— Первый год службы считается обучающим, и оценивается не столько результат работы инквизитора, сколько проявленные смекалка, усердие и наличие иных необходимых навыков. Но это не значит, что можно халатно относиться к выполнению поставленных задач, так как по окончании года будет комиссия по оценке профпригодности и определение дальнейшего места службы. И уж поверь, есть места, куда ты точно не захочешь попасть. К примеру, на границе Мертвых пустошей мало кто доживает до пяти лет.
Тон замначальника на секунду стал угрожающим, и я, сглотнув, поинтересовался:
— А почему именно пять?
— После первых пяти лет самостоятельной работы идет обязательная смена места службы, уже бессрочно.
— А почему не доживают?
— Спасибо магам древности. Что там делали и зачем — до сих пор непонятно, но лезет оттуда стабильно всякая инфернальная дрянь. Благо там горы неприступные, и только в одном месте с десяток километров кряжа срыло до основания. Постоянно находится имперский легион, и туда же уходят до трети недоучек из магической академии.
— Зачем? — недоуменно спросил я.
— Что «зачем»?
— Зачем туда из магической академии уходят? — переспросил я, искренне не понимая тяги рисковать собственной шкурой. А что место откровенно жареное — понятно сразу.
Амнис дернул бровью, задумчиво посмотрел вдаль, но все же произнес:
— Деньги, но это для меньшинства, на кусок хлеба маг и так заработает. Большинство же считает, что в боевой обстановке они смогут поднять собственный магический потенциал, не идя в кабалу к мастерам и магистрам.
— И получается?
— Иногда, после особенно жарких боев, — ответил инквизитор. — Вот только выживают в итоге единицы. Впрочем, можешь своего знакомца из академии поспрашивать, Глушакова. Он там бывал.
Подождав, пока я переварю все сказанное им, Амнис встал и сообщил:
— Что ж, на этом вводный инструктаж окончен. С этого момента вы официально зачислены в штат управления, инквизитор Ширяев, и вам незамедлительно следует убыть к месту службы и учебы. Поэтому не задерживаю.
Палец замначальника городского управления просвистел мимо моего лица и недвусмысленно ткнул на дверь.
— И всё?! — опешив, переспросил я, переводя взгляд с пальца на дверь и обратно. — А как же объяснить мои права и обязанности? Обучить азам, методам, способам работы? Явки, пароли? Я же совсем ничего не знаю!
— Ах да, — будто бы вспомнил Амнис и достал небольшую толстенькую книжицу в потрепанном переплете. — Вот здесь все есть, брат инквизитор. Читайте, и откроется вам свет истины.
Я ошалело принял ее и, взглянув на обложку, прочел: Гернард Би. «Наставление инквизиторам».
— А теперь идите, Ширяев, идите.
— А ведро? — уже на выходе вспомнил я о своем боевом артефакте-накопителе.
— А ведро, как вы выразились, до конца следствия побудет у нас. Как вещдок, — веско ответил Амнис, оставив меня ни с чем.
Двумя месяцами ранее. Мифриловый зал Нурхарундона — столицы гномьего царства. Малый круг старейшин
— Итак, старейшины, мои агенты среди людей доложили, что в империи Карн замечен новый адамантиевый артефакт, — взявший слово Насин, глава рода Трамдуров, степенно огладил накладную бороду, оглядывая собравшихся. Ненароком отметил, что борода Вамбу, главы рода Цармюнин, наклеена слегка криво, придавая тому глуповатое выражение. Мысленно вздохнул.
Переход в новый мир, случившийся тысячу лет назад, всем гномам дался нелегко. И дело даже не в том, что уходить из старого и умирающего мира приходилось в спешке. Борода — вот что составляло самое большое горе подгорного народа. В этом мире она не росла. Совершенно. Что-то было в магии, пронизывающей этот мир, что не давало расти средоточию магической силы гномов.
Так уж повелось издревле, что их магия напрямую зависела от длины и густоты бороды, служащей зримым подтверждением личного могущества. Но этот мир… О, здесь гномов ждало самое большое потрясение. Их магия больше не работала. Бороды не росли, а те, что были, в несколько дней выпали до единого волоска, оставив подбородки голыми и безволосыми, словно у молокососов, едва оторвавшихся от мамкиной титьки.
Большего позора нельзя и представить.
Нет, они пережили его, сгорая от стыда и проклиная враждебную к гномам землю, ибо назад-то дороги не было. Но мириться с ним… Нет. Вот поэтому уже тысячу лет родные бороды заменяли весьма искусные подделки, а наклеивание первой бороды у молодых гномов почиталось за принятие зрелости. По длине же бороды можно было судить о статусе и положении владельца.
Со временем прошлое забылось. Только старейшины помнили, как оно было до исхода, и нет-нет да смахивали скупую слезу, сожалея об утраченной гномьей магии.
