Веко некроманта дернулось пару раз. Тьма, как все было хорошо, когда эта малявка лежала в обмороке! Нож вонзился в плоть глубже, чем следовало, и чародей чуть не сбился с ритма, вытаскивая его. Раздобыть эльфийку стоило неимоверных усилий, тем более одну из представительниц Дома Ночи… Колдун старался не думать, что будет, если Стражи Дома Серпа Ночи его отыщут. Его участь будет страшна…
— Вот как раз на то, как именно он нас будет колоть, я тебе смотреть и не рекомендую, — отозвался Шиду. — Жуткая криворукость, кто ж так колет?
— Что за ерунда?! Что ты несешь?!
Долгое наблюдение за магическим ритуалом не прошло для паренька бесследно. Будь он в нормальном состоянии — промолчал бы.
— Ну сама подумай, что он делает? Просто наобум тыкает несчастного своей железякой! Напрасная трата сил и времени, совершенно не эффективно… Если ему нужно крови побольше, чтобы наполнить пентаграмму, то лучше всего вскрыть артерию… или проколоть. — Эльфийка позеленела, но промолчала. Шиду продолжал, постепенно воодушевляясь и подражая нотациям своего учителя: — Если ему нужно, чтобы жертва страдала как можно сильнее, то он не туда колет, болевые точки у орков расположены по-другому… да и не в том порядке, если на то пошло…
— Порядке?
— Ну если пронзать их в определенной последовательности, мучения будут усиливаться…
У некроманта дергалась уже половина лица. Нет, ну почему эти отродья не могут молча дождаться своей очереди?! Тьма и кровь, почему он не догадался заткнуть им рты?!
— А если он колет только в такт заклинанию, то можно делать это более красиво… ну распределить уколы по телу более равномерно, колоть чуть под другим углом, чтоб лучше смотрелось…
— Прекрати, меня сейчас стошнит… — Девушка-эльф дернулась и отвела глаза.
— Да, от такой криворукости и стошнить может… — не унимался Шиду. — Он бы, на худой конец, хоть четырехгранный стилет взял… плоский, и сломать недолго.
— Да заткнитесь же вы, во имя Тьмы!!! — рявкнул некромант и с размаху всадил свой инструмент в тело жертвы. Этот парень его просто достал! Его занудные речи не давали сосредоточиться! К демонам, ритуал находится на той стадии, когда его можно прервать без последствий, а купить еще одного орка — проще простого. Он начнет все сначала после того, как вырвет щенкам языки…
Орк, которому узкая полоса стали пронзила чревное сплетение, испустил последний хрип. И вдруг — что-то сдвинулось в течении сил. Прозрачные стены алого огня взметнулись под потолок от наполненных кровью желобков. Красное пламя треножников изогнулось причудливыми фигурами, заплясали тени, засияли потусторонним зеленоватым светом начертанные на полу вокруг алтаря и пентаграммы узоры и знаки. Некромант отскочил в сторону. Что происходит?! Этого не могло быть! Но это происходило у него на глазах! Мертвый орк сел на алтаре, играючи разорвал оковы. Его плоть стремительно усыхала, рассыпалась пеплом, который кружился вокруг жертвы подобно рою мушек. Провалы глазниц обратились на некроманта. Безгубый рот перекосился в жуткой ухмылке. Чародей почувствовал, что волосы у него встают дыбом. Что же пошло не так?!
Неожиданно ударил ветер, и мертвец на алтаре развеялся без следа, окрасив несколько потоков воздуха тьмой. Пламя треножников с ревом взметнулось вверх, и тени черным вихрем закружились в центре пентаграммы. Шиду почувствовал, как что-то выворачивает его мозг наизнанку. Он закричал, и его крик слился с криком девушки и сложившегося от боли в три погибели некроманта…
Где-то далеко, в тех местах, куда не ступает нога простого смертного, ученик мага опустил руки и довольно выдохнул. Перед ним на столе стояла изогнутая витком спирали стеклянная трубка, до половины заполненная переплетениями разноцветных светящихся нитей. Ну и что, что нитей не очень много! Для истории важны только судьбы избранных. А значит, вовсе не нужно перегружать Модель тысячелетия лишними деталями. Ученик мага вытер со лба пот и еще раз окинул свою работу взглядом. И в самом деле — отлично получилось!
— Что за ерунда… Нет! Во имя милосердия Светил! — как раз в эту минуту по границе заполнения на тонкой стенке побежала трещинка! Несмотря на титанические старания вновь взявшегося за волшбу ученика, очень скоро на стол со звоном упал кусочек стекла.
