с автоматом, в котором еще что-то оставалось.

— Залечь! Не шевелиться!

Они залегли, прячась за трупами, за брошенными и сгоревшими машинами, за чем попало, только бы выжить. Никто из них не поднимал голову и не видел драмы, разыгрывающейся на улице. Там появились два большегрузных трака, «КамАЗ» и какой-то китайский, они шли на большой скорости в сторону отеля, и белых флагов с черной шахадой на них не было. Водитель головного с грохотом снес преграждавшую ему путь сгоревшую микролитражку — и в этот момент грузовик, в кузове которого было полтора десятка вооруженных людей, догнала ракета комплекса «Вихрь». Грузовик вспыхнул, катясь по инерции, второй врезался в него, водитель, крича от ужаса, пытался отвернуть и не смог. Вторая ракета попала во второй грузовик, а несколько очередей «ОФЗ» завершили дело.

Оставшиеся в живых — а таких было очень немного — бросились бежать. Вертолеты с рокотом прошли над проспектом, щедро разбрасывая тепловые ловушки. Это были не «Ми-24», легендарные «крокодилы», а какие-то другие, похожие на «Апачи». Самим своим появлением они громко заявляли всем о том, что власть в городе в очередной раз сменилась.

Потом они услышали рокот моторов и лязг гусениц. Небольшие, юркие машины с развернутыми «елочкой» стволами автоматических пушек шли по городу, облепленные десантом. На головной машине был незнакомый, синий с зеленой полосой и золотистым парашютом в центре, флаг.

Мятежа хватило только на четверо суток.

По согласованию с штаб-квартирой НАТО в Брюсселе Россия «взяла» этот конфликт на себя. Утром на третьи сутки мятежа в Душанбе началась высадка частей девяносто восьмой дивизии ВДВ. Уже к концу четвертого дня сопротивление в городе было подавлено, ваххабитские банды и перешедшие на сторону ваххабитов части таджикской армии, полиции и Министерства безопасности отступили на юго-восток по направлению к Горному Бадахшану и в Каратегинскую долину. С баз в Кыргызстане и Казахстане по отступающим боевикам наносились ракетно-бомбовые удары.

Силами МЧС и как-то сорганизованных местных жителей начали разбирать завалы и собирать трупы. Несмотря на то что боевикам удалось продержаться в городе всего четыре дня, совершенные ими зверства не имели никакого разумного объяснения. Ворвавшись в достаточно цивилизованный город, с современным жильем, больницами, школами, высшими учебными заведениями, террористы, в основном из Афганистана, с присоединившимися к ним уголовниками, наркоманами, деклассированными элементами, не имеющей работы молодежью из сельских районов с сатанинской жестокостью стали уничтожать все, что хоть отдаленно напоминает о цивилизации. Убили всех учителей, которых смогли найти, за то, что учили не шариату. Убивали врачей — этих меньше, потому что бандиты тоже болеют, но тоже убивали. Убивали парикмахеров, чтобы не брили бороды. С особой жестокостью убивали всех, кто не носил бороду, был одет по-европейски, не мог навскидку продемонстрировать свое знание Корана. На улицах останавливали мужчин и требовали снять штаны, кто не был обрезан — зверски убивали на месте. Массово насиловали женщин, детей, что по местным меркам служило основанием для кровной мести и изничтожения рода обидчиков под корень. По свидетельствам выживших, в бандах большинство из тех, кто отдавал приказания, не говорили по-таджикски вообще. Как только пришли русские, некоторых из боевиков, не успевших скрыться, разорвали местные жители, прямо на улице.

Проблема была в том, что ничто из этого — ни мятеж, ни его подавление — не улучшило жизнь местных ни на йоту. И не могло улучшить. А что надо было делать для того, чтобы жизнь хоть немного улучшалась, никто не знал…

* * *

За действия в Душанбе Сэммел, Брезер и еще полтора десятка контрактников и гражданских получили награды. Их наградили медалью гражданской службы в Глобальной войне с терроризмом. Военной медали им не полагалось — они не были военными. Впрочем, у Сэммела военная медаль за GWOT уже была…