logo Книжные новинки и не только

«Удар» Александр Южный читать онлайн - страница 1

Knizhnik.org Александр Южный Удар читать онлайн - страница 1

Александр Южный

Удар

Пророк сказал, что у рода человеческого есть предназначение. Если он его не выполнит, то будет стерт с лика земли. С тех пор конец света предрекали разные источники. И срок его, и образы были многочисленны. Но никому в голову не пришло, что Создатель вовсе не так расточителен, как могло бы казаться, и потому зачем Ему сносить сцену или театр. Не проще ли убрать актеров или заменить их на что-то другое? Подмена — вот имя апокалипсиса.

Огромная туча черным пузырем медленно раздувалась над горизонтом. Она ворочалась, меняя форму, и должна была вот-вот оторваться от него, чтобы затем подняться в ночное небо. Но пока этого не происходило. Джин Хан, больше известный в определенных кругах как Тайгер, монотонно, как механизм, работал длинным веслом, стоя на корме узкой лодки с парусом, который висел на мачте, словно саван на скелете, — был полный штиль. Легкая лодка довольно быстро скользила по черной, маслянисто переливающейся воде, но Тайгеру казалось, что она едва ползет. Время от времени он посматривал на парус, затем оглядывался назад, на тучу, которую словно приклеили к морю, и, коротко выругавшись, налегал на весло. Он должен был ступить на материк до того, как взойдет солнце. Если нет — вся затея пойдет прахом, и Службе Безопасности вполне хватит суток, чтобы выловить его.

Тайгер ждал, когда туча оторвется от горизонта и понесется по небу, догоняя лодку. Туча принесет шторм, но этого обстоятельства Тайгер не боялся. Перед штормом всегда поднимается ровный ветер, и, пока первый шквал накроет лодку, она успеет пройти три-четыре мили из пяти, по его подсчетам, оставшихся. И если даже лодку перевернет, он сумеет добраться вплавь до берега. Если, конечно, не сожрут акулы. Может, ночью они спят? Тайгер хмыкнул, представив спящую акулу. Может, и спят, в отличие от собак. Он потрогал наспех замотанную рукавом рубашки ногу, распоротую собачьим клыком. Ему пришлось принять бой с псами в узком пространстве между двумя заборами и уложить четверых из них, прежде чем свора, заскулив и поджав хвосты, отступила. Было глупостью со стороны начальника охраны питать какие-то надежды, что собаки смогут остановить кого-то из находящихся в резервации заключенных. Скорей всего, бедняге толком не объяснили, что за типов ему придется охранять на забытом богом и людьми острове. Но на это у Службы Безопасности имелись веские причины.

Резервация находилась на территории старого заброшенного заводика, когда-то производившего искусственные алмазы.

Сорок человек, каждый из которых в рукопашном бою мог стоить десятерых, слонялись по пыльному, покрытому бетонными плитами двору, находясь в полном неведении — что с ними будет дальше.

Это были лучшие и, по всей вероятности, последние в цепи, тянувшейся из глубины веков, бойцы. На них Традиции суждено было оборваться. Но они еще не знали об этом. Изнывая от безделья, они ломали кулаками и ногами, заключив предварительно пари, кирпичи, доски и черепицу, постепенно оголяя крышу бывшего административного здания.

Двор, усеянный обломками стройматериалов, стал напоминать свалку. Глаз радовали только горы. Живописно разрезанные ущельями и поросшие яркой густой зеленью, они подступали к заводику с южной стороны. Ничего другого со двора увидеть было невозможно, даже моря, лежащего совсем близко. Все скрывал высокий внутренний забор с протянутой поверху сетью проводов высокого напряжения.

Когда уже нечего было ломать, Симсон, представитель школы Бао Лэнь Ше, предложил проводить спарринги. Каждый болеющий за того или иного противника обязан был поставить на кон десять долларов. Потом, когда приелось и это, он же, Симсон, первым догадался выворотить одну из бетонных плит, устилающих двор. Плиты оказались мощными только на вид. От хорошего удара ногой они рассыпались сразу на несколько кусков. Колоть их было одно удовольствие, и через неделю во всем дворе не осталось целой плиты. Теперь он еще больше напоминал свалку.

