Если вам понравилась книга, вы можете купить ее электронную версию на litres.ru

Тогда мы уже перебазировались в один из корпусов НИИФТИ, благо его как раз возглавил бывший декан факультета. Прикольный, к слову, мужик. Огромный, метра под два, и толстый, как Вячеслав Невинный, он тем не менее регулярно вызывал студентов на «соревнование в любом виде спорта, кроме подтягивания». Не знаю, соглашался ли кто, но пару раз я видел, как декан в одних трусах (то еще зрелище!) лупит футбольным мячом в стены факультетского спортзала. Грохот стоял, как при артподготовке, и штукатурка сыпалась. Чесслово, не вру! Звали его — приготовьтесь! — Владимир Ильич. Только не Ленин, а Лапиков. И дежурной шуткой на всяческих сборищах вроде ежегодного дня физфака был диалог следующего содержания:

— Владимир Ильич, а почему это вы не на броневике?

— А вы покажите броневик, который меня выдержит!

Он стал директором НИИФТИ, когда у молодой незалежной державы денег ни на науку, ни на образование не находилось. Так что с удовольствием и по старой памяти сдал Зимке в одном из корпусов института несколько комнаток и кусок коридора, ведущий «к заднему проходу», как плоско сострил кто-то из ребят. Старые осциллографы и прочие научные железяки стояли там вперемешку с новыми компьютерами, которыми мы якобы торговали (в основном, конечно, занималась команда совсем другим, но время от времени в Володе или Лешке просыпалась коммерческая жилка — и привносила-таки живую копейку). По-моему, в этих торговых операциях Лапиков был в доле, и какое-то количество «алхимических» металлов тоже сбывалось через него. Несмотря на научное прошлое, у Ильича оказалась масса знакомств в самых разных кругах. Возможно, утечка пошла именно через экс-декана, хотя утверждать наверняка не берусь.

Мы с Володей как раз обсуждали очередные проблемы мироздания, когда за мутным, не мытым со времен развитого социализма оконцем прошуршал мокрый гравий под колесами мощного «жина широкого», крыльями распахнулись черные дверцы (изрядно забрызганные щедрой и, поговаривали, слегка радиоактивной грязью), и ребята конкретной внешности вперевалку двинулись к нашему видавшему лучшие виды крыльцу. Пятеро, включая водилу.

— Атас, парни, — проговорил Володя и нервно вытер лоб платочком. Из всех нас Вовик был самым чистеньким и регулярно ходил на работу в костюме с галстуком, что служило источником постоянного подтрунивания: остальные, как и положено физикам с большой буквы «Фэ», предпочитали мятые джинсы и растянутые свитера. В них не в пример удобнее было лазать на карачках между столами, разыскивая упавшие ручки или включая штекера.

Хлипкая дверь — два слоя картона на рамочке из спичек — содрогнулась, жалобно звякнул засов, слишком мощный для такой слабой преграды.

— Пойду открою, — подобрался Леша и сунул в рукав пару тренировочных нунчак. Мы делали их, натягивая на деревянные палочки от детских кроватей куски вакуумной резины — толстостенной трубки белого каучука. Выходили мягкие, но увесистые «колбаски», менее травмоопасные, чем деревянные или эбонитовые. Последние мы тоже делали, благо институтские мастерские — под боком. Но в ход пока пускать не приходилось.

— Здорово, ынтеллигэнция! — с порога провозгласил высокий горбоносый кавказец. — Ленин завэщал дэлитцца.

— Способность делиться осталась только у простейших, — мгновенно ответил Дима. В свое время это была дежурная шуточка в голодной студенческой общаге: и первый тезис из области политической истории, и второй, биологический. Так что, думаю, у Димыча просто сорвалось с языка.

— Сам напросился! — рявкнул кавказец, рванул из кармана пистолет и передернул затвор. Не знаю, хотел ли он просто попугать или чего посерьезнее: то, что мы почти совсем не испугались, его здорово завело.

Пистолет глухо клацнул. Бандюк потемнел лицом, снова передернул затвор (на пол вылетел патрон) и еще раз нажал на спуск. С тем же успехом. После третьей попытки пистолет намертво заклинило, и больше признаков жизни он не подавал.

