logo Книжные новинки и не только

«Свободное падение» Александр Афанасьев читать онлайн - страница 3

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— Твою мать!!!

Майор успевает покинуть машину, но не выброситься из нее, он стоит в полный рост. Тоже выхватывает пистолет. Остальные ничего не успевают. Алекс бросает взгляд вправо — и холодеет от ужаса. Один из «рабочих» стоит на колене, и на плече у него короткая труба реактивного гранатомета…

— Ложись! — Алекс стреляет, но не успевает. Труба окутывается дымом, и граната стартует по направлению к цели…

Взрыв.

Ракета реактивного гранатомета, пущенная с четырех десятков метров, точно попала в цель. Машина подпрыгнула и взорвалась фейерверком огня. Одновременно вылетели все стекла, ударной волной сорвало часть крыши. Затем ярость взрыва уступила жару ревущего пламени, методично пожирающего все, что могло гореть. В том числе и человеческую плоть — Мано и Тэд остались в машине, не успели выбраться. Майор лежал навзничь рядом с машиной без движения, и одежда его дымилась. Он единственный не был задет взрывом, потому что лежал на земле…

Вскочив на ноги, Алекс кинулся на помощь. Через пелену ревущего пламени, через черный дым был виден бегущий к машине второй террорист, в руках у него был «АК-47».

Увидев через пламя и дым целящегося в него американца, он вскинул автомат и попытался затормозить, но было уже поздно. Его очередь, неточно пущенная на бегу, прошла левее, а три выстрела американца — все три попали в цель. Боевик споткнулся на бегу и упал, пропахав носом землю…

Чертова одежда — на ней не было стропы для эвакуации раненых, но Алексу все равно удалось оттащить командира под прикрытие стены и перевернуть. Майор открыл глаза, он был жив.

— Оставь меня здесь и уходи…

Алекс достал из сумки автомат и повесил его на ремень, откинув приклад так, чтобы прижимать его локтем при стрельбе. Перезарядил пистолет и сунул его в карман. Сунул за ремень снаряженный магазин. Еще два были в сумке, которую он закинул за спину на манер рейдового рюкзака.

— Со всем уважением, сэр… идите на х…

Он поднял майора и закинул его руку за шею так, чтобы тот мог держаться. Мельком заметил лежащий рядом с мертвым бородачом пистолет Токарева, бессмысленные глаза, уставившиеся в небо…

Твари…

Дверь дома, откуда вышел бородач, он открыл пинком. В доме был пол, нормальный, не земляной, было темно…

Он потащил майора по коридору. Пнул одну дверь… за ней какие-то дети совершали намаз, старательно читая ракаты. Пнул другую — там, поджав ноги под себя, по-турецки сидел какой-то старик…

— Где еще дверь? — по-русски спросил Алекс.

Старик ничего не ответил, он сидел с таким видом, будто его это ничего не касалось. Смотрел пустыми глазами — это напускное, не дай бог кому увидеть, какими становятся эти глаза, когда белый человек пойман врасплох, беспомощен и без оружия…

Алекс выстрелил в пол. Выстрел из автомата в ограниченном пространстве больно ударил по ушам, ударилась о стену и покатилась по ковру стреляная гильза.

— Убью, тварь джамаатовская! Где выход?

Старик показал — дальше по коридору.

Дальше по коридору был тупик и только одна дверь, налево, видимо, на женскую половину. Там, за занавеской, несколько женщин, возможно, и девочек. Черные чадры, мертвая неподвижность. Просто стоят, готовые на все…

Он увидел дверь — по всем прикидкам она вела вон из здания. Показал автоматом.

— Пошли вон! Зэй!

Еще ножом ударят…

За этой дверью оказалось что-то вроде кладовой, где были какие-то мешки и не было света. Но там была еще дверь, он пнул ее посильнее и оказался в небольшом садике с плодовыми деревьями. Плоды уже убраны — осень. А дальше калитка…

За калиткой улица. Мертвая тишина. Нет ни людей, ни детей, ни животных — ничего. Все исчезло, все — по домам, но стоит только дать клич…

Эта зловещая тишина, прерываемая лишь шумом сирен где-то, хуже перестрелки.