Публика подобралась с крепкими нервами. Все держались ровно, более того, с каким-то показным равнодушием к происходящему. За полтора месяца был только один случай, когда Зебо, огромный черно-лиловый суданский негр, позволил себе немного эмоций. Во время спарринга с американцем Фредом Роджером он внезапно остановился, услышав, как охранник с вышки заявил, что тоже хочет поставить на негра, и сбросил вниз десятидолларовую бумажку.

— Послушай, приятель, — прорычал Зебо, — когда я был еще юн и малоизвестен, уже тогда на меня меньше пятидесяти долларов никто не ставил! А для того, чтобы увидеть Зебо, публика сорила банкнотами и покрупнее. Здесь тебе не тотализатор. Мы развлекаемся…

Противник негра, Фред Роджер, бывший видеокумир, молча стоял, терпеливо ожидая, когда Зебо закончит свой монолог.

Роджера схватили прямо на собственной вилле. Ввалились полтора десятка человек с пистолетами, сунули под нос жетоны Службы Безопасности и вытащили полусонного из кровати. Затем ввели лошадиную дозу снотворного, спеленали, затолкали в самолет и доставили на остров. Физиономия Фреда была известна всему миру, и самое ближайшее место, где бы он мог скрыться, — это Луна.

Тайгер опять оглянулся. Кромка горизонта слегка поголубела, но туча уже оторвалась от него и теперь, словно огромный дирижабль, поднималась в небо.

Первое дыхание приближающегося шторма было настолько слабым, что не смогло поднять даже ряби на воде и лишь слегка шевельнуло парус. Тайгер почувствовал, как едва заметно ползет по босой ноге шкот, и наступил на него, продолжая работать веслом.

Выбоину в заборе Тайгер приметил сразу, едва попав во двор завода. Она месяц не давала ему покоя. Тайгер, подолгу разглядывая ее, иногда ловил себя на том, что буквально любуется этой уродливой ямой, чуть ли не насквозь проевшей кирпичный забор. Достаточно одного хорошего удара ногой, чтобы в выбоине появилась дыра.

Он уже знал, как выбраться из запертого на ночь барака, как добраться через неравномерно освещенный двор к выбоине. Кроме того, ему было известно, что охранники на вышках не прочь вздремнуть во время ночного дежурства. Когда их начальник в одиночку напивался у себя в кабинете, а делал он это через день, ночных проверок можно было не ожидать. Пользуясь таким случаем, охрана всех пяти вышек делила меж собой ночное дежуство по полтора часа на человека. Один охранник бодрствовал, остальные спали, потом происходила смена.

Проломить в выбоине дыру и выскользнуть через нее было делом секунды. Особого шума при этом не произойдет. Обломки кирпича упадут в траву с той стороны забора почти беззвучно. Между внешним и внутренним забором расстояние всего три метра. Причем внутренний полностью перекрывает по высоте внешний. Так что на последний можно было лезть смело, не опасаясь, что охранник с вышки, заметив беглеца, пустит пулю ему в спину. Все вышеперечисленные обстоятельства словно говорили — беги! Только бежать было некуда — остров. В горы? Какой смысл?! Уж лучше торчать здесь. Кормят регулярно и вполне прилично, белье меняют. К тому же находишься в компании себе подобных. Даже сам губернатор однажды посетил их райский уголок: в час дня, в самое пекло, возникла над забором длинная стрела автокрана с круглой люлькой на конце, в которой стоял солидный лысоватый джентльмен. Стрела зависла метрах в пяти над землей. Джентльмен в люльке сделал резкое движение рукой, словно призывая к чему-то. Люлька покачнулась, и он испуганно схватился за поручни, не успев что-либо произнести. Во дворе засмеялись. А через минуту толпа под люлькой зашумела. Требовали адвокатов, министра юстиции и свободу. Губернатор только пыхтел в люльке и без конца вытирался насквозь промокшим носовым платком. Так и не объяснив цель своего появления, он опять махнул рукой, и желтая стрела автокрана медленно поползла обратно.

