logo Книжные новинки и не только

«Свободное падение» Александр Афанасьев читать онлайн - страница 5

Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

— Как в Ираке?

— Точно.

Сэммел был в Ираке — по линии ЦРУ. Сам непосредственно не имел дела с гражданскими, но слышал разговоры. Там гражданские приходили и начинали излагать свои проблемы. То не сделано и это не сделано. Нужна краска, нужно там подновить ворота, нужны учебники для школы. И когда ты им что-то давал, они были довольны и жали тебе руку — только ночные нападения не прекращались. А когда ты спрашивал их, почему бы им самим не сделать что-нибудь для себя, например убрать хлам и мусор с улицы или починить канализацию, они смотрели на тебя, и казалось, не понимали, о чем ты говоришь…

— Вторая категория — гражданские русские. Они странные люди… я никогда их не понимал и не пойму. Они могут ненавидеть тебя, они могут не взять денег, но если ты им понравился, сделают нужное для тебя и бесплатно. Если будешь нанимать их на работу, учти — много контроля и никакого алкоголя.

Сэммел улыбнулся:

— Я вообще-то сам этнический русский.

— Ах да… — Густаффсон разлил по бокалам густой, темно-красный напиток, похожий на кровь, но другого оттенка красного, — я и забыл. И еще третья категория русских — это…

Под ударом взрывной волны лопнули одновременно все стекла, обжигающий вихрь ворвался в помещение, сметая все на своем пути. Их сшибло со стульев, сшибло остатки мяса и кувшин с напитком… но осколками не порезало… осколки пришлись на тех, кто сидел ближе к окнам…

Наступила тишина. Оглушительная, такая, как будто кто-то выключил громкость, и фильм идет, но звука уже нет.

Потом звук прорвался: многоголосыми воплями сигналок, стонами раненых, чьим-то истошным криком от вестибюля. Было дымно, Сэммел тряхнул головой и начал подниматься на ноги. Хрустело битое стекло, осколки тарелок, он обо что-то обрезался — и боль привела его в чувство…

С другой стороны стола поднимался Густаффсон. В отличие от Сэммела, он сидел лицом к стеклу, поэтому ему «прилетело» — осколок стекла резанул по брови, волосы у него были спутанными и грязными, взгляд — диким…

Сэммел попытался утвердиться на ногах, закашлялся…

— Черт…

— Уходим.

— Надо помочь…

— Уходим!!!

Под ногами хрустело стекло и битая посуда. Цепляясь друг за друга, они сунулись на кухню… там что-то горело и кто-то кричал, и было непонятно, что вообще происходит…

— Давай сюда!

Густаффсон знал обстановку лучше — он потащил его через боковую дверь, потом какими-то коридорами. Рядом бежали еще какие-то люди, непонятно какие. Все спасались на улице, как будто здание может рухнуть…

— Может быть еще один взрыв! — прокричал Густаффсон, не оборачиваясь. — Ты носишь? [Оружие.]

— Да…

Они вывалились на улицу, бежали люди, кто к отелю, кто от него, заполошно выли сигналки машин. Густаффсон потащил его куда-то в сторону. Сэммел не сопротивлялся — порядков здесь он не знал.

Два уже знакомых внедорожника, положенный менеджеру региона выезд, [Упряжка с лошадьми, карета с лошадьми, с обслуживающим персоналом и кучером раньше называлась «выездом». Держать выезд — значит содержать все это.] забрали их на темной улице неподалеку от отеля. В ночи выли сирены, и они держались подальше от дороги, в темноте, пока не увидели знакомые машины…

— Часто у вас так? — спросил Сэммел, приводя себя в относительный порядок.

— Такого еще не было… — Густаффсон пил воду из бара, — но должно было рано или поздно случиться. Чертова община.

— Чеченцы?

— Ну а кто же? Добро пожаловать в Югру, брат.

— Югра?