— Ну замечен и замечен, — ворчливо произнес Будух, старейшина Казюгандов, — мало ли их ходит по свету. Надо поднять учетные книги да сравнить. Карточку движения артефакта дополнить, если был в аренде и срок вышел, или передавался конкретному роду, то отправить группу и изъять.
— Нет, вы не поняли, друзья мои, — терпеливо продолжил Насин. — Артефакт действительно новый. Такого в наших картотеках нет.
Вот тут-то старейшин проняло по-настоящему. Добыча и обработка адамантина были одной из главных тайн гномьего царства, залогом их спокойствия и безбедного существования. А утечка секрета на сторону… О таком старались даже не думать.
Зал мгновенно взорвался хором нестройных голосов, и главе Трамдуров пришлось изрядно поколотить молотком председателя по столу, оставив на том даже парочку сколов, прежде чем наступила относительная тишина.
— Артефакт предположительно в форме ведра, пользуется им кто-то из магической академии, вероятно, преподаватель. Более точных сведений нет. Дело осложняется тем, что в академии обучается группа светлых эльфов.
Гномы вновь забурчали. Если прочих худо-бедно терпели, то вот дылд остроухих, помешанных на превосходстве собственной расы, тут, мягко говоря, не любили, слишком уж разными были их интересы и взгляды на место в мире.
— Поэтому я считаю, — повысил голос Насин, — что поиск артефакта нужно проводить силами наших союзников из Кайратского султаната. Султан нам не откажет, слишком многим обязан. Кто за?
Оглядев собравшихся и привычно отметив, кто, принимая его предложение, поднимает руку быстро, а кто и с некоторой неохотой, он довольно усмехнулся — решение принято единогласно. Недаром уже сотню лет Насин был председателем Совета Старейшин.
Глава 2
Родная академия встретила пустотой и затишьем. Как я успел узнать, две недели назад закончились выпускные экзамены, и все студенты на месяц разъехались по домам.
Подметая брусчатку аллеи полами инквизиторской мантии, я пересек парк, что занимал все пространство от входа в академию и до самого высокого административного корпуса, и в гордом одиночестве поднялся по ступеням крыльца.
Коридоры заполняла звенящая тишина, в которой гулко отдавались шаги моих подкованных сапог. Так никого по пути и не встретив, я беспрепятственно дошел до приемной ректора и, пройдя ее, постучал в дубовые створки ректорского кабинета.
— Войдите, — раздалось оттуда приглушенно, и, последовав приглашению, я распахнул дверь.
Зора Кхан был один. Без остроконечной шляпы, в своих очках-четвертинках он, как обычно, сидел за столом и вдумчиво что-то изучал.
Под его внимательным взглядом, от которого не ускользнули ни моя мантия, ни кольцо на пальце, я пересек комнату и сел в то же самое кресло, что и год назад. Невольно подумал: «Ничего себе, уже год, вот время-то летит».
Видимо, те же мысли посетили и господина архимага, потому что он вдруг огладил ладонью длинную белую бороду и, чуть усмехнувшись, добродушно сказал:
— А вы изменились, Павел Алексеевич, и не только телом. В прошлую нашу встречу здесь у вас не было во взгляде такой внутренней силы. Тогда передо мной сидел, извините, конечно, за прямоту, обрюзгший боров, привыкший плыть по течению и давным-давно махнувший на себя рукой. А теперь… вас просто не узнать.
Задумчиво посмотрев поверх головы ректора, я ответил:
— Испытания меняют, а мне их выпало куда больше необходимого.
— Верно, — кивнул головой Кхан. — Но вы с честью их преодолели и, уверен, готовы к новым свершениям…
— В жопу.
— Что, простите?
— Говорю, в жопу эти ваши свершения, — четко, раздельно и едва ли не по слогам произнес я, наклоняясь к ректору. — И вообще, я пошел к себе, прошу меня не беспокоить.
Поднявшись под взглядом молчаливо шамкающего ртом архимага, я вышел в приемную и крепко захлопнул за собой дверь. Свершения ему новые подавай, ага. Со старыми бы разобраться.
Выбравшись наружу, я побежал вниз по ступенькам, чертыхаясь на архимага, что с пол-оборота сумел-таки меня завести, в итоге снова запутался в полах длиннющей мантии и, не удержавшись, с последней ступеньки полетел носом вперед, прямиком на очень твердые и явно чрезвычайно болезненные камни брусчатки. Причем в процессе одна нога как-то очень неудачно подвернулась, и падал я практически боком, не успевая повернуться и хотя бы подставить руки, чтобы смягчить удар. Расшибся бы точно, если бы вдруг между мной и брусчаткой не возникла воздушная линза, что, словно надувной матрас, нежно приняла мою тушку в свои объятья.