Когда на внешнем заборе начали устанавливать штыри с изоляторами для провода высокого напряжения, Тайгер понял, что дальше медлить нельзя. Если у кого и есть здесь шансы выбраться и не попасться в первые же сутки в лапы Службы Безопасности, так это у него. Он хорошо знает побережье и город, который раскинулся на берегу Южно-Китайского моря. Там у него есть друзья. Он надеялся, что еще есть. В конце концов, чем он рискует? Он не преступник. Ему не предъявили никакого обвинения. Ему не добавят срок за побег. В данный момент преступление по отношению к нему совершило общество или какая-то его часть. В этом еще предстоит разобраться.

Два дня Тайгер присматривался к рабочим, монтирующим для них в заброшенном цехе душевые. Потом, выбрав момент, когда пожилой водопроводчик-китаец останется один возиться с трубами в кабинке, неслышно вошел туда и тронул его за плечо. Китаец обернулся и, увидев Тайгера, побледнел. Похоже, о нас ходят нелестные слухи, подумал Тайгер.

— Сколько тебе платят в неделю? — спросил он.

— Мало, совсем мало, — быстро проговорил китаец, вжимаясь в угол кабинки.

— Хочешь заработать много, очень много, за один день? — Тайгер смотрел прямо в испуганные глаза китайца.

— Что надо сделать? — так же быстро проговорил китаец, приходя в себя и постепенно осознавая, что ему ничего не грозит.

— Нужна лодка с парусом! Понятно?

— Да-да, понятно, — закивал головой китаец. — Но это трудно, очень трудно.

Тайгер молча сунул в карман руки, затем достал их обратно и, повернув ладонями вверх, поднес к самому носу рабочего. В каждой руке лежало по пачке банкнот.

— Теперь будет легко? — спросил Тайгер.

— Да, да, теперь будет легко, — китаец кивал головой почти на каждом слове.

Первый настоящий порыв ветра Тайгер ощутил всей взмокшей спиной. Он бросил весло на дно лодки и намотал шкот на руку. Парус постепенно расправился, наполняясь свежим ветром. Минут через пять захлопала под днищем вода, и лодка, чуть накренясь, понеслась вперед. Тайгер повеселел. Теперь он успеет добраться до материка еще до того, как настанет рассвет. Пускай Конгресс вместе со Службой Безопасности продолжает ломать себе голову, что делать с живой уникальной коллекцией, собранной на остров со всего света. Что бы они ни придумали, его это уже не касается. Было бы самым простым делом вывезти заключенных ночью на дырявой барже и пустить ее ко дну. Но такие методы вышли из моды еще лет семьдесят назад. Теперь царила эпоха абсолютного гуманизма. Во всяком случае, так было провозглашено президентом сообщества семь лет назад.

«Слышите, вы слышите?! Идет эра абсолютного гуманизма. Теперь каждый человек на земле почувствует себя в полной безопасности и забудет проклятое чувство страха. И мы, наконец, станем по-настоящему свободны, станем сообществом свободных людей!» — Тайгер хорошо помнил эти слова. Трансляция речи производилась по всем каналам и радиостанциям.

А вот теперь, чтобы этой самой эре гуманизма никто не мешал процветать, их заперли на заброшенном острове. Ну что ж, все закономерно. Добро, как и зло, не может быть абсолютным. Иначе нарушается закон равновесия, закон Дао, — подвел итог размышлениям Тайгер.

Он толкнул румпель от себя, беря курс левее маяка, поскольку вдоль него тянется сплошная скала — не причалить. Но мили на полторы левее есть небольшая песчаная бухта с пологим дном. Там можно выброситься на берег даже в шторм. Рядом с бухтой маленький поселок. Коттеджей шесть. И, самое главное, дорога в город.

Ветер быстро набирал силу. Лодка, накренившись еще больше, неслась теперь со всей скоростью, на какую только была способна. Тайгер чуть стравил шкот и пересел на левый борт, пытаясь выровнять судно.