— Местные так называют эти места. Югра…

Почти в полночь они приехали в офис, где у Густаффсона, как и у любого другого понюхавшего порох контрактника, была тревожная сумка и спальный мешок. От нервов распили бутылку Финляндии, которую норвежец держал в сейфе, и легли спать. Сэммел соорудил себе ложе из спальника и стульев из кабинета, лег — и отрубился, рухнул в пропасть своих кошмаров, которым не было ни конца ни края…

Сколько бы в этом мире не было адских мест — он повидал их все…

...
ИНФОРМАЦИЯ К РАЗМЫШЛЕНИЮ
Документ подлинный

Вологодский суд рассмотрит дело местного жителя, который, как полагает следствие, готовился совершить теракт. И.о. регионального прокурора уже утвердил обвинительное заключение в отношении Сергея Мишуринского. Об этом сообщает пресс-служба надзорного ведомства.

По версии следствия, С. Мишуринский (неоднократно судимый за тяжкие преступления — грабеж, изнасилование, убийство) стал еще и террористом, отбывая наказание за совершение тяжкого преступления в колонии строгого режима. Там он познакомился с лицами, осужденными за терроризм, которые и оказали на него сильное влияние. Освободившись из исправительного учреждения, мужчина изготовил самодельное взрывное устройство с поражающими элементами. Подорвать его он намеревался в одном из общественных мест Вологды.

Готовясь к преступлению, С. Мишуринский штудировал экстремистскую религиозную литературу и просматривал диски с записями известного идеолога «Аль-Каиды» Абу Ахья и нейтрализованного участника бандподполья Саида Бурятского.

Однако довести преступное дело до конца он не смог. В октябре прошлого года предполагаемый террорист был задержан сотрудниками ФСБ. При обыске в его квартире нашли гранату, несколько детонаторов и самодельное взрывное устройство, содержащее 200 граммов тротила и саморезы.

Против мужчины было возбуждено дело по ч. 1 ст. 222 Уголовного кодекса РФ (незаконное хранение взрывчатых веществ и взрывных устройств), ч. 1 ст. 223 УК РФ (незаконное изготовление оружия) и ч. 1 ст. 30 и ч. 1 ст. 205 УК РФ (приготовление к совершению террористического акта).

top.rbc.ru

Недалекое прошлое. Западный Туркменистан. Второй блок месторождений. Лето 2017 года


Туркменистан — страна чудес.
Зашел в кишлак — и там исчез.

Черный юмор контрактников

Взрыв они услышали, едва свернув с дороги. Тяжелый, глухой хлопок, отдающийся под ложечкой, — и огненный столб на горизонте, постепенно чернеющий…

— …твою мать… — нехорошо выразился третий стрелок. Он был канадцем, из Канадской королевской конной полиции, отличным стрелком и охотником, но, как и все они, выучил русский мат и активно использовал его. Потому что с каждым первым местным здесь без мата объясниться было нельзя, даже если знал язык.

— Так, собрались! — пристрожил командир патруля. — Алекс, лезь за пулемет. Шон, паси слева…

Шон, бывший рейнджер, которому едва не поджарили задницу при эвакуации из Кабула и который решил, что с него достаточно, толкнул Алекса в задницу, когда тот полез в кузов пикапа через широченную форточку в задней стенке кабины…

— Эй, парень, передай привет бородатым ублюдкам от меня…

— Хорош ржать! Заткнись!

— Да, сэр!

Шон заткнулся, выставил в окно ствол «ПКМ» и начал с преувеличенным вниманием пасти свой сектор…

Алекс выбрался наружу, поправил шемах. Взвел — для этого нужна была немалая сила — гигантский русский «КПВТ», который они сняли с подбитого русского БТР, а потом Дирк МакКоннелл, их мастер на все руки по машинам, оружию и любым другим железякам, приспособил на самодельную, грубо сваренную турель. Этот пулемет был вдвое мощнее старого доброго «Браунинг М2», он стрелял чудовищными пулями шестидесятого калибра, которые прошибали все на своем пути, будь то дерево, стена дома или дувал. Проблема была в том, что выдержать его отдачу было совершенно невозможно, равно как и стрелять очередями больше чем по пять выстрелов — тупо запорешь ствол. Но в дуэлях со стрелками басмачей такая мощность была нелишней, она позволяла открывать огонь с большей дистанции, находясь в относительной безопасности. На всякий случай в бронированном кузове находился пулемет «ПКМ», который можно было использовать как обычный пехотный и стрелять по тем целям, которые внимания «КПВТ» не заслуживают…