— Проклятье! Чтоб этому стеклодуву… — Разразившись длинной тирадой богохульств, ученик мага сбросил со столешницы и разбил вдребезги почти самую точную Модель тысячелетия… В ней не хватало всего лишь трех нитей…
Долго ли продолжалась эта пытка, Шиду не знал. «Если боль мучительна, то она непродолжительна, если продолжительна — то не мучительна» — так говорил учитель. Даже мгновение сильной боли кажется вечностью, но вдруг — все кончается… Боль исчезла, оставив отпечаток на задворках памяти. Рядом закашлялась молодая эльфийка. Некромант с кряхтением начал вставать, но так и замер, наполовину разогнувшись и выпучив глаза. Шиду проследил за его взглядом и моргнул. В центре пентаграммы возвышался человеческий силуэт.
Чародей оправился от шока, медленно подошел к неярко мерцающему на полу узору. В груди росло ликование. Пусть и непонятно как, но он смог призвать что-то! А ведь казалось, что все потеряно. Воистину, Тьма на его стороне. Некромант присмотрелся к существу, стоящему в пентаграмме. Призванный выглядел как человек высокого роста, облаченный в серое длиннополое одеяние без рукавов поверх темно-красной плотной рубахи с капюшоном, скрывающим лицо в тени. На ногах — странная обувь, непохожая на сапоги или туфли. Широкие рукава: правый, перехваченный черным браслетом-наручем от запястья до локтя, и свободно свисающий левый. Неощутимый за пределами пентаграммы ветер теребил незакрепленные детали одежды. Чародей шумно вздохнул:
— …На безрыбье… — Нужно заставить это существо назвать имя и подчинить себе… — Отвечай, призванный мной с благословения Тьмы, кто ты? Каково твое имя? — Конечно, некромант знал: ни один призванный добровольно имя не назовет. Но все равно — спросить стоило.
Капюшон повернулся в сторону некроманта:
— Призванный тобой? — Голос незнакомца был тих и бесцветен. — Зачем?
— Чтобы ты служил мне! Скажи мне свое имя и поклянись стать моим рабом, иначе будешь мучиться. — Чародей начертил рукой в воздухе сложный знак, линии выбитой в камне пола звезды вспыхнули, фигура, заключенная в ней, согнулась и глухо зарычала. — Твоя боль будет усиливаться, пока ты не признаешь меня хозяином!
Неожиданно рычание перешло в хихиканье, переросшее в полновесный демонический хохот. Он распугал тени под сводами пещеры. С запрокинутой головы свалился капюшон. У призванного обнаружились волны белоснежных волос, собранных в хвост на затылке, и длинные клыки, а правую половину лица покрывала странная татуировка.
— Хозяином?! Тебя?! — Багровые, с вертикальными зрачками глаза смерили чародея с головы до ног, голос обрел глубину и силу. — Признать хозяином недоумка, испортившего мне все в самый последний момент?! Ты хоть знаешь, сколько сил я угрохал на то перемещение, которое нарушил твой идиотский призыв???!!!
Незнакомец сделал шаг к некроманту, но между ними выросла стена прозрачного красного пламени, поднявшегося из границ пентаграммы. Маг рассмеялся:
— Не знаю, да мне плевать! Ты подчинишься мне сейчас или умрешь в мучениях! — Он нарисовал новый знак, и пламя перешло на призванного. Но тот только презрительно фыркнул. Поднявшийся вокруг него ветер разметал огонь. Во все стороны хлынуло ощущение силы. Злой, яростной мощи, внушающей ужас. Чародей отшатнулся:
— Что ты такое?! Твоя сила — сила демона… Воистину Тьма на моей стороне! Ты не можешь выйти из Круга! Подчинись призвавшему тебя!
— А ты меня не призвал, идиот, — оскалился демон и ударил кулаком в пол. Пещера дрогнула, гулкое эхо удара растревожило темноту за границей освещенного треножниками пространства. Глубокие трещины с грохотом разбежались по каменному полу, нарушая целостность магического узора. Зеленые огоньки свечей вспыхнули и пропали, а красное пламя в чашах заколебалось, грозя погаснуть. Некромант с воплем бросился бежать, но в следующий миг рука с длинными когтями схватила его за горло и подняла над полом. — Ты своим обрядом помешал моему, и мы оба получили результат, далекий от ожидаемого. А раз ты еще и такой хам, что пытаешься меня поработить, то виноват однозначно ты.