«Нет ровных дорог без уклонов, нет уехавших и не возвратившихся обратно», — неожиданно пришла ему в голову цитата из «И-дзин» — книги перемен. «Мудры китайцы, — подумал Тайгер, — но это не про меня. На остров я не вернусь».

Первая крутая волна нагнала лодку, и Тайгера хлестнуло по спине брызгами. Он закрепил намертво шкот и румпель, после чего полностью разделся и сложил одежду в прорезиненный рюкзак.

Начинался шторм, но берег был уже недалеко. Тайгер разглядел впереди, со стороны левого борта, несколько неясных светлых пятен и понял, что не ошибся курсом. Светлые пятна — это размытые непогодой огни поселка. Он еще передвинул румпель, направляя лодку круче под ветер, теперь ее крен стал еще больше, временами она черпала бортом черную пенящуюся воду. Но Тайгер уже не обращал на это внимания. Берег близко, и его в любом случае выбросит туда, в лодке или без нее. Прорезиненный, водонепроницаемый рюкзак сыграет роль спасательного жилета.

Берег быстро приближался. До полосы прибоя оставалось совсем немного. Вскоре Тайгер смог разглядеть, что огни на берегу, это три фонаря, освещающих единственную улицу поселка. В том месте, куда падал свет, с трудом можно было разглядеть решетку легкой изгороди, угол дома и еще какое-то бесформенное красноватое пятно. Скорей всего машину.

Казалось, что туча, расползшись по всему небу, вдруг разом обвалилась с него на землю, прихлопнув своей черной мглой все, что было на берегу. И только эти три фонаря в поселке прожигали своим светом ее аспидную черноту.

Сквозь вой ветра слабо донесся грохот обрушивающихся на побережье волн. Тайгер чуть напрягся и слегка подался вперед, пытаясь увидеть кромку берега. В это время с треском лопнул стаксель, и его мелкие лохмотья захлопали на ветру пулеметными очередями. Лодка шла теперь на одном носовом парусе, отчего ее корма приподнялась, а нос глубоко зарылся в воду.

По тому, как неожиданно вытянулись вверх волны, Тайгер понял, что лодка уже на мелководье, а значит, берег рядом. Он бросил румпель и в два прыжка перебрался с кормы на нос. Впереди по-прежнему невозможно было что-либо разглядеть, зато явственно слышался грохот штормового прибоя.

Тайгер, вцепившись в скобу, торчащую из привального бруса, напрягся, ожидая, когда лодка заденет килем дно. Куски лопнувшего паруса щелкали теперь у него за спиной, как пара огромных бичей. Ветер, став еще сильней, срывал пену с гребней волн. Лодку почти полностью залило водой, и было непонятно, каким чудом она еще держится на плаву. Наконец, последовало два резких толчка, а в следующий момент очередная волна, нагнав суденышко, рухнула всей тяжестью на ее корму. Нос резко вздыбился, раздался треск ломающейся мачты, и в ту же секунду масса воды, перекатываясь от кормы лодки к ее носу, полностью поглотила посудину Тайгера. Он разжал пальцы, отпуская скобу, и, широко раскинув руки и ноги, как бы планируя в волне, понесся вместе с ней к берегу.

Тайгера вынесло прямо напротив поселка.

Спокойный, умиротворенный свет фонарей отсюда, из грохочущих волн, воя ветра и обнимающей весь мир сплошной темноты, показался ему клочком обетованной земли, до которой ему никогда не добраться.

Тайгер привстал из воды, но, тут же поняв, что откатывающаяся волна потянет его за собой, вскинул руки вверх и с размаху всадил их в песок. Волна уносилась обратно. Тайгер чувствовал, как быстро она размывает песок вокруг его рук. Через каких-нибудь пару секунд она потянет его за собой. Он опять, поднимая целый фонтан брызг, вскинул вверх руки и с такой силой вонзил их в песок, что заныли суставы пальцев.