Лучше «КПВТ» только «GAU-19», американский трехствольный монстр калибра 12,7, который разрабатывался под перспективный вертолет, но его никто не покупает. Частная компания, в отличие от армии США, доллара лишнего не выложит. И сам пулемет, и боезапас к нему натовского калибра — стоят бешеных денег, а тут… сам «КПВТ» им и вовсе достался бесплатно, выломали с подбитого БТР, а боеприпасы к нему можно купить или выменять у местных «военных» за доллары или спиртное. Они хоть вроде как и соблюдающие, [Соблюдающие — то есть соблюдающие ограничения шариата более или менее строго.] но за русскую водку все что угодно продадут.

Он пристегнулся. Сиденья здесь не было, но для того, чтобы удерживаться на ногах во время бешеной гонки по пустыне, обязательно надо было пристегиваться. Откинул «рога» — плечевые упоры, как на зенитном варианте «диско» — пулемета «ДШК», еще одного русского пулемета, с которым морская пехота США хорошо знакома, хотя ввек предпочла бы не видеть. Вместо обычного ракурсного зенитного прицела они установили коллиматорный, южнокорейского производства…

Пнул изо всей силы ногой в заднюю стенку кабины — дважды. Готов. Обернулся назад — «Тойота», за рулем которой был Влад, украинец, уволившийся [Правильным, конечно же, будет — вышел в отставку или демобилизовался. Однако у работников частных военных компаний свой сленг, и правильно будет — уволился.] из тамошнего спецназа, держалась на хвосте. Вот и отлично. Он показал большой палец — и Влад показал ему то же самое…

Вот только вокруг — была полная…

Они тормознули около чек-пойнта — помогать тут было уже некому, машина группы быстрого реагирования, «семьдесят пятая» «Тойота», стояла на ободах, избитая пулями, будка чек-пойнта сожжена гранатометным выстрелом, а то и чем похуже. Помощь раненым и убитым никто не оказывал, проблем хватало и без этого.

Иван — правильно ударение на первый слог. Иван — а не ИвАн, их командир, бывший оперативник польского JW GROM, выскочил с переднего сиденья их «Форда», забежал в разбитую огнем пулеметов и гранатометным выстрелом караулку и через минуту выскочил обратно, держа в руках небольшой плоский прямоугольник жесткого диска, для сохранности защищенного титаном. Записи камер наблюдения потом посмотрят в офисе. Снова заскочил в машину, тронулись, с пробуксовкой. Про раненых никто и не подумал — это были обычные наемники, местные, из африканских стран, с Балкан, русские. Статик-гарды, каждый знает, на что идет. Помощь им должны оказать местные…

Которым отнюдь не до помощи. Им бы самим кто помог.

Как только они завернули за легкий забор, тоже избитый пулями, стало понятно, что все еще хуже, чем это виделось на расстоянии. Ублюдки сыграли старый трюк, который первыми применили, кажется, ирландские террористы в Белфасте. Двойной удар называется. Происходит нападение или подрыв. Вызываются пожарные, полиция, эвакуируются гражданские. И как только около подорванного или поврежденного объекта скапливается много народа, в том числе представители власти, гремит второй взрыв. Припаркованная машина в последнее время чаще всего смертник. Это и есть двойной удар…

В данном случае целью были пожарные — опять. После нападения они прибыли, чтобы гасить пламя и бороться с разливом нефти, и второй удар пришелся по ним. Ублюдки сообразили, что самое слабое звено в цепи — это инженеры и пожарные. Но инженеры постоянно под охраной, причем такой, справиться с которой нелегко — а неразорвавшихся снарядов тут не достанешь, чтобы сделать фугас. Вот они и начали нападать на пожарных — высококвалифицированных специалистов со сложной специализированной техникой, без которых работать просто нельзя. Пожарные теперь носили бронежилеты и автоматы «АКС-74У», но этого было мало. Еще ублюдки сообразили, что подорвать трубопровод проще, да только латается он и быстро, и дешево. А вот если подорвать компрессорную станцию…