Поясню. По не вполне понятным причинам магия плохо уживается с техникой. В присутствии сильных колдунов, как мы выяснили опытным путем, многие механизмы отказываются работать — подвижные части клинит, смазка вытекает, провода отпаиваются, микросхемы перегорают, датчики перестают срабатывать или, наоборот, срабатывают самопроизвольно. К счастью, проявляется сие не всегда — иначе тот же Зимка не смог бы и на трамвае ездить, — а только тогда, когда маг прилагает определенные усилия. Вернее, «расслабления», как говорили ребята. «Вроде как обычно держишь определенную мышцу в тонусе — сфинктер, например, — а потом отпускаешь, и из тебя вытекает наружу», — выдал как-то Леша не вполне приличную, зато вполне понятную аналогию.

Шеф предложил этому феномену философское объяснение — сколь красивое, столь же неопровержимое на практике. Мол, магия и техника — это две разных формы воздействия на реальность, на материю (как мертвую, так и живую). Друг с другом они не дружат. Причем чем сложнее механизм, тем нелюбовь сильнее. «Ну, а про то, как в присутствии определенных людей приборы начинают ломаться или показывать черт-те что, вам любой экспериментатор со стажем расскажет», — подтвердил собственный тезис ГВ, который, правда, был теоретиком.

«Духа огня можно вызвать заклинанием или спичкой. Но когда тебя одновременно зовут к двум телефонам, самое правильное решение — накрыть голову подушкой и не реагировать», — так высокую философию на бытовой уровень переложил Володя. К слову, компьютеры из этого правила выпадали и неплохо работали в присутствии большинства из нашей компании. Версию о «почти разумности» компов Лорд Винтер обхихикал, но другой не предложил. Его самого персоналки не любили и зависали, когда он за них садился, втрое чаще, чем обычно.

Так вот, пистолет — это достаточно сложное техническое приспособление, содержащее элементы как чистой механики («металл» или «камень» в магической традиции), так и химии («огонь» и «земля»). Неудивительно, что в присутствии трех «магистров», как, с легкой руки братьев Стругацких, наши ребята дурашливо-уважительно называли друг друга, злосчастная «волына» засбоила.

— Шли бы вы, ребята, по-хорошему, — мягко заметил Алексей, покачивая свободной «нунчакой».

Естественно, по-хорошему «ребята» уходить не захотели. Поэтому здоровенный бритый наголо амбал с татарскими чертами лица таки огреб тяжеленной вакуумной резинкой по лбу. Синяка такой удар обычно не оставляет (как и недоброй славы носок с песком), но звон в голове идет знатный — могу засвидетельствовать, как сам однажды получивший. Амбал теперь тоже мог — он стоял, приподняв руки, словно хотел схватить себя за уши, но на полпути раздумал.

Такого его коллеги, естественно, перенести не могли и дружно двинулись вперед, мешая друг дружке в узком коридоре, стены которого подпирали ящики со всякой всячиной. Мат стоял до потолка. Точнее, это я так сначала подумал. Потому что через секунду нецензурная брань (довольно неизобретательная) посыпалась из бандюков как горох. Дело в том, что у одного из них развязались шнурки, и он банальным образом клюнул носом, крепко приложившись боком о недружелюбный деревянный ящик военного зеленого цвета. У другого лопнул ремень на брюках. К довершению представления под ноги самым ретивым подкатилась, прочертив дорожку на плитке пола, ослепительная шаровая молния размером вдвое меньше футбольного мяча — и оглушительно бумкнула, распространив крепкий запах озона. Вреда такой «свечик» нанести мог не более, чем петарда, но на неподготовленного человека действовал неслабо. Подействовал и на этот раз.

— Ловить вам тут, пацаны, нечего. А в следующий раз мы ждать не станем — и подкинем такой гостинец прямо в «жип». Выйти не успеете, сразу воспарите, — пообещал Леша.

— Мы люди серьезные, занимаемся серьезными вещами для еще более серьезных людей. И не любим, когда нам мешают, — пробасил Зимка, который, как я понимаю, и запустил «свечика». — По большому счету ясно, что вы сами не понимали, зачем сюда пришли. Так вот, и не понимайте дальше. Целее головы будут.

Для пущен понятности объяснения он поднял с пола здоровенный кусок арматуры (по-моему, его принес кто-то из нападавших да выронил в суматохе) и свернул аккуратным кренделем: «Вопросы еще есть?»