Вода схлынула. Тайгер поднял голову и, сквозь застилавшую взгляд муть из песка и мелких водорослей, снова увидел впереди расплывчатые световые пятна. Он резко вскочил и побежал прямо на свет и остановился лишь тогда, когда, пересекая полосу пляжа, едва не сбил в темноте легкий дюралевый грибок с парусиновым тентом. Тайгер сбросил с плеч рюкзак, достал из него одежду и, натянув на мокрое тело куртку и штаны, шагом двинулся к поселку. За спиной, рушась на берег, продолжали грохотать волны, а иссиня-черное небо принимало сероватый оттенок. Приближался рассвет. Следовало поторапливаться. Он вошел в поселок и остановился возле машины, спортивного «крайслера» с откидным верхом. Затем, подавив в себе желание угнать его, двинулся дальше. Это был бы самый простой и в то же время самый глупый выход из положения. Утром владелец обнаружит пропажу и сообщит Службе Безопасности. Они сопоставят исчезновение заключенного из резервации на острове и пропажу машины и сразу же поймут где его искать.

Тайгер обернулся. В предутренней мгле розоватый, с белыми створками на окнах коттедж самодовольно торчал из высоких, аккуратно подстриженных кустов. Рядом с верандой валялись два перевернутых ветром шезлонга и легкий стол. В глубине просторного двора маячила еще одна машина с трейлером, груженным маленькой яхтой. Влажные стекла веранды матово светились, отражая свет ближнего фонаря. Глядя на весь этот отлаженный и прилизанный уют, Тайгеру вдруг захотелось запустить чем-нибудь по стеклам веранды, а потом посмотреть, как носятся вокруг коттеджа его полуголые хозяева. Коттедж олицетворял сейчас для него то самое общество, ради спокойствия и благополучия которого он, а вместе с ним и другие, подобные ему, оказались в числе отверженных и были сосланы на остров.

Он посмотрел на свои кулаки, удар которых по силе не уступал удару молота, и подумал, что теперь об этом, как и вообще о многом другом, чем он владеет, следует забыть, иначе можно легко выдать себя. Забыть — это значит изгнать. Как изгнать из себя то, чему ты отдал двадцать лет. Когда-то его дед сказал: «Искусство вечно. Приходят и уходят власть, женщины и деньги, а искусство, которым ты овладел, всегда с тобой».

Похоже, дед ошибся. Боевое искусство обречено. Оно умрет с теми, кто остался на острове. Его обломают словно засохшую ветвь с древа цивилизации.

Тайгера вдруг обожгло осознание того, что сейчас, в эту минуту, у него не все в порядке с нервами. Это его насторожило, и он прислушался к себе. Вибрация нервов: раздражение, злость и страх-муть в сознании. Сознание должно быть чистым, как снег на горных вершинах. Только тогда можно чего-то достигнуть.

Тайгер не спеша сошел с асфальта и вернулся на пляж. Шторм усиливался. С минуту он стоял, подставив лицо ровному теплому ветру, затем сел, подобрав под себя ноги, и стал медленно поднимать голову. Его взгляд задержался на гребнях волн, которые, по штормовому вздыбившись, неслись по мелководью, потом скользнул выше, туда, где в узкую щель между морем и темно-свинцовой крышей неба лился голубоватый свет наступающего утра.

Сначала исчезли мысли. Потом отдельные слова и образы — Тайгер постепенно, область за областью, отключал свое сознание. Дыхание его, сначала учащенное и короткое, стало едва заметным, как у ребенка, а потом словно пропало совсем. Сознание медленно угасало. Ему на смену явилось нечто другое, и Тайгер начал смутно ощущать в себе окно в бесконечную, объективно существующую реальность, объять или даже почувствовать которую обычный человек не в состоянии. Тайгер чувствовал, как в него, словно в откупоренный сосуд, льется чистое, прохладное дыхание высших сил. Это длилось считаные секунды, затем сосуд захлопнулся, связь порвалась. Но осталось абсолютное спокойствие и ясность мыслей. Мышцы расслабились и налились силой. Теперь можно было действовать.

Тайгер встал с песка, быстрыми шагами пересек пляж и, обходя поселок стороной, направился к роще, маячившей впереди. Прежде чем войти в нее, он оглянулся. Огненный свет уже плавил нависшую над горизонтом темно-свинцовую плиту неба, бросая на воду розоватые отблески. До восхода солнца оставалось меньше часа.