Этот удар пришелся аккурат в цель. Две пожарные машины лизало пламя, около одной из них лежало что-то, похожее на кучу мусора, но Алекс не раз видел такое и знал, что это — сгоревший человек. Кто-то из пожарных еще пытался гасить пламя, кому-то оказывали помощь у искалеченной взрывом «Скорой»…

К их машине подбежал пожарный. В современном, но рваном комбинезоне, больше похожий на космонавта… потерпевшего аварию. Автомат у него был на ремне, забрало треснуто. Навстречу ему выскочил Иван… он именно выскакивал, а не выходил из машины, всегда, даже когда не было непосредственной опасности. Говорили, что он как-то раз чуть не сгорел на Саланге.

Пожарный, судя по говору, был русским — большинство пожарных здесь были русскими, потому что на приисках за месяц им платили столько, сколько на родине за год. Но и цена была высока…

— Цо здесь трапелось? [Что здесь случилось? (польск.)] — несмотря на то что русский и польский были разные языки, поляки и русские понимали друг друга.

— Смертник! Мать его… — Русский начал ругаться матом, словно забыв обо всем. — У нас полэкипажа в мясо. С. и!

— Бандиты! Куда они ушли?! — Иван не дал русскому растечься мыслью по древу.

— Бандиты? Басмачи! Щас узнаем…

Русский закричал что-то, подбежал еще один пожарный, ниже ростом и в другом комбинезоне, по-видимому, местный. Русский коротко переговорил с ним на его языке.

— Туда. Туда они ушли… П…ы.

— Сколько их было?

— Да до хрена их было! До хрена!

Это значило — много. Когда командиром, старшим патруля у них был Герхард, Алексу приходилось работать переводчиком: бывшему германскому полицейскому никак не давался русский. Еще он не мог понять «неопределенных» выражений русских — что, например, значит — до хрена? Неужели нельзя хотя бы примерно указать сколько.

— Давно ушли?

— Полчаса как!

— Тридцать минут, ясно…

Ублюдки ушли, а кто-то, явно из числа работников или охраны, остался ждать, чтобы окончательно подорвать и станцию, и пожарных. Что за твари, откуда они только берутся тут…

Иван показал большой палец. Алекс продублировал знак для тех, кто находился в замыкающей машине. Это значило — информация получена, начинаем преследование…

Вывернув, их тяжелый «Форд» прокатился мимо разбитой пулями защитной стены, выскочил через второй выезд. Места здесь были пустынные, довольно опасные — напоминали Северный Афганистан. Там, где русские проложили мелиорацию, — там трава, частично пересохшая под лучами беспощадного солнца, кусты. Где не проложили — там пересохшая, потрескавшаяся от солнца земля. Редкие дороги с асфальтовым покрытием, сильно разбитым и давно не обновлявшимся — государство здесь следило только за самыми крупными дорогами, а как вся эта свистопляска началась — и вовсе ни за чем не следит. Невысокие горы на горизонте, лазурно-голубое небо, белые, кучевые облака…

— Внимание всем, я Скакун-один… — Иван привычно передал позывной, — нахожусь в квадрате сорок шесть — восемьдесят. Преследую крупную моторизованную банду численностью до двадцати человек, легкое стрелковое оружие и «РПГ». После нападения на охраняемый объект ушли на северо-запад на нескольких машинах, идентификации нет. Проявлять особое внимание, повторяю — проявлять особое внимание…

— Я Газель-три, нахожусь на трассе, примерно десять миль восточнее Ак-тюбе, у меня все чисто…

Привычно началась перекличка. Несмотря на то что все они были разных национальностей, служили в разных армиях, полицейских и жандармских силах, работали на разные военные компании, террористы и моторизованные банды, так называемые basmaches, басмачи, были общей угрозой. И к их преследованию подключались все свободные силы…