Алекс осмотрелся. Потащил своего командира примерно туда, откуда они прибыли, рассчитывая выйти на улицу, к людям.

За поворотом их ждали. Еще одна машина, такая же, как та, на которой они приехали, перекрывшая дорогу. За ней — два человека, с автоматами…

Огонь они открыли одновременно. На такой дистанции пистолет даже опаснее автомата, если уметь стрелять, — военные почти нигде, кроме Америки и Израиля, из пистолета стрелять не умеют. Он первым же выстрелом навскидку снял тупо частящего из автомата ублюдка — вся голова над капотом после первого же выстрела красным брызнула. В следующее мгновение их ударило, он не удержался и упал на мощенную бетонными плитами землю вместе с майором. Второй автоматчик за машиной потерял цель, а вот ему отлично было видно колено рядом с колесом, и он протянул руку и дважды выстрелил. Террорист закричал, он выстрелил третий раз и четвертый…

Он начал проверять себя и понял, что каким-то чудом не ранен. Автоматные пули попали в майора Блэка, убив его наповал. Его же опять сохранило что-то, как тогда, в Кандагаре, когда по нему промахнулся снайпер. Он был жив, хоть и в крови — в чужой крови.

— Извините, сэр… — сказал он, закрывая глаза третьему на сегодня американцу, погибшему в этой гребаной мать ее стране.

Прогулочным шагом он зашел за машину. Один террорист был мертв, второй, тяжело раненный, с короткой бородкой, с пробитой ладонью и в крошево разбитым коленом, увидев его глаза, завизжал от ужаса.

— Не стреляй, русский! Не надо!

Почему-то он безошибочно определил его как русского. Алекс выстрелил — и крик оборвался.

Подобрав оба автомата, он бросил их в машину. Рядом с ними лег третий — его собственный. Коробка — стик, [Ручная коробка. Многие американцы вообще не умеют ездить на таких машинах.] но он умеет, отец учил его водить именно на такой…

Он прислушался. Сирены выли все ближе, полиция вот-вот должна была появиться…

Коробка с хрустом поддалась, включив задний ход. Развернув в узком проходе машину, он поехал в направлении, противоположном тому, куда они шли, в глубь махаллей. Тела остались лежать на земле…

Север России. 1 мая 2020 года

Самолет был довольно старый, ушатанный, но еще годный. «М28», польский, в США он носит обозначение «С145А», и активно используется спецназом… точнее, использовался в Афганистане. [Самолет удивительной судьбы. В оригинале это «Ан-28», построенный на замену «Ан-2», затем его производство было передано в Польшу, затем на него поставили движки Пратт-Уитни Канада, американскую авионику и приняли на вооружение в США. Активно используется силами американского спецназа в Афганистане, очень уважаем за свою способность взлетать с обычных и не самых ровных дорог.] В оригинале он рассчитан на пятнадцать парашютистов с тяжелым грузом, сейчас мест было только десять. Сзади у широченного, американского стандарта грузового люка была установлена пулеметная спарка из двух пулеметов «М50», [«М50» — пулемет калибра 12,7, сделан на основе авиационного «Браунинг М3», но есть и наземный вариант. Отличается очень тяжелым и живучим стволом и сумасшедшей для крупнокалиберного пулемета скорострельностью — 900 выстрелов в минуту.] около них находился пулеметчик — совсем как в Южной Родезии, только тогда в качестве платформы использовалась Дакота. Пристегнутый широким фалом, чтобы не вывалиться, пулеметчик бездумно смотрел на сырую, цвета прелой селедки, искореженную варварской добычей полезных ископаемых землю. То тут, то там попадались яркие мазки буровых, сломанные и брошенные за ненадобностью китайские самосвалы — это оживляло пейзаж. Открытый настежь люк нес в самолет запахи сырости, нефти и гари…

— Долго еще? — проорал Алекс, стараясь перекричать моторы и гудящий воздух.