— Внимание, всем позывным Скакуна, особое внимание, повторяю — особое внимание…

Машины сильно трясло, они приближались к дороге. Дороги здесь не как в Ираке, бетонные скоростняки, но с афганскими не сравнить. Там дорог нет вообще, а здесь хоть какие-то дороги…

«Форд» сильно, до пробоя подвески, тряхнуло, после чего они, не снижая скорость, выбрались на дорогу, асфальтовую. Их водила, тоже русский, начал увеличивать скорость…

Алекс обернулся — «Тойота» следовала за ними. Проверять надо было — местность скверная, без подвески остаться — проще легкого…

Начал поворачиваться… и кровь буквально застыла в жилах, а ноги свело от ужаса. В километре отсюда, по правую руку — не его сектор — был кишлак, а тут осталась автобусная остановка, причем остановка капитальная, бетонная, этакий домик, открытый с одной стороны, который только русские могли додуматься построить из бетона. И вот из-за этого домика показался, встал на колено подросток, голова которого была замотана не чалмой, а просто черной косынкой, а на плече у него была труба реактивного гранатомета, нацеленного на идущий на большой скорости «Форд» контрактников…

Не успевал никто. И он тоже — пулеметная установка двигалась тяжело из-за большой массы пулемета…

Он и сам не помнил, как в его руке оказался пистолет Стечкина — русский автоматический пистолет, который он выменял на трофейную китайскую «СВД» у одного француза. Пистолет этот он носил на груди, чтобы легко было стрелять, сидя в машине, и у него было двадцать патронов в магазине и режим автоматического огня. Сейчас, несмотря на плотную обвязку, он сумел выхватить пистолет и открыть огонь…

Маневрировать возможности не было, скорость почти предельная — они летели навстречу судьбе со скоростью около семидесяти миль в час…

Он увидел, как ракетчика ударила одна из пуль — рассеивание у этого пистолета было сумасшедшее, их единственный шанс. Его повело вправо, он нажал на спуск, полыхнула вспышка… куда, мать его? Бог сегодня хранил их — ракета прошла точно между первой и второй машиной, а через секунду ударившие из второй машины автоматы покончили со стрелком…

«Форд» с пробуксовкой тормознул, проехав не меньше сотни метров. Затем начал сдавать назад. Алекс, хоть его и трясло изрядно, прикрыл сектор «справа и назад» — зеленка, все что угодно может быть. Их водила задом объехал тоже вставшую «Тойоту» и виртуозно остановился у бетонной автобусной остановки.

Алекс расстегнул центральное крепление и только тут почувствовал, что весь в поту, причем в поту неприятном, холодном.

Выбрался через верх, перевалился на землю, встал. Иван, Влад и Шон уже стояли рядом с пацаном — ему было лет пятнадцать-шестнадцать на вид, и у него даже не росла борода. Кровь медленно текла, сворачиваясь в черные шарики в пыли…

Сукины дети… Ублюдочные, мать их так, сукины дети, которым плевать, сколько погибнет их, которые не желают чистить зубы утром и вечером, трахаться с презервативом и прекратить убивать. Чертовы сукины дети…

Влад заменил магазин в своем «Булги». Лязгнул затвором… Иван подобрал трубу от ракетной установки, наскоро обыскал карманы. Немного денег, сильно дешевый и задрипанный сотовый. Никаких документов нет.

— ДНК? — спросил Шон.

— Какой ДНК, курва блядна, [Имеется в виду тест на ДНК, обязательный в Афганистане. Дошло до того, что от снайперов требуют тесты ДНК тех, кого они пристрелили. Вот второй номер бежит с ваткой, а снайпер его прикрывает. А дружки убитого… понятно, в общем.] — со злобой в голосе ответил поляк, — поехали отсюда…

* * *

Через несколько сотен метров они наткнулись на новые трупы…

Их случайно увидел Шон. Ему показалось подозрительно, почему на дороге сидит ворона и не улетает. Значит, рядом есть еда…