Пулеметчик показал на пальцах полчаса. А потом неизвестно чему улыбнулся…

И чего тут смешного, спрашивается…

Чтобы отвлечься, Алекс отвернулся и бездумно уставился в окно…

Цена на нефть на торгах в Нью-Йорке вчера перевалила за двести сорок долларов за баррель, это новый годовой рекорд. По всему Ближнему Востоку бушует террористическая война. Каждая караванная проводка — как боевая операция, то и дело обстреливаются вышки, резервуары, подрываются трубопроводы… Под угрозой добыча в Каспийском море, точнее, не добыча, а транспортировка. Афера по сланцевой нефти была раскрыта окончательно: долгие годы нефтедобытчики сознательно занижали себестоимость нефти: оказалось, что себестоимость уже на скважине превышает девяносто долларов за баррель. И это — если не считать отдаленные экологические последствия — если закладывать их, то как минимум сто тридцать и без гарантий. Понятное дело, что Америка, пусть и из последних сил, будет брать под контроль любые месторождения, до которых в состоянии дотянуться. И понятное дело, что при цене двести двадцать — двести сорок за баррель у нефтяных компаний найдется чем заплатить парням, обеспечивающим безопасность…

Круговорот денег в природе. Парни в тюрбанах качают свою нефть и нанимают ублюдков с бородами и «АК-47», чтобы нефть стоила дороже — как можно дороже. Чтобы подрывать танкеры и месторождения друг друга. Их нефтяные компании нанимают их, чтобы они охраняли месторождения, чтобы можно было качать нефть и зарабатывать на этом. Разница если и есть, то небольшая…

Черт…

Кружилась голова. Крайняя контузия в Казахстане давала о себе знать. В принципе, можно было послать все подальше и уйти. У них в компании, как и в САС, предельный возраст оперативника сорок лет, далеко не во всех так. Дальше ты можешь быть инструктором, советником, менеджером, но не оперативником. Но когда ему предложили Россию, он согласился. Причины этого он держал глубоко в себе…

Черт бы все побрал…

* * *

Их самолет жестко ударился колесами о бетон, пробежал немного и пополз на стоянку. Его никто не сопровождал, через окно были видны вперемешку «Боинги», какие-то русские самолеты и грузовики — Кандиды, Кубы [Кандид — «Ил-76». Куб — «Ан-12».] и «С130» в гражданской версии «L100». Сам аэропорт представлял собой современное, модерновой архитектуры здание, в котором крыша была изогнута наподобие волны. Однако поставленные кое-где около самолетов вооруженные охранники да заграждения из мешков с землей HESCO навевали воспоминания о Баграме.

Только гор здесь не было. Лес, переходящий в суровую, северную степь, да неприветливое серое небо…

Второй Багдад…

На стоянке их ждали три внедорожника «Тойота Ленд Крузер 300». Матово-белые, с тонированными стеклами, чуть просевшие вниз — наверняка бронированные. Четвертым стоял микроавтобус «Фольксваген» в дорогой, полноприводной комплектации.

Человек, известный в тесном мире частной военной охраны, проще говоря, наемников, как Алекс Сэммел, стряхнул с багажной полки большую черную сумку. Пулеметчик отодвинул турель своего оружия в «походное» положение, и Сэммел без труда спрыгнул на бетонку. Мельком отметил, что под ногами цвет бетона несколько отличается кляксой — как будто чинили место подрыва.

Из «Тойоты» показались охранники. Следом выбрался сам Ларс Густаффсон — мощный, седой, с костистым носом на вытянутом, лошадином лице. В молодости он, наверное, был совершенным уродом, но сейчас седая, не по-уставному длинная шевелюра облагораживала его лицо, делая его похожим на университетского профессора, которым он не был. Швед по национальности, он родился в соседней стране, в Норвегии, и проходил подготовку в SEAL, потому что служил в норвежском подразделении морского спецназа. Из Литтл-Крик он вернулся с запиской — заберите его, а то мы сами его заберем. Проявил он себя в Афганистане — там, где стояла его часть, его именем пугали детей. Из армии его, конечно, быстро вышибли — то, что он делал, не имело никакого отношения к толерантности, даже боком. Но работу он нашел сразу — благодаря старым знакомым из Литтл-Крик. Сэммел менял его на очень высокой должности — менеджера региона.

— Салам алейкум… — сказал он.

— Ва алейкум ас салам… — у шведа были длинные и сильные руки, как у обезьяны, и с ними он был поразительно силен и быстр, — а я-то думал, кого пришлют. В офисе все хранили загадочное молчание…

— Это ссылка или повышение? — спросил Сэммел.

— Да как сказать. Если тебе нравится читать газету без света в три часа ночи, то это твое место, брат. Что касается меня, то я здесь замерз.

— Замерз?!

— Точно, — швед подмигнул, — хочу погреть свои старые кости. В каком-нибудь горячем местечке. Это все твои вещи?

— Да.

— Тогда бросай их в тачку и поехали…

Алекс обернулся, чтобы посмотреть на своих людей-контрактников, которые ехали на замену. Это были его люди, и он был обязан позаботиться о них.

— Не переживай, брат. Бус для них, он отвезет их на базу. А нам — в офис. Садись…

Алекс перевел взгляд на здание аэровокзала и вдруг понял, что вон та вон черная точка на краю крыши — это снайпер. Снайпер, скорее всего, с винтовкой-полтинником, который прикрывает летное поле. Наверное, он не один.

— Чего уставился, поехали… — нетерпеливо крикнул швед.

* * *

На трассе конвой развил скорость в сто десять в час — километров, конечно, не миль. Дорога летела под колеса, все это снова чертовски напоминало Багдад, только вместо песка и нищих хижин — зелень, перемежающаяся кое-где пустошами и стальными нитями трубопроводов. Зеленый и серый вместо желтого и бурого цветов. По обочинам стояли полицейские машины, русские, у полицейских были армейские автоматы и бронежилеты открытого ношения, сами полицейские машины представляли собой внедорожники, похожие на китайские. Их они не тормозили, несмотря на то, что скорость они явно превышали. Все это опять-таки напоминало Багдад, где главным правилом движения было жми на газ, пока машина едет, да посильнее, парень. Здесь было много грузовых машин, в основном бескапотных, европейских и китайских. Легковые тоже были европейские, много дорогих внедорожников. Судя по всему, русские предпочитали «Тойота Ленд Крузер» и «Порше Кайенн». Не было похоже, что тут идет война.

Тогда зачем снайперы? Зачем заграждения на поле? Зачем здесь самодельные ганшипы?

— Тихо здесь? — спросил Сэммел.

— Все относительно. В офисе поговорим…

* * *

Город оказался одновременно и красивым, и в чем-то необычным, и в то же время уродливым. Уродливым в нем было то, что не было меры — много красок, много вызова, много цвета. Больше ничего уродливого не было, кроме советских домов-скворечников, мимо которых они проскочили на скорости — такие были в Кабуле. А так… город и окрестности были плоскими, без гор и холмов, улицы довольно широкими, строения в основном необычной архитектуры. Мелькали знакомые названия — он увидел логотип «Метро», крупной европейской продовольственной сети. Машин тоже было много, правила движения в основном соблюдали. Здания советской еще архитектуры перемежались с чисто европейскими, шикарными. Было видно, что в городе водились деньги — и немалые.

Тогда что тут не так?

Они проскочили мимо высотки с логотипом «Халлибертон» [Многопрофильная компания. Строительство, нефтесервисные услуги, но главное — освоение американского бюджета. Директором «Халлибертон» одно время был Ричард Чейни.] — и свернули куда-то во дворы. Почти сразу же остановились — чек пойнт, мешки с песком, охрана. У охраны открыто автоматическое оружие.

Густаффсон не опустил стекло, а приоткрыл дверь: машина была бронирована, стекла не опускались.

— Один человек со мной.

— Ларс…

Алекс протянул пластиковую карточку. Теперь тут менеджер он — и важно правильно поставить работу с самого начала. Не важно, какие порядки установил тут его шведский друг, но он считал, что порядок должен быть один для всех, безо всяких исключений. А начинать наводить порядок надо с себя, и предъявлять карточку как рядовой работник — неплохое начало.

— Спасибо, сэр, — охранник прокатал карточку, — добро пожаловать…

Машины сразу свернули направо и остановились. Забор был высоким, не меньше десяти футов, бетонным и с системой контроля периметра, а кроме того, лишние взоры отсекало натянутое белое полотнище, трепетавшее от ветра. Что, все так серьезно?

Подозрения усилились, когда они прошли в холл. Здание раньше явно не было предназначено для размещения такого рода служб и не было рассчитано на такие меры безопасности. Весь холл был перекрыт кирпичной стеной, в ней было две двери. Одна, очевидно, открывалась только изнутри, а рядом с другой был терминал системы доступа. Доступ осуществлялся методом двойного контроля — карточка и отпечатки пальцев.

Они прошли внутрь. Здание было шикарнее, чем обычно выделяется для охранных служб: чаще всего им перепадает какое-нибудь здание с вынесенными рамами, казарма, в котором еще не осела пыль от перестрелки, а они уже закрывают окна, системщики тянут кабели и настраивают связь, стены закрывают толстой пленкой — и вот у вас появляется некое подобие уюта в раздолбанном нахрен войной мире. Здесь на стенах были обои, кабели не ветвились под ногами, не было следов от пуль и работали кондиционеры. Несмотря на то что это север, под солнцем было уже жарковато.

— Окна открывать нельзя… — прокомментировал швед, — налетят насекомые, потом не выведешь и покоя не будет.

— Что за насекомые?

— Увидишь. Нам сюда…

В приемной была ассистентка, довольно миленькая, русская на вид. Ларс прошествовал мимо, буркнув «кофе». Он был известным грубияном, но женщины его любили…

За дверью был обычный кабинет чиновника средней руки. С жалюзи, прикрывавшим бронированные стекла, кондиционером, картой и проектором, столом для совещаний. На столе целых два стационарных монитора и «тачбук», защищенный армейский компьютер, ни к чему не подключенный. Швед немедленно поставил его на подключение, показал на ряд стульев.

— Одежду бросай сюда. Пара часов есть, потом поработаешь сам — у меня все-таки два дня еще здесь. Завтра представлю тебя тем, с кем придется работать.

Сэммел огляделся.

— Черт, почему-то хочется обратно. В какой-нибудь долбаный «-стан».

— Как скажешь, друг. Как скажешь…

Вошла ассистентка, с кофе и кофейником. Не говоря ни слова, поставила все на стол и удалилась. Кофе был вкусным — «якобс», европейский, не та американская дрянь из кофе-машины, по вкусу напоминающая настой на сигаретных окурках…

— Вопросы есть?

Сэммел хмыкнул:

— Это еще мягко сказано. Что здесь ко всем чертям происходит?

Швед кивнул:

— Отличный вопрос. А главное — своевременный. Ты видел полотно на входе?

— Да.

— Его повесили после того, как на одной из башен — это тут так высотные здания зовут — мы обнаружили лежку снайпера. Он, видимо, пришел на рекогносцировку, но не знал, что у нас есть прибор, засекающий оптику. Работает он круглосуточно. С другой стороны, мы тоже облажались — взять его не смогли, спугнули. Тысяча сто метров.

Сэммел присвистнул.

— Солидно.

— Местные, автохтонные народы — почти все отличные снайперы, с детства держат оружие в руках, но дело не в этом. Нас всех заказала чеченская община.

— Чеченская община? — Сэммел подумал, что ослышался.

— Точно, она самая. Вообще-то там не только чеченцы, но мы их называем всех одинаково: чеченская община. Русские в свое время наняли их для работы на месторождениях, потому что так было дешевле. А часть — переехали сюда сами, начали здесь заниматься бандитизмом. Эксон Мобил с ними настрадалась, хотела вышибить к чертовой матери — так они устроили митинг, сукины дети. А местный комиссар ЕС пригрозил, что если их не наймут обратно, то Евросоюз введет санкции против Эксон Мобил. Такие вот дела. Пока забирай этот компьютер, я тебе поставил доступ в центральный файл. Вон там комната отдыха, садись и читай. А я тут пока порешаю…